— ¡Malditos herejes! ( Проклятые еретики!)— хрипел он. — ¡Que el cielo os condene!( Пусть небеса покарают вас!)

Его шпага ещё дважды нашла цель. Один пират упал с проколотым горлом. Другой схватился за живот. Только когда на него обрушилось сразу несколько клинков — спереди, сбоку, сверху — он, наконец, рухнул. Заколотый. Зарубленный. Всё ещё сжимая эфес своей шпаги и не переставая слать проклятия в их сторону едва слышимым голосом.

После этого сопротивление сломалось окончательно. Олег, забрызганный своей и чужой кровью, бродил по палубе как пьяный. В ушах стоял звон. Мир казался нереальным — словно он смотрел на всё через мутное стекло. Тела лежали повсюду. Раненые стонали и кричали от боли. Кто-то звал мать, кто-то просил священника, а кто-то просто тихо молился ожидая своего конца.

Выжившие пираты уже переходили к другому ремеслу — грабежу. Они срывали с мёртвых купцов перстни и золотые украшения, вытаскивали кошели, обыскивали каюты. В трюме вскрывали ящики: сахар, индиго, тюки шёлка, бочки с вином, сундуки с серебром. Смех, ругань, восторженные крики. Добыча в этот раз была очень солидной и с лихвой перекрывала все их потери.

С пленными не захотели возиться. Если б добыча была не такой богатой их бы возможно оставили в живых, чтобы потом получить выкуп, но сейчас после такого кровопролитного боя, отношение к ним было куда менее милосердным, поэтому им быстро перерезали горло и бросили за борт, как ненужные вещи.

Это была эпоха, где милосердие измерялось выгодой или местью.

— Где капитан? — Спросил Олег у коренастого пирата по имени Хэмфри.

— Точно не знаю, я слышал его задело картечью. По моему его снесли в трюм “Морского призрака”, лекарь пытается его залатать, но по моему он не выживет.

Олега словно обожгло изнутри огнём.

Он перебрался обратно на шхуну, спустился в капитанскую каюту, там на своей койке лежал Хокк. Его лицо было серым и бледным. Глаза затуманены. Камзол разрезан. У него была пробита брюшина — кровавые тряпки уже не удерживали кровь и она стекала на пол. Возле него колдовал судовой врач пытаясь остановить кровотечение. Олег остановился на пороге. Капитан медленно повернул голову к нему И — улыбнулся.

Слабо, но тепло.

— Я знал… — прохрипел он. — Знал, что ты не пропадёшь там…

Он протянул руку. Олег сжал её — крепко, как только мог.

— Вы потеряли много крови… — глухо сказал он. —Не разговаривайте, вам надо беречь силы.

— Теряют… когда есть что терять, — усмехнулся Хокк. — А я своё уже прожил.

Он посмотрел на Олега внимательнее.

— Я взял тебя… желторотым птенцом. Ты не умел стоять на ногах… боялся собственной тени…— Он кашлянул и на губах выступила кровавая пена.

— А сегодня… я видел тебя. Ты бился не хуже старых морских волков. Почти не отличишь от настоящего джентльмена удачи.

Олег молчал. Горло сжало.

— Я умираю, парень, — Хокк говорил спокойно, будто о погоде. Но я ни о чём не жалею. Я прожил эту жизнь так, как хотелось, а теперь и мой черёд отправится в гости к морскому дьяволу.

— Джо, перестань тратить на меня лечебные снадобья, это уже мне не поможет, скажи ребятам пусть вынесут меня на палубу, когда погрузят весь товар с торговца и мы будем в открытом море, хочу напоследок вдохнуть чистого, морского воздуха и пусть все соберутся, мне надо им что-то сказать…— Он закрыл глаза в бессилии. Лекарю таки удалось остановить кровь, он приложил к ране какие-то примочки и замотал чистыми тряпками какие тут же напитались кровью.

Его вынесли на закате, когда “Морской призрак" несмотря на свои многочисленные повреждения довольно бодро шёл под парусами зарываясь в волны. Дул свежий Норд-Ост. Капитан лежал на импровизированных носилках. Вся команда — израненная, закопченная, в крови — собралась вокруг. Ветер трепал чёрный флаг. Хокк приподнялся, опираясь на локти.

— Джентльмены… — начал он хрипло. — Сегодня вы сделали то, за что нас будут проклинать в портах… и бояться в морях.

