— Это еще что за хрень? — бурчу я.

— С тебя тысяча долларов.

Я чуть из кожи не выпрыгиваю и резко оборачиваюсь.

Одна из Сияющих Близняшек смотрит на меня в упор, держа телефон с QR-кодом. Не говоря ни слова, я достаю свой, сканирую код и перевожу деньги.

Ее лицо расплывается в зловещей улыбке.

— Приятно иметь с вами дело.

Она разворачивается на пятках и вприпрыжку уносится по коридору.

— Эй, — окликаю я. — Почему у тебя футболка белая, а у всех остальных — розовая?

Она смеется через плечо.

— Ты правда думаешь, что я настолько глупая, чтобы доверить тете Дилан свою стирку?

Делия возникает словно темный ангел.

— Медуза, — ворчу я в знак приветствия.

— Мужик, — отвечает она таким тоном, будто само слово — оскорбление для человечества.

Когда в дверях появляется сын Дилан, Лиам, готовый помочь отправить остальных детей в школу, я с трудом сдерживаю смех, глядя на его очевидно окрашенную в розовый футболку.

Если бы взгляды убивали, я бы уже лежал на глубине почти два метра.

— Хочешь что-нибудь сказать про маму?

Как свет во тьме для собственного сына, рядом с ним тут же возникает Дилан, держа в руках розовый кусок ткани.

— Я что, пропустил объявление про день единой формы? — поддразниваю я.

Она сияет, золотые глаза горят.

— Не-а. Зато я подготовила тебе комплект.

И без всякого предупреждения швыряет мне вещь. Я легко ловлю ее, встряхиваю — и быстро понимаю, что это одна из моих любимых футболок Том Форд.

— Диппи Ду, что ты, блять, сделала?

— Еще тысяча! — раздается откуда-то из дома.

Я стону.

Вот утка.

— Фу, кран опять барахлит! — кричит Шей с кухни.

Я закатываю глаза.

— Может, если бы Делия позволила хотя бы одному из подрядчиков, которых я вызывал, взглянуть…

— Мне не нужна твоя помощь, придурко-штуковина, — перебивает Медуза.

— Такого слова вообще нет.

— Пришлось придумать. Оно включает все грани твоей придурковатости.

— И это тоже не слово. Найми подрядчика, Медуза. Само это место не починится.

В ответ — лишь убийственный взгляд, так что я разворачиваюсь и иду к входной двери.

Снаружи, прислонившись к лимузину, Чарли наблюдает за тем, как мамы и дети выходят по одному, с откровенно довольным выражением лица.

— Подбросить тебя куда-нибудь? — спрашивает он Дилан.

— Нет, спасибо, Чарли. Сегодня мы едины со вселенной, да, мальчики?

Кай, который держится за ее руку с той стороны, что дальше от дороги, застенчиво улыбается. С другой стороны Финн радостно орет:

— Ага!

Он крепко держит ее за руку и за руку Лиама и раскачивается между ними. Свободной рукой Лиам катит по тротуару коляску с Адди.

Медуза загоняет Винни и Сияющих Близняшек в свой минивэн. Похоже, она продала свою БМВ и купила эту машину в качестве большого «пошли вы все». Дорогую сумку она по-прежнему носит и одевается как любой другой бесхребетный юрист, но я держу язык за зубами.

Шейла машет из дома, наверняка втайне радуясь спокойному утру и работе из дома.

Чарли придерживает дверь для Лив. Как только она садится, я следую за ней и беру ее за руку.

— Адди хорошо спала у твоего брата в выходные?

Лив поднимает на меня взгляд, моргая в молчании.

— Мне не стоит держать тебя за руку? — спрашиваю я, ослабляя хватку. — Стекла тонированные, и они уже уходили. Вряд ли кто-то заметил.

Ее взгляд смягчается, и она склоняется ко мне.

— Все нормально. Просто ты впервые назвал ее Адди, а не малышка.

Черт. Я правда это сделал. Я запоминаю их имена, а что еще хуже — их привычки. Я по уши в этом дерьме.

Отмахиваясь от того, что это может значить, я подталкиваю:

— Ну так что? Спала?

Лив опускает висок мне на плечо.

— Она лучше спит в своем пространстве.

Я так и думал.

Не в силах удержаться, я подношу ее руку к губам и целую костяшки. Потом выдыхаю:

— Мне не нравится, что ты не высыпаешься из-за меня.

