Только когда чужие руки схватили меня за плечи, я пришла в себя.

— Эй, ты чего? — хмуро смотрел на меня старший Кондрашов.

— А тебе не все ли равно, — стряхнув его руки, отошла на пару шагов назад. — Добился чего хотел? И что вообще ты тут делаешь? Злорадствовать приехал?

— Давай отвезу, — предложил ни с того ни с сего.

— Куда? — хмыкнула я. — На мусорную свалку? На трассу? Или где там по твоему мнению мне место?

— Кристина, не устраивай скандал, — скривился Ренат. — Люди уже смотрят. Отвезу на квартиру к брату. Куда ты в таком состоянии пойдешь?

— Такси вызову. — бросила презрительный взгляд на него. И вдруг слова сами собой полились из меня. — Не нужны мне были деньги вашей семьи. Я знать не знала, кто такой Даня, когда мы начали встречаться. Что ж, подавитесь ими. Посмотрим, принесут ли они вам счастье.

И сделав пару шагов, толкнула его рукой в грудь, туда, где у нормальных людей стучит сердце. На миг наши взгляды скрестились, и я даже успела заметить искорки в темных глазах.

— Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь, что не всё в мире вращается ради денег. И не всё ими покупается. Нельзя купить за деньги честь, совесть и любовь. Поэтому у тебя вот здесь —мрамора кусок. Как и у братца твоего. Ничто в мире вам сердце не подарит.

Удивительно, но всесильный Кондрашов не нашелся с ответом. Я отступила, брезгливо вытерев руку о брюки. А он продолжал смотреть на меня ошарашенным взглядом.

Да, Ренатом вряд ли кто-то брезговал раньше. А мне вот руки с мылом теперь помыть хотелось. И блузку постирать, которую он трогал.

— Пошел к черту ты, твой брат и вся ваша зажравшаяся семейка, — бросила я напоследок, спустилась к стоянке и запрыгнула в первую остановившуюся машину с шашечкой.

— На Вяземскую, 45, — сказала водителю и прикрыла глаза. Мне нужно было выдохнуть и набраться сил, чтобы как-то пережить весь этот ад…

И составить план действий, чтобы убраться из квартиры Кондрашова как можно быстрее. Видеть его больше не могу…

Состояние у меня было странным. Меня качало как на качелях или как на корабле во время шторма. Вперед-назад, с бока на бок. Несло из одной крайности в другую.

Пока ехала в такси, отчаянно подогревала себя эмоциями. Представляла как приеду, быстро соберу свои вещи и раскурочу квартиру напоследок. Пусть Даня потом убирается там со своей курицей. Заодно ремонт обновят. Пусть это будет моей маленькой местью.

Так я подбадривала себя всю дорогу, но как только зашла в квартиру, из меня словно все силы выкачали. Наверное, отходняк накрыл. После такого стресса это было неудивительно.

Немного постояв посреди гостиной, я просто упала в кресло, забралась в него с ногами и уставилась в одну точку.

Знала, что надо встать, начать собирать вещи, но просто не было на это сил. Поэтому и решила дать себе минутку передышки. Чтобы прийти в себя и собраться с духом.

«Прости, но ты не она» — рефреном звучали в ушах слова человека, которого я любила.

Я ведь готова была выйти за него замуж, а он мной просто пытался заменить свою бывшую. Ну не мудак ли?

Хотя нет, Даня просто трусливый говнюк. А вот его брат — настоящий мудак, мудозвон, мудачилла.

Конченный мерзавец, короче.

Как ни странно, в голове крутились почему-то не кадры Дани, энергично сношающего свою Адель, а лицо Рената и его злые, обидные слова.

«Ничего у тебя нет», «глупая, нищая» … Вот же подонок. Меня обвинил в том, что я падка на деньги, когда сам готов жениться хоть на лягушке, если та пару миллионов приданого принесет.

Гад. Ненавижу. Как же я его ненавижу!!!

Под эти невеселые мысли я незаметно уснула. Прямо так, сидя в кресле. Проснулась на рассвете, когда поднимающееся солнце начало бить в глаза.

В первые минуты даже не поняла, что происходит. Где Даня, и почему я сплю на диване? И только потом пришло горькое воспоминание.

Естественно, меня тут же подкинуло на ноги. Задерживаться в этой квартире больше не хотелось. Еще не хватало, чтобы Адель меня отсюда выгоняла с презрительным выражением личика.