Слабый смешок прошёл по рядам.— Мы потеряли многих наших братьев, но взяли жирный приз. И доказали — "Морской призрак жив и он и дальше будет грозой в этих морях.

Он перевёл дыхание.

— Капитан… не вечен. Море забирает всех. Пришло время и мне отправиться на покой, испанская картечь сидит у меня в кишках и грызёт точно червь изнутри. Вам же…предстоит выбрать нового капитана путём голосования, как того велит кодекс.

Тишина стала тяжёлой.

— Я не приказываю. Я предлагаю. Среди вас есть старые морские псы… и есть один, кто за короткий срок прошёл путь длиннее многих.

Его взгляд нашёл Олега.

— Он чужой по крови… но свой по выбору. Сегодня он показал, на чьей стороне его сердце. Он не прятался, он дрался наравне со всеми, а значит заслужил участвование в голосование, но я ещё раз скажу: этот парень достоин, чтобы стать вашим новым капитаном. У него мало опыта, но есть молодой запал, он не из наших краёв и знает о мире больше чем, кто либо из вас.

Несколько голов повернулись к Олегу.

Шёпот прокатился по палубе.

— Решайте сами… — выдохнул Хокк. — И помните: капитан — это не тот, кто громче орёт, а тот, за кем идут в огонь и в воду.

Его голова бессильно опустилась, потом тело изогнулось дугой, лицо исказила страшная гримаса и он закричал:

— Дьявол, я иду к тебе!— Потом упал и больше не двигался. Солнце касалось горизонта, его тело завернули в новую парусину, один из пиратов немного знающий богослужение прочитал над ним отходную молитву и его тело с привязанным к ногам ядром скользнуло в чёрную бездну моря. А над палубой, пропитанной кровью и солью, завис момент, в котором судьба снова делала свой вираж в судьбе Олега.

Глава 18. Баланс на канате.

Ночь опустилась на море быстро, словно кто-то накрыл мир тяжёлым чёрным плащом. Только что над волнами скользнуло тело капитана Хокка, и чёрная глубина приняла его без всплеска — лишь короткие круги пошли по воде.

Пираты молчали. Ветер трепал снасти. Скрипели блоки. Где-то в темноте плескалась вода о борт. Никто в этот вечер не шутил, никто не пил ром. Даже самые отчаянные морские волки стояли тихо, словно ощущая: вместе с Хокком ушло, что-то большее. Но море не терпит пустоты. Корабль без капитана — всё равно что остро отточенный нож без руки мастера, а крепкое судно обречено на дрейф. И потому спустя какое-то время боцман Хэмфри первым нарушил молчание.

— Ну что, джентльмены… — хрипло сказал он, сплёвывая за борт кровь, смешанную с табачной жвачкой. — Кодекс есть кодекс, а он гласит, что нам нужен новый капитан.

Олег уже потом, много времени спустя узнал о неписанных правилах, так называемого кодекса среди братства пиратов. И одно из них касалось избрания нового капитана среди членов команды.

Каждый из них имел право голоса. Но голос весил по-разному. Старые корсары — особенно те, кто участвовал в десятках абордажей — пользовались куда большим влиянием, чем новички. И всё же формально слово имел каждый.

Обычно кандидатура выдвигалась одна-две, но чаще всего капитаном становился:

— боцман

— квартирмейстер

— старший канонир

— или самый авторитетный морской волк на борту. Тот, кто умел держать курс. Кто разбирался в ветрах. Кто мог провести корабль через шторм или через рифы.

И главное — тот, кого боялись и уважали.

Хэмфри обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Предлагайте.

Первым выступил рыжебородый шотландец Макриди.

— Я говорю за Хэмфри, — заявил он. — Старый пёс знает море лучше любого из нас.—Несколько человек кивнули в знак одобрения. Но тут вмешался худой как жердь пират по прозвищу Скворец.

— Хэмфри хорош, когда нужно ломать кости… — сказал он. — Но капитан должен думать, поэтому я говорю за Диего.

Все посмотрели на смуглого испанца по имени Диего Морено. Он был когда-то бывшим штурманом торгового судна, но после переметнувшийся к пиратам три года назад. В числе его умений было—читать карты, держать курс по компасу и звёздам. То, что нужно для полноценного капитана. Кто-то ещё назвал имя канонира Бартоло, считая что именно благодаря его умению наводить и стрелять из пушек, команда обязана своими победами и добычей.