Она тихо смеется и снова выпрямляется.

— С твоим эго я думала, тебе нравится не давать женщинам спать по ночам.

Я рычу и слегка прикусываю ее руку.

— Если бы ты была в моей постели, так бы и было. Но я серьезно, Ливи. Я могу снять номер в отеле. Тогда ты переселишь Адди обратно в детскую.

Она качает головой.

— Пресса сразу пронюхает, и все окажется в новостях. Я уже вижу заголовок. Рай дал трещину.

Я стону — слишком уж точно.

— Все в порядке, — бормочет она, зевая.

Не в порядке. Но я достаточно эгоистичен, чтобы согласиться, потому что если у меня есть всего несколько месяцев в роли ее мужа, то последнее место, где я хочу проводить ночи, — это отель без нее.

Подъезжая к офису, я с неохотой отпускаю ее руку и уже думаю, как бы остаться с ней наедине в здании. Но у нее встреча с Сарой, и в итоге я просто пялюсь в экран компьютера в полной тишине. Это первый момент покоя за последние дни. Я должен бы наслаждаться. Вместо этого мне не хватает шума.

Опасаясь, что схожу с ума, я пишу в семейный чат. Мне нужен вечер с парнями.

Я: Кто свободен на этой неделе выпить?

Эйден: Я!

Гэвин: У тебя, мать твою, игра. Ты не свободен.

Эйден: 🙁 Ладно, пап.

Гэвин: Не-а, это теперь работа Беккета. Он у нас папочка.

Я: Утка тебе

Я: Блять. Дурацкая автозамена.

Гэвин: Видишь? Он уже даже не говорит «утка». Я же говорил — отец.

Гэвин: Черт, я хотел написать «утка».

Гэвин: Утка.

Гэвин: Да чтоб тебя, БЛЯТЬ!

Я: Это ты о чем?

Брукс: Все в порядке?

Я: Просто нужен перерыв.

Гэвин: Переживаешь, что слишком привязываешься к жене?

Я откидываю голову назад и стону.

— Чертов Гэвин.

Громкий смех, эхом раздавшийся в моем кабинете, заставляет меня вздрогнуть. Я резко выпрямляюсь, и кресло откатывается от стола. Будто я его призвал, этот засранец стоит в дверях, скрестив руки, с самодовольной ухмылкой.

— Вызывал?

— Заходи и закрой хренову дверь.

Глаза Гэвина расширяются от шока, но он тут же прячет его за улыбкой.

— Не утиную дверь?

— Утка тебя, — фыркаю я, но улыбаюсь, чего он, без сомнения, и добивался.

Не сводя с меня взгляда, он опускается в кресло напротив.

— Выходные прошли так плохо?

Я с силой провожу ладонями по лицу.

— Нет. Они прошли слишком хорошо.

— Тогда какого хрена у тебя вид, будто кто-то переехал твою собаку? Черт, ты что, еще одну собаку сбил по дороге на работу?

— Вижу, сегодня ты у нас комик.

Он усмехается.

— Говори. Что на самом деле происходит?

— Я по уши влип, Гэв.

Я опускаю локти на стол и склоняю голову.

— Ее дети… Ливи.

Я выдыхаю ее имя.

Он улыбается.

— Ливи?

— Вот именно, — я шумно выдыхаю. — По уши, мать твою.

— Но в чем проблема?

— Она живет с тремя другими женщинами. В доме, который разваливается. Там семь детей и ни одного отца. Это материал для ночных кошмаров.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Прижимая ладонь ко рту, я понимаю, что он прав.

— Потому что я, черт возьми, по ней с ума схожу.

— Ну вот, — кивает он с видом мудреца.

— Гэвин, я не могу в нее влюбляться.

Он устраивается поудобнее, закидывая ногу на ногу.

— Немного поздновато, не находишь?

Возможно.

— И что мне, блять, делать?

С ухмылкой он облизывает губы.

— Наслаждаться. Не обязательно иметь ответы на все. Не вся твоя жизнь должна быть распланирована заранее. Живи. Посмотри, что будет.

— А если не получится? Если я раню ее детей? Раню ее?

Слова жгут, будто кислота.

— Держи все непринужденно. Да, она твоя жена.

Ухмылка расползается по его лицу. Черт. Маски сброшены.

— Просто наслаждайся, пока не разберешься.

— Это твой великий совет? Непринужденно? С моей женой?