Дилан: Кабель перестал работать.

Шейла: Так вот что это был за провод…

Дилан: Я же сказала не резать красный.

Делия: Это уже на дом нельзя свалить.

Шейла: Лив, когда вы вернетесь? Нам нужен Беккет.

Делия: Нам категорически НЕ НУЖЕН!

Дилан: Я хотела посмотреть HGTV. У меня были планы.

Шейла: Ахаха. Делия, наверное, перерезала провод сама, потому что мысль о том, что ты что-то будешь мастерить в этом доме, пугает ее до усрачки.

Я: Мы вернемся завтра. Он говорит, что по дороге домой можно купить новый кабель.

Делия: Никакого «сделай сам»!! Дамы, нам НЕ НУЖЕН мужчина, чтобы что-то починить. Я сама куплю этот чертов кабель.

Качая головой, я роняю телефон на пол рядом с собой и возвращаюсь к насущной задаче: найти хоть одну чертову пару одинаковых туфель.

Вы издеваетесь? Я швыряю туфлю через плечо. Потом еще одну. И еще. Неужели так много — попросить одну подходящую пару? Судя по всему, единственное, что у меня есть целиком, — кожаные сапоги, в которых я летела. Кожаные сапоги, которые будут выглядеть идиотски на дневном бейсбольном матче в Вегасе.

Со стоном я оседаю на пол перед чемоданом.

— Что тут, черт возьми, происходит? — Беккет выходит из ванной, выглядя неприлично хорошо в темно-синих джинсах и майке Revs, с идеально растрепанными каштановыми волосами.

Я не могу пойти с ним на матч. Он слишком красивый.

Указывая на груду одежды и обуви на полу, я вздыхаю:

— У меня нет ни одной пары одинаковых туфель. Тебе придется идти на матч одному. А я останусь здесь и буду держать телефон под рукой, если вдруг понадоблюсь по работе.

Беккет нависает надо мной с озадаченным выражением лица.

— Что?

Я выдыхаю и смотрю на него снизу вверх.

— Я могу работать отсюда. Я тебе там все равно не особо нужна. Не хочу озвучивать очевидное — безопасность работы и все такое, — но большую часть своих задач я спокойно делаю с телефона. Мне вообще не обязательно быть там.

Он отчетливо сглатывает, запрокидывает голову к потолку и долго выдыхает, словно я его вымотала. И сейчас я не уверена, что виню его. Я лежу посреди собственного бардака, волосы прилипли к лицу, потому что я вспотела, пока искала обувь, я даже не переоделась к матчу, потому что собиралась надеть платье и не хотела его помять до выхода. На мне только вафельный халат отеля, который мне откровенно мал. «Один размер на всех», ага, конечно.

Он присаживается передо мной на корточки, упираясь локтями в колени и сцепив руки.

— Ты все еще не понимаешь, да? — Он раздраженно вздыхает. — Мне не нужно, чтобы ты была на матчах. Я хочу, чтобы ты была там.

Я хмурюсь, в груди появляется тревожное чувство.

— Ну да, потому что тебе важно быть на каждом матче. У тебя проблемы с контролем.

Он смеется и плюхается на задницу.

— Нет, Ливи. Я пригласил тебя на матч в эти выходные не потому, что мне нужна твоя работа. Я хочу, чтобы ты была там как моя жена. Ты будешь там как жена владельца.

Черт. Точно. Моя часть сделки. Фотографии как у мужа и жены.

— У меня нет обуви, — бормочу я, опуская взгляд в пол между нами.

Беккет поднимается и протягивает мне руки, чтобы помочь встать.

— Я взял ту пару, что ты держишь под столом. Они у меня в ручной клади. Подожди секунду.

Он исчезает в шкафу и возвращается с моими черными лодочками, болтающимися на пальцах.

— А?

Он протягивает их мне и пожимает плечом.

— У тебя в шкафу нет ни одной пары одинаковой обуви. Не знаю, чем там занимаются Исчадие ада или Сияющие Близнецы, но я решил прихватить эти — на случай, если они добрались и до твоего чемодана.

— Ты взял мои туфли из-под моего стола?

