Так прошла неделя какая показалась ему годом. Капитан начал приходить к нему не сразу, примерно на третий день. Его шаги

отличались от шагов остальных. Матросы ходили тяжело — шлёпали босыми ступнями по доскам, иногда волочили ноги, иногда спотыкались о канаты. В их походке была усталость, небрежность и покорность, они словно принадлежали кораблю так же, как бочки или якорь.

Но у капитана походка была иной: твёрдой, уверенной, как у человека которому принадлежит корабль и всё что на нём.

В руках у него была бутылка с вином и небольшой нож, которым он отрезал ломтики твёрдого жёлтого сыра прямо от головки. Отрезав кусок, положил себе в рот и прямо с горла бутылки сделал глоток.

Жевал медленно, словно наслаждаясь. Олегу не предлагал, просто сидел на перевёрнутой пустой бочке напротив и ел.

Потом наконец произнёс:

— You speak English? (Ты говоришь по-английски?)Он произнёс это с тяжёлым акцентом, словно держал во рту жабу какую не мог выплюнуть.

Олег кивнул. Горло пересохло, но он ответил:

— Yes… (Да…)

Капитан поморщился.

— Inglés… (Английский…)— Слово прозвучало, как ругательство. Потом коснулся своей груди пальцами.

— I,—the captain, Don Esteban de Alvarado y Quintana. (Я, — капитан, дон Эстебан де Альварадо и Кинтана.)

И выдержал короткую паузу, чтобы имя произвело впечатление на пленника.

Он смотрел в глаза Олегу, показывая своё превосходство над ним.

— Your name? (Твоё имя?)

— Oleg.

Капитан повторил:

— O-leg…

Произнёс это осторожно, словно проверяя, не укусит ли это слово.

— Not English name. (Не английское имя.)

— Russian. (Русский.)

Капитан нахмурился.

— Rússian…

Он покатал это слово во рту, затем покачал головой.

— No importa. (Не важно.)

Он сделал глоток из бутылки. Вино пахло кислым виноградом и чем-то металлическим. Капитан снова посмотрел на него — уже не как на человека, а скорее как на вещь.

— You're strong, you're tough, you have white, even teeth—that means you're tough on the inside, too. People like you are highly prized among slave traders.( Ты сильный, крепкий, у тебя белые, ровные зубы— это значит и внутри ты тоже крепкий. Такие как ты очень ценятся среди работорговцев.)

У Олега внутри что-то сжалось.

Он уже понял куда и зачем его везут, но всё равно спросил:

— Where… where are you taking me? (Куда… куда вы меня везёте?)

Капитан ответил сразу.

— Cartagena. (Картахена.)

Он произнёс это с удовольствием.

— To the slave market. I can get a good price for you. And there you'll be bought either for a master's house, as a servant, or... to the gold mines in Choco, to mine gold... Or maybe somewhere else…(На невольничий рынок. За тебя я смогу получить хорошую цену. А там тебя купят либо в хозяйский дом, будешь слугой, либо...на золотые рудники в Чоко, добывать золото...А может куда-то ещё…)

Он провёл рукой в воздухе, словно показывая ряды.

— Many buyers. (Много покупателей.)

Он наклонился ближе и посмотрел прямо в глаза Олегу.

— Until die. (Пока не умрёшь.)—сказал это спокойно, как говорят о погоде.

Потом его губы растянулись в тонкую улыбку.

— Or… (Или…)

Он коснулся плеча Олега.

— Rich master like young men. (Богатый хозяин любит молодых мужчин.)

Он наклонился ближе.

— Day — servant. (Днём — слуга.)

Он сделал паузу.

— Night — something else. (Ночью — кое-что другое.)

Он негромко рассмеялся, в его голосе даже не было издёвки. Олег ничего не ответил. Капитан внимательно смотрел на него, а потом внезапно ударил рукой по решётке клетки.

— I hate English. (Я ненавижу англичан.)

Он сказал это с настоящей злостью и его глаза потемнели.— They kill my brother, (Они убили моего брата.), burn ship. (Сожгли корабль.).Perros… (Собаки…)—Он произнёс это с каким-то непонятными интонациями. — And now… (И теперь…), I speak their language. (Я говорю на их языке.)—В его голосе было презрение. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент сверху раздался резкий свисток боцмана возвещающий о тревоге.

В трюм спустился встревоженный матрос и крикнул ему на испанском:

— ¡Capitán! ¡Capitán! (Капитан! Капитан!)

— ¿Qué pasa? (Что случилось?)

