Как будто так и надо. Как будто мы пара, которая вместе возвращается в номер, чтобы заняться…

Блин, ну вот о чем я думаю? Определенно Кондрашов на меня плохо влияет.

Но тем не менее я и правда разом сдулась. Кажется, в борьбе со снегом и ветром оставила последние силы.

Ренат свой маскарадный прикид отдает кому-то из администрации, а меня быстро тащит к лифтам. При этом ладонь свою не убирает.

Боится, что сбегу, видимо.

— Сильно замерзла? — спрашивает, как только мы оказываемся в лифте.

— Да нет, в принципе. — вздыхаю. — Шуба теплая, но снег в сапоги набрала. Надо переодеться.

Ренат хочет что-то сказать мне, но его прерывает зазвонивший телефон. И в этот же момент раскрываются двери лифта, выпуская нас в холл пятого этажа. Кондрашов ругается, отвечает на звонок и при этом пытается мне что-то показать пальцами.

Я же дешифровкой заниматься не умею, поэтому никак не реагирую на эти жесты и быстренько сваливаю в свой номер.

Быстро раздевшись, набираю ванну и с блаженным стоном окунаюсь в горячую воду. В которой тело очень быстро отогревается и размякает.

И даже навязчивые мысли о Кондрашове выветриваются из головы. Помог мне — и на этом спасибо. Дальше придерживаемся первоначального плана про «не мозолить глаза».

Потирая начавшие слипаться глаза, я быстро переодеваюсь, высушиваю волосы и собираюсь идти баиньки, как вдруг раздается какой-то жуткий треск и гаснет свет.

Да мандаринки вашей бабушке в кальсоны! Что за ерунда?

Чисто инстинктивно, осторожными шажками пытаюсь добраться до двери номера. Нужно же узнать, что происходит.

В коридоре темно, лишь смутно видны силуэты постояльцев, выглядывающих из номеров. Все хотят понять, что стряслось.

— Кристина? Все хорошо?

— Ааа! — взвизгнула я от неожиданности и схватилась за грудь. А уже секунду спустя выплывший из темноты Кондрашов притянул меня к себе…— Издеваешься? Как может быть все хорошо, если ты меня чуть до инфаркта не напугал! Откуда ты вообще появился?

— Как бы у меня номер тут, причём рядом с твоим, — смеется он и касается губами моего виска. — Я как раз возвращался, когда погас свет. Прости, что напугал.

— Что случилось, как думаешь? — спросила, немного успокоившись. Хотя сердце все еще колотилось от страха.

Или уже не только от страха?

— Скорее всего, дерево упало рядом. Свет должен скоро появиться. Даже если где-то оборвало провода, скоро подключатся генераторы…

— Ясно.

— Пошли, — не успела я опомниться, как Ренат завел меня в свой номер и закрыл дверь. — Посидишь пока здесь.

— Спасибо, но я лучше вернусь к себе.

— Кристин, — тяжелый вздох. — Ну неужели тебе одной в темноте сидеть лучше, чем побыть со мной?

— Знаешь, я даже затрудняюсь тебе ответить. — странно, вот я вроде не беременна, но с Кондрашовым мое настроение резкими скачками мечется от одного полюса к другому. Как при гормональных бурях. — Наверное, да.

Вот и сейчас во мне внезапно просыпается чувство протеста, и завязываю с Ренатом перепалку. Очень уж хочется его уязвить.

Только он не сдается и язвит в ответ.

— Вредина злопамятная. — рычит Ренат, а сам поедает меня бешеным взглядом. Особенно губы. И непонятно, то ли поцеловать хочет, то ли зашить их нитками.

— Гад!

— Язва.

— Мерзавец!

— Стервочка блондинистая…

— Сноба кусок…

Мы препираемся в таком духе еще несколько минут, а потом резко подрубается свет.

— О, вот и генератор заработал.

— Отлично, — хмыкаю я. — Теперь я точно пойду в свой номер.

— Кристина, ты же понимаешь, что это детский сад, — Ренат кладет мне руки на плечи, а подбородок опускает на макушку. — К чему эта ругань? Тем более завтра Новый Год. Зачем начинать его со ссоры? Оставайся, тем более я уже организовал сюрприз. Скоро привезут.

— Что ты задумал?