Унижений я и вчера отхватила достаточно. Больше не хочется.

Поэтому быстро сбегав в душ и наскоро перекусив, начала собирать вещи. В итоге набралось несколько чемоданов и коробок.

Лишнего старалась ничего не брать. Все сувениры, памятные вещи отправились в мусорку, туда же полетели наши совместные фотографии. Иллюзия счастливой пары. Даже разбирать ничего не стала, выкидывала все в рамках и альбомах.

Все Данины подарки кинула кучей на кровать. Буквально все, начиная от украшений и заканчивая трусами. Наследство для Адель, которой все мало. А я все равно больше это носить не смогу. Противно. Раз мной он пытался заменить свою куклу, то и дарил он все это ей, а не мне.

Разносить же квартиру я не собиралась. Это так, от боли вчера меня выкручивало. Вот и пыталась психика стравить стресс воображаемыми действиями. В реальности такого я допускать не собиралась. Не хватало еще превратиться в психованную истеричку, решающую проблемы порчей имущества.

А вот еду рука выкинуть не поднялась. Мама приучила бережно относиться к еде. Так что подумав немного, собрала булочки в пакет, салаты и суп в контейнеры и отнесла все это вниз, соседке, проживавшей на первом этаже.

Там жила совершенно милая пожилая женщина, с которой мы часто устраивали чаепития. Не то чтобы она в чем-то нуждалась, нуждающиеся в таких ЖК не живут. Но ей просто не хватало общения.

Сын купил ей отличную квартиру, но сам приезжал редко, а невестка в гости не звала. Не сошлись они чем-то.

Бабуля отчаянно скучала, а я старалась составлять ей компанию, когда было свободное время. По дому помогала, когда нужно было. Мне не в напряг было, с Миленой Ивановной было очень легко и приятно общаться. Она мне много интересного рассказывала.

Жаль, что теперь не смогу к ней заходить. Вот и принесла гостинцы, да и попросту попрощаться зашла.

Конечно же, меня никуда не отпустили, а усадили за стол и напоили чаем. Ну и потихоньку она выведала всю мою печальную историю.

— Ну и ну, — покачала она головой. — Прости, Кристиночка, но мне этот твой Данил никогда не нравился. Скользкий, слащавый, вечно себе на уме. Никогда ни дверь не откроет, ни спуститься не поможет. Так что радуйся, что судьба отвела. Пока детей не завели.

Я аж вздрогнула. С такой точки зрения я не рассматривала ситуацию. Действительно, хорошо, что сейчас правда всплыла, а не позже. Тогда проблем было бы куда больше.

— Да, наверное, так лучше. Разбежаться и забыть навсегда.

— Да не грусти ты так, девочка, — накрыла она мою руку. — Найдешь ты свое счастье. На, скушай булочку.

— Спасибо, не хочу, — помотала я головой. Вряд ли я когда-либо еще буду готовить и есть такие булочки. Слишком прочно они связаны теперь с этим предателем.

— Ешь, говорю, — подлила она мне чай и положила на тарелку булочку. — Ты пекла их с любовью, так пусть кусочек этой любви к тебе вернется. Найдешь кому ее подарить. Какие твои годы, милая моя…

— Спасибо на добром слове, — улыбнувшись, все же взяла булочку и откусила кусочек. Да, действительно как будто вкуснее обычного получились. Хотя рецепт тот же самый. Забавно…

— И ты не забывай старуху, приезжай в гости. — продолжила тем временем Милена, прихлебывая свой чай. — С кем же я буду теперь разговаривать?

— Не знаю, Милена Ивановна, насколько это удобно будет. — вздохнула я.— Вряд ли пассия Данила будет рада меня здесь видеть. Решит, что я к нему хожу.

— Да чихай ты на неё с высокой колокольни, — стукнула по столу ладонью женщина. — Пусть думает, что хочет, и этому хлыщу мозги пилит. А мы с тобой тут будем плюшками баловаться. А кто вздумает нам с тобой мешать — сразу получит по хребтине. У меня сковородка осталась хорошая, советская. Чугунная. Кто ей разок получит — больше не встанет.

— Ну раз так, то я согласна, — рассмеялась я, и мы с Миленой Ивановной чокнулись чашками с чаем.