- Эван! Я выживала! Да, как могла! Да, искала легкие пути. Но я устала быть сильной, устала бояться, что меня могут изнасиловать, убить, ограбить. Устала прятаться в погребе всякий раз, как заслышу мужские голоса неподалеку. Устала, что всякий раз они забирали всё подчистую! И даже еды не оставалось…

Она кричала, бросая ему это в лицо. А после, выдохшись, опустилась на кресло напротив и печально усмехнулась, мазнув по нему равнодушным взглядом:

- Впрочем, тебе это не важно. Ты ведь все равно не простишь. Будешь носиться с этой обидой, пестуя её так, словно лишь одному тебе было больно! Было тяжело! И этим будешь разрушать не только свою жизнь, но и жизнь Майкла, ведь так?

Эван вдруг поднял голову, его взгляд стал пронзительным, словно он увидел её насквозь.

- Прощу. По крайней мере, честно попытаюсь. - язвительно бросил.- Соблазни меня.

Брейди удивленно моргнула.

- Что?

- Заставь меня поверить, что ты еще любишь меня. - хрипло добавил он- Что не было всего этого. Давай представим, что мы - те прежние Эван и Брейди.

Ее сердце забилось быстрее. Представлять? Ей не нужно было представлять. Она все еще любила его. Любила все эти годы, несмотря ни на что. Эта мысль, такая простая и такая сложная одновременно, наполнила её новой силой. Будь что будет. Как женщина Брейди понимала, что и лн испытывает к ней нечто большее, чем презрение. Иначе так не носился бы со своей обидой.

Она встала, медленно, словно хищница, подступающая к ничего не подозревающей добыче. Подошла к нему, остановилась совсем близко. Наклонилась так, чтобы он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание.

- Так ты хочешь, чтобы я соблазнила тебя, Эван? - прошептала она, ее голос стал низким и бархатным. - Ты уверен, что готов к этому?

Она провела пальцами по его щеке, ощущая легкую щетину. Его глаза, обычно полные гнева и презрения, сейчас смотрели на нее с чем-то другим- с ожиданием, с надеждой, и с той самой страстью, которую она так хорошо помнила.

- Эван, а ты помнишь, как мы впервые встретились? - продолжила она, наклоняясь к его уху. - Ты был так горд, так самоуверен. А я… я была просто девочкой, которая не боялась ничего. И ты влюбился в эту дерзость, в эту искру в моих глазах.

Она провела рукой по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой тканью рубашки.

- А помнишь, как ты украл меня с приёма? Тогда, у Флиппперов, по поводу помолвки Марианны? Как мы мчались в ночи, смеясь и целуясь, не думая ни о чем, кроме друг друга? Ты тогда сказал, что я - твоя единственная, твоя королева. Гвиневра. А ты- мой верный Ланселот.

Её пальцы скользнули ниже, к поясу его брюк. Она чувствовала, как его дыхание участилось.

- Ты хочешь, чтобы я снова стала той Брейди, которую ты любил? Той, которая не боялась бросить вызов всему миру ради тебя? Той, которая знала, как заставить тебя забыть обо всем, кроме неё?

Она прижалась к нему всем телом, ощущая его ответную реакцию. Его руки обвили ее талию, притягивая еще ближе.

- Я могу быть такой, Эван. Я могу быть твоей. Но ты должен отпустить прошлое. Ты должен поверить мне. Поверить, что я все ещё люблю тебя.

Она подняла голову, их взгляды встретились. В его глазах она видела отражение той страсти, которая когда-то связывала их. И она знала, что это не игра. Это был шанс. Шанс вернуть их. Шанс начать все сначала.

- Поцелуй меня, Эван,- прошептала она, ее губы почти касались его.- Поцелуй меня так, как ты делал это раньше. И я докажу тебе, что все ещё твоя.

Эван замер, на его лице ходили желваки, глаза скользили по её губам с такой мукой, будто всё, о чем он сейчас мечтал- это поцеловать её. Но тут же, оттолкнув её, он встал. Спрятав смущение и страсть, охвативший его, он пьяно хохотнул.

-Да, лгать ты всегда умела. Спасибо, я действительно узнал прежнюю Брейди.

Когда он вышел, Брейди, точно столетняя старуха, поплелась к креслу, упав в которое, горько разрыдалась. У них нет будущего, они сами себя его лишили. А страдать будет их сын, Майкл.