— Ничего. Просто захотелось провести вечер в твоей компании. Так что прекращай дуться и проходи.

— Ренат, — потерла я висок. — Что непонятного было во фразе «давай не будем мозолить глаза друг другу»?

— Знаешь, — Кондрашов самодовольно ухмыльнулся. — Это сложно сделать, учитывая, что мы живем в соседних номерах. То есть пересекаться будем постоянно. А значит, что?

— Что? — нахмурилась я, не понимая к чему клонит мужчина.

— Значит, остается смириться и не трепать друг другу нервы. Так, что расслабься и учись получать удовольствие. О, а вот и из рум-сервиса пришли…

Ренат ушел открывать дверь, а я осталась стоять с пылающим лицом. Не зная, чего мне хочется больше. То ли прибить его, то ли засмеяться от абсурда происходящего.

В итоге я все же упала в кресло и расхохоталась.

М-да, таким макаром белочка придет ко мне раньше, чем к Кондрашову. И это при том, что я почти не пью…

***

— Глинтвейн? — удивленно принюхалась к поданному Кондрашовым напитку.

— Я же говорил, что согреваться будем, — подмигнул он мне. — А что может согреть лучше горячего вина со специями?

— Тут не поспоришь, — я потянулась губами к краю стакана, но Ренат меня тормознул.

— А как же чокнуться?

— Да я с тобой и так скоро чокнусь, — проворчала я, но тем не менее стукнулась с ним бокалом.

— А ты меньше вредничай, — послышался довольный смешок. — Ну что, с наступающим?

— С наступающим…

Помимо почти что божественного глинтвейна, Ренат заказал фрукты и прочие вкусности. И как-то само собой получилось так, что мы вдвоем оказались на диване и даже вполне себе по-человечески разговорились.

Возможно, от вина меня разморило, а может, и атмосфера приближающегося праздника сказалась, но я не стала вредничать и вполне откровенно отвечала на вопросы Рената.

А спрашивал он много. О моем детстве, о родителях, о работе. О том как жила после расставания с Данилом. Даже похвалил в итоге за то, что я съехала от родителей.

— Ты все правильно сделала. Ничего плохого в независимости от семьи нет. А когда идет давление со стороны родных, то переезд это единственный выход. Чтобы окончательно не испортить отношения.

— Я тоже так подумала.

— Ну вот, — Ренат посмотрел на меня подозрительно блестящими глазами. — Хоть в чем-то мы проявили единодушие. Кстати, а дальше что планируешь делать?

— Хочу взять свое жилье, — мечтательно прикрыла глаза. — Коплю на первый взнос по ипотеке. Это если о дальних планах. А в краткосрочной перспективе хочу выбраться на природу летом.

— Река, лес, палатки и еда, приготовленная на костре?

— А ты откуда знаешь? — с удивлением смотрю на Рената, у которого на лице застыло такое же ностальгически-мечтательное выражение.

— Я не такой уж сноб, как ты думаешь, — хохотнул он, положив руку на спинку дивана. — Мой дед предпочитал спартанские условия роскоши. Пока был жив, он регулярно брал меня с собой на рыбалку, на ночевки в лесу. Часто увозил на Алтай, учил сплавляться по речным порогам. Так что я помню, что такое спать на земле в спальном мешке под жужжание комаров и укусы мошкары.

— Ого, — таких откровений я не ожидала. Как и тоскливой грусти, отразившейся в глазах Рената. Похоже, деда своего он очень любил. — А потом что?

— А потом…— Ренат поморщился. — Дед умер, брак родителей развалился. Отец после этого быстро женился на Римме и с головой ушел в бизнес. Через полтора года у них родился Данька, а меня отправили в частный интернат в Швейцарии. Чтобы там из меня сделали «достойного наследника».

— Похоже, у него это получилось, — заметила я с горечью, представив как открытого, веселого ребенка ломают, дрессируют, превращая в холодного, высокомерного мажора, живущего по принципу «это просто бизнес, ничего лишнего».

— Если только отчасти, — хмыкнул Ренат и коварно переместил руку мне на шею… — Так зачерстветь как батя я ещё не успел.

— Ренат, ты что делаешь? — почему-то прошептала я, почувствовав его руки на своих плечах.

— Массаж, Кристина, просто массаж, расслабься…А то у тебя от напряжения скоро позвоночник из кожи вылезет.