— ¡Barco a la vista! (Корабль на горизонте!)

¡Sin bandera! (Без флага!)

Капитан замер на долю секунды, потом развернулся и быстро пошёл к лестнице наверх.Там схватил подзорную трубу, приложил к глазу. Ветер трепал его волосы, где-то впереди, среди блеска воды, двигалась тёмная точка.

Она росла слишком быстро. Это была шхуна—узкая, быстрая словно созданная для охоты и она шла прямо на них.

Капитан опустил трубу крикнул:

— ¡Preparados para combate! (Приготовиться к бою!)

Корабль ожил. Это было похоже на пробуждение огромного зверя. Матросы побежали к пушкам, ядра катились по доскам с глухим стуком, паруса ставились с таким расчётом,чтобы было проще маневрировать при стрельбе.

— ¡Rápido! (Быстро!)

— ¡Cargar! (Заряжай!)

Порох засыпали в жерла, затем ядра, затем пыжи—каждое движение было отработано сотни раз. Но страх всё равно был, он висел в воздухе, его можно было почувствовать. Шхуна приближалась— легко, свободно, как волк, уверенный в своей добыче. Бриг в свою очередь был тяжёл и неманёвренным с грузом на борту. Он не мог убежать, он мог только принять бой. Первый выстрел с грохотом разорвал мир. Всё вокруг вздрогнуло, пыль посыпалась с потолка. Где-то наверху закричали, когда ядро ударило в борт, но не пробило его. Для Олега сидящего в тёмном трюме, в тесной клетке это было страшно. Ответный залп был ещё громче, пушки брига взревели одна за другой. Дерево дрожало, воздух наполнился дымом и запахом серы. Олег стоял, держась за решётку руками и с горечью вновь осознал, что с того момента, как его спасли —его судьба снова была неопределённой.

Глава 17. Вираж Судьбы

Вначале пришёл глухой удар — такой, будто само море врезалось в борт. Потом — второй. И лишь затем словно разом разразился кромешный ад.

Пушки били с обеих сторон. Грохот стоял такой, что он не просто оглушал — он давил, вдавливал грудную клетку внутрь, заставлял зубы стучать и кровь вибрировать в висках. Сначала — тяжёлый бас брига, затем — резкие, более частые выстрелы шхуны. Воздух мгновенно наполнился густым, удушливым дымом пороха. Он жёг глаза, сушил горло, смешивался с солёным ветром и пах палёной серой, раскалённым железом и свежей щепой. Шхуна действовала так, как и должен действовать хищник. “Морской призрак” скользил по волне, как тень. Лёгкий, юркий, он не подставлял борт под прямой залп брига, вместо этого заходил под углом, ударял, отходил, смещался к корме, затем снова к носу, нанося урон в разные части корпуса. Пираты стреляли не ради того, чтобы потопить, в этом не было резона, если были уверены, что на борту их ждёт жирная добыча, поэтому старались искалечить судно — перебить ему реи, разнести руль, раскрошить палубу, убить людей и тому подобное.

Одно из ядер, выпущенное с шхуны, вошло в борт торговца с глухим хрустом. Оно пробило обшивку, разметало брусья, сорвало клёпки и, потеряв часть силы, ворвалось в трюм. Олег услышал только треск и ослепительный удар. Металл, ударившись по касательной о клетку, где он сидел, согнул прутья, сорвал перегородку и, скрежеща, покатился дальше, ломая переборки, сбивая бочки, выбивая из дерева щепу размером с ладонь. Его самого швырнуло на бок. В ушах зазвенело. Мир на миг стал белым.

Когда зрение вернулось, он понял — прутья клетки перекошены, одна сторона распахнута. Он был свободен. Свободен — среди грохота и смерти. Выбравшись наружу, карабкаясь через обломки он выглянул через пролом в борту: не далее чем в пятистах метрах мелькнула мачта чужого корабля — чёрный флаг с “Весёлым Роджером" и знакомые очертания корпуса шхуны. Это был “Морской призрак” под командованием капитан Хокка. Сердце Олега ударило сильнее пушек. Его не продадут в Картахене, как скот. Он не сгниёт в цепях. Спасение было рядом — в дыму, в огне, в крови. Сейчас пиратский корабль был для него милее всех на свете. Корабли стремительно сближались. Теперь выстрелы становились всё опаснее — ядра прошивали оба корпуса насквозь, калеча своих и чужих. Дистанция сокращалась. Через считанные минуты артиллерия станет бесполезной — и начнётся то, чего все ждали и боялись.