Глава 19

Воздух снаружи казался прохладнее, чем в доме, но не мог остудить бушующий внутри Эвана огонь. Он вышел, оставив позади слова, вырвавшиеся из него в пылу ссоры с Брейли. Слова, которые он тут же захотел отозвать, но уже было поздно.

Он стыдился того, что спустя так много лет его тянуло к ней с той же страстью, что и когда они были моложе. Тянуло к этой женщине, которая снова так внезапно и так сильно изменила его привычный мир. Хотелось подхватить её на руки, унести прочь от обиды, от этих слов, и просто быть рядом. Брейди, без сомнения, была невероятно красива, притягательна, но ведь дело было не только в этом. Он солгал ей, сказав, что она стала слабой. На самом деле, он разглядел в ней невероятную силу. Она изменилась, да, стала взрослее, сдержаннее, но внутри неё жила сталь, закалённая пережитыми испытаниями. Брейди не позволяла сложностям сломить себя, она шла дальше, поднимаясь с колен всякий раз, когда жизнь наносила ей очередной удар. Иная бы не решилась обратиться к нему, сказать правду, побоялась бы. Брейди решилась- и сносила все его издевательства с грацией королевы. А как она держала себя перед Макферсонами- да по сравнению с той же каргой Клодией.

Шаги Эвана звучали уверенно, но в душе царила неразбериха. По пути к дому генерала Улисса Гранта он замечал, как молодые солдаты- северяне, в ярких мундирах, перемигивались с проходящими мимо горожанками, шутливо подмигивали, смеялись. Некоторые, собравшись в небольшие группы, болтали о домах, невестах, родителях. Их лица светились надеждой и усталой радостью - жизнь постепенно налаживалась, раны войны заживали, и город, казалось, дышал новым дыханием. В воздухе витал запах свежего хлеба и цветущих сиреней, а где-то неподалёку слышался звон колокольчиков с повозок, наполненных фруктами и овощами. Люди подсознательно избавлялись от всего, что было связано с войной, болью, потерями. А он, права Брейди, точно щит от новой боли носил в себе обиду, пестовал её.

У дверей дома генерала его встретил слуга, проводивший в гостиную, где Джулия играла с детьми.

-Добрый день, полковник.- мягко улыбнулась она ему.- Присоединяйтесь. - указала взглядом на кресло в гостиной. - Не желаете ли лимонада?

-Нет, благодарю.- Эван, кивнув детям, прошел. как креслу.- Я пришёл, чтобы побыть с сыном. - обратился он к хозяйке дома. Та кивнула:

-О, конечно. Няня все равно безуспешно пытается уложить его на дневной сон. Пойдёмте, я провожу вас в детскую. Заодно и...- она слегка замялась- Сможете поговорить в спокойной обстановке, сказать мальчику правду.

- Это означает, что вы не поверили Клодии?- поинтересовался Эван, вставая следом за ней.

Джулия, с её мягкой улыбкой, ответила:

- Своим глазам я доверяю больше. Мальчик - вылитый вы. И я вижу, как вы с женой смотрите друг на друга. Это любовь. - слегка мечтательно выдохнула она.

Эван ничего не ответил, лишь кивнул, чувствуя, как слова Джулии проникают в самую глубь его души, словно бальзам на рану. Он шёл за ней в детскую, где няня убаюкивала Майкла, его пятилетнего сына.

Майкл, увидев Эвана, оживился. Он протянул ему своих солдатиков, рассказывая о нехороших южанах, которых янки побеждали серебряными пулями, словно вампиров. Эван слушал, его сердце сжималось от нежности и боли. Это был самый сложный бой в его жизни. Необходимо было сказать ребёнку правду, что он - его отец.

-Майкл, - начал Эван, его голос дрожал,- Я- твой отец.

Майкл удивлённо моргнул, подняв на него взгляд.

- Но у меня уже есть папа.- по-детски простодушно удивился он. - Его зовут Джереми, и лн на небесах. Так бабушка говорит.

Эван осторожно объяснил, что Джереми был лишь мужем его мамы, а он- его отец. Майкл нахмурился, его взгляд стал серьёзным.

- Но ведь и вы, сэр, муж моей мамы?- он никак не мог взять в толк, о чем же говорит этот незнакомец.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Клодия, её глаза горели злобой, когда она отметила, как Эван и Майкл мило общаются.