Горацио горько усмехнулся.

- Нет, я даже постеснялся подойти. Что я мог сказать? "Сынок, мы разлучили твоих маму и папу. А твоя бабушка пыталась дважды продать твою мать, и даже когда она была беременна тобой"?

Брейди тихо опустилась на стул рядом с ним. Они молчали долго. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине и отдаленный голос Эвана, читающий что-то наверху.

- А как Клодия? - наконец спросила бывшего свёкра.

Горацио покачал головой.

- Она не желает его знать,- ответил он тихо.- Хоть и признала, что сходство на портрете поразительное. Но даже не пожелала поехать со мной.

- Горацио, мне жаль. И я не понимаю, за что вы меня благодарите, - сказала она, возвращая ему медальон.

Он сжал её руку.

- За то, что ты всегда защищала Майкла. За то, что не дала Клодии забрать его, как она когда-то забрала у нашего сына его единственную любовь. И его ребёнка- нашего родного внука. За то, что помогла мне увидеть, какие ошибки мы совершили. После твоего приезда... после всего, что случилось, что ты сказала... Я начал думать. И искать. И нашел его.

Он смолк, затем добавил:

- Когда тебя обвинили в отравлении, я думал, что потеряю еще и Майкла. Но ты выстояла. Ты очень сильная, Брейди.- невольно повторил он слова Эвана.

Горацио пробыл у них еще час. Он поднялся наверх, поиграл с Майклом, рассказал ему историю о Миссисипи. Затем, уже прощаясь, крепко обнял бывшую невестку.

- Береги их, Брейди, - сказал он.-Семья- это все, что у нас есть на этой земле. Жаль, я понял это слишком поздно.

Когда он ушел, Брейди поднялась в детскую. Эван стоял у окна, глядя на звездное небо. Она подошла к нему и просто положила голову ему на плечо. Он не отстранился - уже маленькая победа.

- Что случилось?- тихо спросил он.

Она рассказала ему все. О Джереми и Клодии, о маленьком мальчике Теодоре, живущем в Бостоне, не зная о своем происхождении. И, говоря это, она смотрела на спящего Майкла.

- Нет ничего ценнее семьи, Эван, - прошептала она, когда закончила рассказ. - Какими бы сложными ни были наши пути, какие бы ошибки мы ни совершали... семья - это единственное, что имеет значение.

Эван молчал долго. Затем его рука нашла её.

- Я знаю, - сказал он.- Я не знал своего сына долгие годы. Едва не потерял тебя.

Они стояли так, обнявшись и глядя на сына. Не зная, что будет завтра. Не зная, исчезнет ли когда-нибудь боль из их сердец, призрак Джереми и образ Элизабет Стерлинг- из их отношений. Но сегодня, в этот момент, они оба чувствовали, что могут начать всё заново.

И это уже было много больше, чем я смела надеяться еще месяц назад.

Эпилог

Любовь, что тлеет внутри, разгорится,

Вспорхнет к небесам, словно птица.

Если сердце открыть, понять и простить,

И просто любить. Ведь так просто- любить.

Пять лет прошло с тех пор, как Брейди с Эваном и маленьким Майклом покинули форт Джексон. Теперь их домом стал просторный особняк в Массачусетсе, с широкой лестницей и садом, где Майкл, уже девятилетний мальчик, так любил учить свою четырехлетнюю сестренку Сильвию ловить светлячков.

***

Вечер выдался теплым. Брейди наблюдала из окна гостиной, как подъезжает президентский кортеж. Улисс Грант не изменил своей пунктуальности - ровно шесть часов вечера. Пять лет назад этот человек держал в руках судьбу их семьи и самой Брейди. Теперь же он был для них не просто президентом, а другом семьи.

-Они приехали! - Майкл первым заметил гостей и бросился к двери.

Джулия Грант, с её неизменной теплой улыбкой, обняла Брейди, аккуратно обходя мой заметно округлившийся живот.

- Брейди, дорогая! Как ты расцвела!

Дети, их и Грантов, радостно приветствовали друг друга, создавая приятный шум в холле. Вскоре появилась няня, миссис Петтигрю, и увела всю детскую компанию в игровую комнату.

