— Что ж, везение — это хорошо. Даже замечательно. Особенно когда на кону такой приз. Поздравляю.

На этих словах я посмотрела на Рената с подозрением. Шутит? Издевается? Или это он вчера при падении головой об лед приложился так сильно?

— Ренат Игоревич, — все же не удержалась. — А у вас голова не болит? Затылок особенно? Шишки там нет?

— Нет, — покосился он на меня с подозрением. — С моей головой все в порядке. — А что?

— Да так, ничего, — я быстро допила чай и поднялась с места. Пора было возвращаться к себе. А то мало ли до чего мы еще с Ренатом договоримся. Лучше уйти, пока снова не полыхнуло. — Ладно, Мне пора.

— Что, даже не спросишь о Даниле? — неожиданный вопрос прилетел в спину и заставил меня обернуться.

Что это, проверка такая? Боится, что я полезу к его брату? Да больно надо. Но зато теперь я узнаю Кондрашова. Скорее всего, поздравление было саркастичным. Ничего хорошего ждать от него не стоит.

— А должна? Я в курсе, что Данил женился, так что думаю, все у него хорошо. Не переживайте, Ренат Игоревич, за женатыми мужиками я не бегаю. И лезть к Данилу не собираюсь. Спасибо за наглядный урок. Еще год назад как отшептало все. Так что расслабьтесь, деньги вашей семьи в безопасности.

И круто развернувшись, пошла к выходу. Что ж, думаю, в этой стычке у нас с Кондрашовым ничья.

28 декабря

На следующий день я запланировала покататься на лыжах. Если честно, в последний раз стояла на них только в школе, на уроках физкультуры, да и то не очень уверенно.

А тут прям захотелось дико. Ну в самом деле, как можно приехать на горнолыжный курорт и не покататься?

Вот сразу после завтрака и отправилась кататься. На полноценный спуск отправляться не стала, боясь сломать шею, решив удовольствоваться беговыми лыжами.

Поднялась по канатке на нижнюю станцию, попутно полюбовавшись пейзажем.

Ну как любовалась. Смотрела на окрестности, приоткрыв один глаз и судорожно вцепившись в поручни кабинки. Сердце все изошлось, пока кабинка поднималась, но я все равно ни о чем не жалела.

Как та мышка-мазохистка, которая продолжала упарываться кактусом и никак не могла остановиться.

Оказавшись наверху, минут десять я просто стояла и приходила в себя. Ноги будто к земле приросли. Почувствуй себя ледяной статуей, называется.

Наконец кое-как сдвинувшись с места, я пошла в основное здание горнолыжного центра. Там я переоделась в лыжный костюм, взяла лыжи и палки и отправилась на трассу.

Народа вокруг не было, все наверняка пошли на склоны, но меня это не смущало. В этот момент я была не против уединения.

Ага, Размечталась. Стоило мне начать прилаживать лыжи, как сзади раздался до жути знакомый голос.

— Кристина, ты раньше на лыжи вставала?

— Здравствуйте, Ренат Игоревич. — процедила сквозь зубы, кое как прицепив ботинок к лыже. — Вставала, конечно.

Гордо фыркнув, примостила ногу на вторую лыжу и… совершенно некрасиво завалилась набок, растянувшись в снегу.

— Аййй…

— Давно — это значит никогда? — хмыкнул Кондрашов, рассматривая позу «упавший пингвин», в которой я невольно оказалась.

У меня же моментально начало гореть лицо, поскольку позориться перед этим типом очень не хотелось. Его же мои копошения в снегу явно забавляли.

— Помочь? — ухмыльнулся, наблюдая за моими безуспешными попытками подняться.

— Идите куда шли, а? — пробурчала я, мечтая, чтобы он провалился куда подальше.

Но разве мог Кондрашов просто уйти? Нет, он снова хмыкнул и подхватив меня подмышки, поставил на ноги. И даже помог закрепить вторую лыжу.

— Спасибо, — бросила на него подозрительный взгляд, ожидая какого-то подвоха.

— И почему это «спасибо» прозвучало как «проваливай»?

Надо же какие мы проницательные, отметила я про себя. А вслух сказала совсем другое:

— У вас паранойя, Ренат Игоревич, спасибо это просто спасибо. И ничего больше. Удачного дня.

