— Если Элайдж Ригс приказывает тебе встать,— это значит ты должен уже стоять смирно. Если я говорю “Прыгай!" — Ты должен спросить: “На какую высоту, сэр?"

Сейчас Элайдж Ригс говорит тебе: бегом на камбуз, поможешь коку приготовить для команды завтрак. Шевелись, кусок акульего дерьма или я возьмусь за тебя всерьёз.— Олег превозмогая боль во всём теле поплёлся к выходу из кубрика, но один удар хлыста по спине придал ему ускорение и он практически взлетел по ступенькам наверх ощущая на спине горячий след от удара. Он шёл по палубе держась за свисающие канаты, голова гудела, во рту было сухо и горько— вроде и выпил вчера немного рома, а состояние было таким словно он надрался по полной. Мочевой пузырь требовал срочно опорожниться, держась за лееры он встал возле шпигатов в борту через которые захлестнувшая с моря вода уходила не задерживаясь с палубы обратно.

Камбуз встретил его жаром и гарью. Он уже бывал тут несколько раз и можно сказать был знаком с ним. Низкий потолок, маленькое помещение, закопченные балки, котлы, в которых что‑то бурлило и булькало. Пол липкий от чего-то пролитого, воздух густой. Сам кок был крупным, рыхлым, с жирными руками, на вид ему было лет пятьдесят. Фартук когда‑то был белым, теперь — в тёмных пятнах. Волосы на голове под грязной синей банданой слиплись, кожа на лице лоснилась. О чистоте он, казалось, имел весьма смутное представление: ножи вытирал о штаны, руки — о фартук.

— Стоишь чего? — рявкнул он. — Хватай овощи, давай чистить. После помоешь посуду и давай шевелись быстрее, завтрак должен быть подан вовремя не то капитан прикажет выпороть тебя.

Еда для команды была простой: похлёбка из солонины, горох, овёс, жёсткий хлеб. Про вкус речь не шла, всё только для поддержания сил в теле.

Олег старался. Но руки слушались плохо. За каждую заминку следовал пинок или подзатыльник.

— Не так.

— Тоньше.

— Ты что, тупой? Ты чем занимался до этого? Видно, что ничего не делал, это тебе не на балах задницей вертеть.

Через какое-то время кок внезапно сменил свой грубый тон на почти ласковый и склонившись ближе к Олегу с какой-то мерзкой улыбочкой сказал:

— А ты смазливый,— и кожа у тебя белая и упругая, как у леди. Хочешь всегда иметь сытое брюхо? Будешь в тепле и сухости у меня на камбузе…Только взамен будешь каждую ночь мне доставлять удовольствие. Я давно без женщины, да и к тому же меня всегда привлекали молоденькие мальчики вроде тебя. У них задница мягкая, так что в темноте вполне можешь сойти за одну из тех девок каких богатые папки и мамки отправляют в закрытые пансионы… — От кока пахло луком, ромом и немытым телом.

Олег почувствовал, что его сейчас стошнит от омерзения, он резко выпрямился. Такое предложение в его времени выглядело бы мягко говоря оскорбительным для его мужского достоинства и наглец сразу получил бы в лицо, но здесь ситуация была иной, он не мог просто взять и зарядить этому жирному борову в челюсть, потому что пока до конца ещё не понимал, как себя вести здесь.

— Послушай…как тебя?..

— А, мы ещё не знакомы с тобой Оле, как то не представилась такая возможность, моё имя Хью Паддл— эти болваны матросы прозвали меня “Крысоглот", за то что я им однажды, когда у нас закончились припасы сварил им похлёбку из крыс,— Он рассмеялся неприятным смехом— и это вместо благодарности за то, что я спас их никчёмные жизни и они не передохли, как мухи.

— Так вот, Хью…В моём мире не принято, чтобы мужик делал подобные предложения другому мужику, это не правильно, тем более я не гей.

Кок улыбнулся ещё шире, показав гнилые зубы.