Он смотрит на меня с недоумением, словно не понимает, что именно меня смущает. Но правда, как мужчина с таким безумным графиком умудряется помнить, что нужно захватить для меня запасную пару обуви? Мужчина, который, по всеобщему мнению, думает только о себе. По крайней мере, я всегда так считала. Но с каждым днем все яснее понимаю, что ему не все равно — больше, чем большинству. И что, когда дело касается меня, он видит больше, чем кто-либо когда-либо видел.

Он кивает в сторону ванной.

— Я оставил тебе там подходящую майку.

Когда я хмурюсь, он закатывает глаза.

— Я знаю, ты, скорее всего, наденешь платье. Не помню, чтобы я вообще видел тебя в джинсах. Но, может, накинешь майку сверху?

— Майку поверх платья?

Он одаривает меня улыбкой, перед которой невозможно устоять.

— Ну пожалуйста. Ради меня. Мы будем классно смотреться вместе.

Ну да. На фотографиях. Нам ведь нужно продать этот брак всему миру. Я опускаю плечи и со вздохом сдаюсь. Я дала обещание и никогда их не нарушаю. Просто жаль, что приходится делать это в майке, а не в платье. Для женщины вроде меня, с большой грудью и животиком, нет ничего менее выигрышного.

Смирившись с тем, что нужно выполнить свою часть сделки, я достаю из чемодана корректирующее белье и черное платье и иду в ванную переодеваться.

На крючке рядом с душем висит несколько маек. При ближайшем рассмотрении оказывается, что они одинаковые. Отличается только размер. Сердце начинает биться быстрее, а глаза наполняются слезами.

Почему этот мужчина такой внимательный? Он буквально продумывает все до мелочей.

Переодевшись в платье, я выбираю майку, которая, скорее всего, сядет лучше всего. Поворачиваясь перед зеркалом и рассматривая себя со всех сторон, я не могу не улыбнуться. Это совсем не тот образ, который я бы выбрала для матча рядом с Беккетом, но если завязать майку снизу, а не застегивать, она выглядит менее мешковатой и, к моему удивлению, отлично подчеркивает фигуру.

Когда Беккет стучит, я сразу открываю дверь.

— Почти готова?

Чувствуя уверенность, которую мне придали и наряд, и забота мужа, я улыбаюсь.

— Спасибо, что взял разные размеры. Я это очень ценю.

Его взгляд темнеет, когда он медленно осматривает меня с ног до головы.

— Ладно, жена, не буду врать. Вид тебя в майке моей команды со мной кое-что делает. Нам лучше выйти прямо сейчас, пока я не перегнул тебя через столешницу и не трахнул.

От одной мысли об этом у меня подкашиваются ноги. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько желанной. Я беру его протянутую руку, поднимаюсь на носки и целую его в щеку. А когда минуту спустя иду за ним из номера, я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

Море улыбок, аплодисментов и общения с прессой после матча сменяются поездкой на лимузине обратно на арену — смотреть, как остальные парни из семьи Лэнгфилд выходят против Лас-Вегаса. Они выигрывают в овертайме — благодаря Эйдену Лэнгфилду и правому крайнему нападающему Тайлеру Уоррену.

Но для меня все это означает лишь одно: последние двенадцать часов я была утрамбована в утягивающее белье, и после целого дня на ногах чувствую себя надутым шариком, готовым лопнуть.

Едва мы переступаем порог спальни нашего люкса, Беккет уже прижимает меня к себе.

— Черт, день был бесконечный.

Его губы накрывают мои, пока он ведет меня к стене и прижимается всем телом. Его руки скользят по моим бедрам вверх и вниз.

Как бы я ни устала, мне хочется впитать каждую секунду рядом с ним, прежде чем завтра мы вернемся к реальности. Прежде чем снова окажемся в таунхаусе с семью детьми и тремя осуждающе-наблюдающими соседями.

Ладно, Дилан и Шей не осуждают. Но комментариев Делии вполне хватает за всех троих. И даже если остальные девушки нас поддерживают, они все равно смотрят на нас как на цирковое представление: Дилан ждет торжества, потому что с самого начала говорила, что так и будет, а Шей изучает нас с молчаливой настороженностью, будто никак не может понять, что именно мы творим.