В первом номере «Масс унд верт» был опубликован отрывок из нового романа Томаса Манна «Лотта в Веймаре». 16 ноября 1937 года заместитель редактора «Интернациональной литературы» Тимофей Рокотов попросил писателя разрешить публикацию этого романа в своем журнале. Томас Манн вежливо отказал, полагая, что речь идет о немецкоязычном отделе. Параллельная публикация, по его словам, повредила бы журналу «Масс унд верт». В ответ Рокотов извинился за неточную формулировку: он имел в виду перевод «Лотты в Веймаре» на русский. В том же письме он извещал Томаса Манна, что Генрих Манн обратил его внимание на другой роман брата – «Феликс Круль», и просил адресата прислать ему эту книгу[125]. Томас Манн отвечал:

Таким образом, в Москву снова отправился вежливо-обтекаемый отказ на фоне сообщения об очередной, уже четвертой по счету поездке в Америку. Но с другой стороны, именно контакты Томаса Манна в высших сферах американского общества делали его все более интересным для советских кураторов. Некоторым утешением для адресатов могло быть и то, что писатель послал им неоконченный роман «Признания авантюриста Феликса Круля», вышедший в издательстве «Керидо».

Лекционное турне Томаса Манна, начавшееся в феврале 1938 года, проходило в пятнадцати городах Соединенных Штатов – от восточного побережья через Средний запад до Калифорнии. Оно имело важные последствия для дальнейшего периода его жизни. Писатель завязал очередные знакомства во влиятельных кругах и решил вскоре окончательно переехать в США. Начало путешествия прошло под знаком политического кризиза, итогом которого стало присоединение Австрии к Германской империи в марте 1938 года. С 1933 года Томас Манн с особой горечью регистрировал провалы в политике западных демократий. «Трусливая и холодная болтовня Идена в нижней палате, – записал он 17 февраля 1938 года на борту океанского лайнера. – Ужасно. Последствия для Праги?»[126]^[127]

21 февраля газета «Нью Норк пост» сообщала: «Отчасти из-за качки на море, отчасти из-за вчерашней речи Гитлера д-р Томас Манн, немецкий писатель в изгнании, не совсем твердо стоял на ногах, прибыв сегодня на лайнере “Королева Мэри”, чтобы выступить с докладом “О грядущей победе демократии”. <…> Когда один из интервьюеров намекнул на то, что “фашизм производится на свет коммунизмом”, д-р Манн ответил: “Это ложь”, однако не стал далее развивать эту тему»[128].

Намек журналиста и ответ Томаса Манна составляют, в сущности, политическое содержание его поездки с лекциями. В то время как СССР старался укрепить свой имидж антифашистской державы, в США был распространен обратный взгляд на вещи. Широкие слои общества были настроены видеть в фашизме и национал-социализме надежную защиту от коммунистической опасности. Это имиджевое преимущество национал-социалистов в глазах «буржуазного мира» Томас Манн намеревался развенчать. Еще во времена своего вынужденного молчания, 15 ноября 1935 года, он писал брату Генриху о том, как важно и полезно внушать «буржуазному миру», что фашизм является лишь «западной формой большевизма» и что ждать от него нечего. Теперь он подготовил на эту тему обширный доклад для американской публики, в котором Советский Союз и его идеология занимали существенное место.

В докладе «О грядущей победе демократии» говорилось, что национал-социализм «в решающем отношении, а именно в экономическом, <…> является не чем иным, как большевизмом. Это враждующие братья, – продолжал Томас Манн, – из которых младший практически всему научился у старшего, русского, – но только не моральному аспекту; ибо его [младшего брата] социализм морально ненастоящий, ложный и циничный, но в экономическом действии он сводится к тому же, что и большевизм»[129].

Сведущую в политике аудиторию такие аргументы определенно не могли убедить. При всем сходстве экономических систем, именно в этом пункте между СССР и Третьим рейхом имелось важное различие: в нацистском государстве не был принципиально отменен институт частной собственности. Еще менее убедительным представляется рассуждение о морали. Можно было бы предположить, что миротворческая риторика Советов так впечатлила Томаса Манна, что в докладе он искренне назвал СССР миролюбивой державой. По его мнению, эта деятельность СССР означала усиление демократии и, таким образом, давала ему моральное преимущество. Но что он имел в виду, говоря о моральном аспекте, которому национал-социализм не научился у своего советского «брата», писатель так и не пояснил. Тему массового террора в СССР – области, в которой «братья» нисколько друг другу не уступали, – Томас Манн деликатно обошел молчанием.

Повторно напрашивается вопрос, действительно ли он верил в эту выгодную для Советов конструкцию? Или же лишь ставил себе задачу любой ценой настроить американскую публику против национал-социализма? Во всяком случае, соответствующие разделы его доклада поддерживали именно тот имидж Советского Союза, в котором власти СССР были тогда больше всего заинтересованы. На этом фоне диффузия и расплывчатость терминов «социализм – большевизм – фашизм», равно как и слегка пренебрежительный отзыв о советской экономике, смотрелись второстепенными «погрешностями». В Москве оценили доклад Томаса Манна. В начале следующего года отрывки из него были напечатаны в «Интернациональной литературе».

Писатель возвращался в Европу со смешанными чувствами. Обстановка в мире угнетала его, итоги американского турне вселяли надежду. 7 июля 1938 года он прибыл в Цюрих. До запланированного переезда в Соединенные Штаты оставалось немногим более двух месяцев.

14 сентября 1938 года закончился первый «швейцарский» период его жизни. Чета Маннов покинула Цюрих и отправилась на постоянное жительство за океан. По пути они сделали остановку в Париже, где Томас Манн вместе с братом Генрихом и дочерью Эрикой принял участие в конференции немецких эмигрантов. 16 сентября в отеле «Скриб» представители различных эмигрантских кругов обсуждали общую стратегию сопротивления нацистскому режиму. В качестве пожертвования в фонд конференции поступила крупная сумма денег, которые требовалось рационально распределить. Непримиримые раздоры между коммунистами и социал-демократами привели к фактическому провалу мероприятия. Томас Манн впервые был непосредственным свидетелем тактики немецких коммунистов, не готовых к компромиссам и уступкам. Без особого энтузиазма он подписал общее воззвание и покинул отель «Скриб» глубоко раздосадованным[130].

29 сентября Томас Манн и его жена въехали в свое новое жилище в Принстоне, штат Нью-Джерси. На следующий день было подписано Мюнхенское соглашение об урегулировании Судетского вопроса. Великобритания и Франция выдали Чехословакию Третьему рейху, и 1 октября Вермахт занял Судетскую область. Советский Союз жестко критиковал такое положение дел. Так, автор передовицы «Известий» писал о ненасытных фашистских каннибалах, перед которыми Англия и Франция трусливо капитулировали. За ними, как говорилось в статье, последуют новые жертвы. Одновременно подчеркивалась миролюбивая политика СССР.