— А мне плевать, что там было у тебя раньше и как ты там себя называешь. Здесь на корабле, кто сильнее тот и прав. К тому же здесь ты сейчас самый бесправный кусок дерьма какой будет делать всё, что ему прикажут и даже если вся команда во главе с капитаном захочет поиметь тебя, ты не сможешь им отказать в этом, потому что ты— никто сейчас, твоё имя—Юнга, а чтоб тебя начали называть мистер Оли, это нужно ещё заслужить…если конечно доживёшь до этого дня. А я видишь, пытаюсь с тобой по хорошему, потому что ты нравишься мне…

— Да, пошёл ты грязный ублюдок! Предупреждаю: попробуешь сунуться ко мне, я тебе отобъю навсегда желание приставать к кому либо.— Олег воинственно выставил одну ногу вперёд прикидывая чем можно будет оглушить кока из посуды, если тот нападёт на него.

Но тот всё так же ехидно улыбаясь достал из под фартука огромный разделочный нож с широким лезвием и приставил его к горлу Олега.

— Подумай хорошо над моим предложением малыш, а то ведь я могу и не спрашивать тебя, а стальной друг в моей руке проконтролирует, чтобы ты не дёргался при этом.

— Мой ответ— нет! Ещё раз говорю: попробуешь сунуться ко мне, я твой нож засуну тебе в задницу.

В этот момент в камбуз заглянул старший помощник капитана.

— Эй, кок, что там с завтраком? Ты собираешься нас голодом заморить?

Тот резво спрятал нож и сразу как-то съёжился и засуетился изображая полную готовность к подчинению. Перелил парующее варево из котла в медную кастрюлю, накрыл её крышкой, перекинул сверху тряпку и всучив Олегу в руки прикрикнул, чтобы он отнёс всё в кают-компанию.

После завтрака его отправили в трюм — помогать готовить пушки, ядра и порох. Матросы двигались быстро и уверенно. В воздухе висело ожидание.

— Караванные пути рядом, — сообщил капитан за столом.

День распался на поручения, Олег едва поспевал выполнять непривычную для него работу чувствуя вновь надвигающуюся усталость. У себя во времени он бы сейчас валял дурака с друзьями, где-нибудь в клубе проматывая родительские деньги на пустые дни и ночи, а здесь все его внутренние ресурсы направлены были сейчас только на то, чтобы выжить сейчас в этой дикой для него обстановке.

В короткий передых, к нему подсел матрос по имени Томас. Худой, жилистый, с прищуром.

— Я за тобой наблюдал, ты явно не знаешь моря и жил раньше другой жизнью.

— Да, есть такое…— Олег сдержанно кивнул в ответ.

— Ты не похож на тех кого я знал, ты немного другой и это делает тебя человеком, несмотря на то что ты пока здесь никто. Если сумеешь выжить до конца нашего плавания, считай тебе повезло, но уверен ты пройдёшь хорошую школу жизни и потом запросто сможешь устроиться матросом на любое судно, либо…стать одним из нас.— Он насмешливо подмигнул.— Умеешь вязать морские узлы?

— Нет.

— Это на самом деле несложно и может пригодится. Вот смотри… вот так вяжется прямой узел — простой, но коварный: под нагрузкой может “ползти”. А вот шкотовый — отлично держит разные по толщине тросы. Двойной шкотовый — для сырости, ветра и тяжёлых нагрузок.

Рыбацкий — намертво, но развязать потом мучение. Булинь — “король узлов”, не скользит, не затягивается, развязывается после шторма. Двойная петля — простая, но надёжная.— Выучишь их и сможешь сам без посторонней помощи закрепить всё, что угодно. Выучи также названия парусов, это поможет быстрее понимать команды и ты будешь знать, когда какой ставить или какие свернуть.

— До того, как мы сумеем взять на абордаж судно, будет просто адская заваруха во время которой ты должен будешь быть одновременно в десяти местах, потому что рук не будет хватать, чтобы одновременно обстреливать чужое судно, подавать ядра и порох и возможно даже сражаться наравне со всеми, а после ассистировать нашему врачу, когда у него будет полная каюта раненых. Так что считай, что сейчас у тебя пока разминка перед предстоящим серьёзным испытанием на прочность и сразу хочу тебе сказать, ты можешь не пережить его.

— А как долго мы будем ещё плавать? —Задал свой главный вопрос Олег.

— Это будет зависеть от того, какую добычу мы сумеем захватить. Если трюмы будут забиты золотом и серебром — значит поплывём в порт и все женщины будут рады нам там.

К вечеру Олег начал замечать странности, которые раньше ускользали от него за усталостью и болью. Корабль словно изменился — не внешне, а нутром. Он шёл уже не просто по воле ветра, а с каким-то напряжённым упрямством, будто его тянули за невидимую нить.