Спеша избавиться от общества Кондрашова, я неловко развернулась, сделала пару шагов, взмахнула палками и… поехала.

— Да кто ж так катается? Ты как ноги ставишь? — раздался сзади вопль Кондрашова вперемешку с матом. А дальше свист ветра в ушах забил все левые звуки.

Я отчаянно маневрировала, на ходу пытаясь вспомнить как правильно держаться на лыжах. Получалось откровенно плохо.

Наверное, со стороны, я выглядела как пьяная, настолько чудовищно меня мотыляло из стороны в сторону.

А еще вместо того, чтобы чуть замедлиться и выровнять траекторию, я взяла сильный разгон и меня занесло влево, за пределы трассы.

— ААА! — завопила я, когда поняла, что несусь навстречу дереву, которое ни с того ни с сего появилось у меня на пути.

— Бамс-! — к счастью, о дерево стукнулась только моя лыжа, а не голова. Сама я упала буквально в метре от злополучного дерева.

— Ауу!!! — а это из меня вырвался стон, поскольку при падении я очень неудачно вывернула лодыжку.

— Ясно-понятно, лыжи тебе категорически противопоказаны, — подбежавший Кондрашов избавил меня от лыж, откинул их в сторону и помог подняться. — Даже на относительно ровном месте. На спуск даже не поднимайся. Это стопроцентный суицид.

— А вам не все ли равно? Убьюсь я или нет? — вспылила я. — Вы приехали кататься? Так идите на склон. Не нужно терять со мной свое драгоценное время.

Наверное, это нелогично и неправильно, но даже помощь Рената меня жутко бесила. Просто до умопомрачения. Словно этим он еще больше меня унижал. Так что вместо «спасибо» я начала огрызаться.

И нет, я не была истеричкой. Просто этот сноб достал меня до глубины души. За несколько встреч застрял в самых печёнках. И чего только привязался, спрашивается?

Кажется, мой посыл Ренату не понравился. Он вдруг с силой рванул меня на себя, да так, что с меня слетела шапка.

Наши взгляды встретились и, клянусь, начали высекать искры. От Рената в этот момент исходила такая бешеная энергетика, что ей можно было поджечь все, что угодно.

Ну и я воспламенилась, чего уж. Изначальное раздражение подпиталось его злостью, и я вспыхнула в ответ, мечтая испепелить этого гада взглядом.

— С моим братом ты была такой же стервой? — прошипел он, крепче вжимая меня в себя.

— Нет, с ним я была милой кошечкой, — язвительно парировала я. — А вы, Ренат Игоревич, способны даже в кошечке разбудить стерву! Вы ничего кроме бешенства вызвать не можете!

— Тогда это взаимно! — прорычал он мне в лицо, обдавая горячим дыханием с отчетливым привкусом ментола. — Из-за вас мне с самого утра хочется надраться!

— Так идите и надеритесь! Бар в отеле открыт круглосуточно! Ауч…— я топнула той ногой, которую подвернула, и резкая боль прострелила лодыжку. Вынуждая вцепиться в куртку Кондрашова и уткнуться ему головой в плечо.

Кажется, скандал ненадолго откладывается.

— Больно? — хрипло спросил Кондрашов, явно с трудом усмирив собственный гнев.

— Не то чтобы сильно болит. Но неприятно, — поморщилась я.

— Надо, чтобы тебя осмотрели. Идти сама сможешь?

— Вроде да. Только медленно.

— Так и нам не на соревнования. — Ренат схватил мои и свои лыжи в одну руку, а второй обнял меня за талию, направляя в сторону главного корпуса горнолыжного центра.

— Отпустите, — попыталась отстраниться я.

— Не рыпайся. И прекрати мне выкать. Я еще не старик.

— Это с какой стороны посмотреть. — задумчиво протянула я. — Вам давно уже не двадцать.

В ответ послышалось глухое рычание, и я благоразумно предпочла заткнуться. Все-таки всему есть предел.

В главном корпусе и правда обнаружился медпункт, только он оказался закрытым. Так что нам пришлось устроиться в коридоре и ждать.

— Держи, — Кондрашов протянул стакан кофе, купленный в расположенной тут же кофейне. — Все равно еще минут пятнадцать ждать.

— Вам ждать со мной совсем необязательно, — заметила я.

— Тебе.

— Ладно. — сдалась я. — Тебе ждать совсем необязательно. Иди катайся.