За ужином мужчины немедленно погрузились в разговор о политике. Эван, с его пламенной решимостью в глазах, делился последними успехами в создании школы для бывших рабов. Он так изменился за эти пять лет - из военного человека превратился в политика, чье имя все чаще упоминали в газетах.

- Ты помнишь, как мы начинали в форте Джексон? - глаза Эвана сияли. - Всего пять семей согласились сотрудничать, а теперь более трехсот детей бывших рабов получают образование.

Улисс кивал, поглаживая бороду:

- Но сопротивление на Юге все еще сильно. Новый закон о гражданских правах встретил яростную оппозицию. Нам предстоит очень долгий путь.

Брейди с Джулией, сидя на другом конце стола, вели свой разговор.

- Как поживают Макферсоны? - решилась спросить она, хотя при упоминании бывших свекров все еще ощущала легкую горечь.

Джулия рассмеялась:

- О, если бы ты видела Клодию сейчас! После того случая, когда она впервые увидела сына Джереми и потеряла сознание, она стала просто другим человеком. Ты знаешь, она каждое Рождество присылает подарки не только Майклу, но и тому малышу... Она буквально на коленях вымаливает прощение у мальчика. А вот старый Горацио, как ни странно, первым нашел общий язык с внуком. Они проводят вместе выходные, когда.

Брейди кивнула. Время действительно лечит, даже такие глубокие раны.

Звон бокалов привлек их внимание к мужчинам.

- За будущее без предрассудков и неравенства! - провозгласил Улисс, поднимая бокал.

- И за тех, кто борется за это будущее, - добавил Эван, глядя на президента с искренним уважением.

После ужина они перешли в гостиную. Мужчины углубились в обсуждение предстоящих выборов в Конгресс. Джулия рассказывала Брейди о последних вашингтонских сплетнях, но та невольно прислушивалась к разговору Эвана и президента.

- Радикалы хотят более решительных мер, - говорил Грант, -Но я опасаюсь, что чрезмерное давление лишь усилит сопротивление. Нужен баланс.

- Но мы не можем позволить, чтобы новообретенные права были лишь на бумаге, - возражал Эван с присущей ему страстностью. - В некоторых округах бывших рабов запугивают, не дают голосовать.

Она наблюдала за мужем и думала, как он изменился. Из непримиримого северянина, видевшего во ней лишь изнеженную и любящую богатство южанку- предательницу, он превратился в человека, искренне борющегося за справедливость для всех - вне зависимости от происхождения или цвета кожи.

Гранты уехали около одиннадцати. Она поднялась наверх проверить детей. Майкл уже спал, раскинув руки на кровати, а Сильвия, их маленькая принцесса с глазами Эвана, сонно моргала, пытаясь дождаться возвращения матери.

- Папа сказал, что президент поможет всем детям получить образование, - пробормотала она, засыпая.

- Да, милая. И твой папа помогает ему в этом.

Когда она спустилась в кабинет, Эван сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Он поднял на меня глаза, и она увидела в них ту теплоту, которая появилась лишь спустя годы их совместной жизни.

-Дети спят? - спросил он, откладывая документы.

- Да. Сильвия очень гордится своим папой-политиком, - она подошла ближе, и муж обнял её, осторожно поглаживая живот.

- Чувствуешь, как толкается? Мне кажется, это будет мальчик, - шепнула она.

- Лишь бы был здоров, - Эван нежно коснулся губами её лба. - Кто бы мог подумать пять лет назад, что мы будем здесь, вот так...

Она прильнула к нему, вспоминая их долгий путь через непонимание, обиды, предательство.

- Я люблю тебя, Эван Стоун. Несмотря на все и вопреки всему.

- И я люблю тебя, Брейди Стоун, - ответил он с той искренностью, которая появилась между нами лишь после всех испытаний.

Они тояли у окна, глядя на звездное небо над Массачусетсом, таким непохожим на южное небо их общего детства. Но здесь теперь был их дом. Брейди понимала это. Дом там, где её семья, где человек, научившийся любить её, и дети, в которых соединился Север и Юг, прошлое и будущее.