Вот черт. Я правда рычу. Я чертов пещерный человек, когда дело касается Лив.

— В мастурбации нет ничего постыдного, Беккет. Мы сказали Лив то же самое еще вчера вечером, а к утру она уже пела ей дифирамбы.

Я стону и закрываю лицо ладонью.

— Пожалуйста, не произноси это слово.

Мой придурок-брат фыркает.

— Да ладно тебе, Беккет. Она права. Это естественно. Хотя, будь у меня жена, ей бы не пришлось радовать себя рукой.

Я опускаю лоб на стол и вздыхаю. Это какой-то абсурд.

— Дилан, — говорю я, снова выпрямляясь и поправляя галстук, — давай перейдем к моменту, где ты объясняешь, куда, черт возьми, делась моя жена и почему.

— Ладно. Она поехала к брату. Он всегда хорошо ладил с детьми, а ей нужна была поддержка после тяжелого дня Винни.

Я резко выпрямляюсь и сверлю телефон взглядом.

— Почему у Винни был тяжелый день?

— Потому что ее отец решил не прийти читать в ее классе, хотя заранее записался. И да, ты все правильно услышал — решил, а не забыл. Он решил не прийти.

— Козел, — бурчит Гэвин.

Во мне поднимается ярость, окрашивая мир в красное, как и вчера, когда этот ублюдок вел себя с ней по-свински.

— Я его убью.

Дилан вздыхает.

— Брат Лив поможет. Ее дети должны знать, что в их жизни есть люди, которые выбирают их. Лив и так тянет все одна, особенно учитывая, что кто-то постоянно отправляет ее в поездки.

У меня пульсирует голова, а внутри все сжимается. Черт. Я разваливаю ее жизнь.

— Я сделаю ее график более гибким, — обещаю я.

Дилан тянет:

— Честно? Думаю, ей сейчас нужно другое. Если тебе действительно не все равно, как мне кажется… — она оставляет слова висеть между нами.

— Все что угодно, — отвечаю я без колебаний. — Скажи, что делать. Я сделаю.

— Вернуться домой. Сесть в машину, добраться в Бристоль и приехать к ним. Не только ради Лив — ради ее детей. Если ты правда к ней относишься так, как я думаю, ей нужно именно это. Человек, который выберет ее семью. Который просто, черт возьми, придет.

Я оседаю в кресле и прячу лицо в ладонях. Годами я смотрел, как отец выбирал работу вместо нас, и это ранило. Но правда ли я тот человек, который ей нужен? Я ничем не лучше отца — такой же занятой, такой же одержимый делом. Последнее, чего я хочу, — разочаровать Лив и ее детей.

Но и не прийти я тоже не могу.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Гэвином.

— Скинешь мне адрес?

— Уже отправила, — весело сообщает Дилан.

— Спасибо, Диппи Ду.

Я заканчиваю разговор и готовлюсь к подколам Гэвина. К вопросам про этот чертов душ. Да к чему угодно. Но напротив меня он просто смотрит — слишком понимающим взглядом.

— Передай Лив, что я передаю привет. — Он встает и застегивает пиджак. — Надеюсь, ей станет легче.

— И все? Ни оскорблений, ни поддевок? Ни насмешек?

— Не-а. Ты и так себя достаточно грызешь. — Он идет к двери, но, уже взявшись за ручку, оборачивается. — Папа с мамой часто отсутствовали, но ты всегда был рядом. Нам повезло. И Лив тоже.

И он уходит, не дав мне ответить, что, пожалуй, к лучшему, потому что сейчас я понятия не имею, что сказать.



Взять больничный, забрать Винни из школы и в спешке собрать детей, чтобы рвануть к брату, — возможно, это было слишком драматично, но я почти уверена, что больше никогда не смогу посмотреть Беккету Лэнгфилду в глаза.

Сейчас идея затаиться в холостяцкой берлоге брата на неопределенное время кажется мне лучшим выходом. Он ведь не будет против, правда? Трое детей и сестра — совсем не помеха его образу жизни.

Кого я обманываю? Кроме меня и детей, единственные люди, с которыми мой брат вообще общается, — это ребята с пожарной станции. И, учитывая, что он начальник, уверена, он и с ними не так уж много времени проводит — в основном ворчит и раздает команды.

Неудивительно, что я тайно зациклилась на своем муже. Он напоминает мне дом.

Деклан — один из моих самых любимых людей, даже если он ворчун. Есть что-то особенное в мужчине, который становится мягким только с теми, кто ему дорог.

Видите? Я брежу. С какой стати вообще считать такое поведение милым?

— А-а-а, — стону я, откидываясь на спинку водительского сиденья.

Финн разглядывает меня в зеркало заднего вида.

— Почему ты такая сердитая, мамочка?

— Я не сержусь, Финни. Просто устала.

На пассажирском месте сзади Винни молча смотрит в окно, на проносящийся пейзаж. Даже у Дилан не получилось вывести ее из этого состояния. Я не понимаю, как помочь дочери, и от этого чувствую себя еще большим неудачником.

Как научить ее тому, что злиться нормально, когда люди подводят? Как показать, что я всю жизнь буду драться изо всех сил, лишь бы не стать таким человеком, но не могу пообещать, что ее отец поступит так же?

Отец должен защищать своего ребенка. Ставить его на первое место. По крайней мере, именно так я всегда это представляла. У нас с Декланом отца не было, так что, возможно, образ в моей голове далек от реальности. Наша мама работала еще больше, чем я сейчас, чтобы нас обеспечить, а потом Деклан пошел в пожарную службу и помог мне окончить колледж.

Для меня семья — это значит ставить друг друга на первое место. Когда я закончила учебу и устроилась работать к Лэнгфилдам, мы с Деком вместе выплачивали мамину ипотеку, чтобы она могла меньше работать. До сих пор брат помогает ей по дому и с оплатой счетов. Долгое время я время от времени баловала ее чем-то особенным, вроде походов в спа, но теперь, после развода, ни она, ни брат не позволяют мне помогать. Они предпочитают, чтобы я откладывала лишние деньги для детей.

Вот так семьи и заботятся друг о друге. Мы приходим и остаемся рядом, когда это нужно. Поэтому я и еду домой, поджав хвост — или как там говорится, — потому что, хотя мои подруги всегда рядом с моими детьми, я не могу оставаться в доме и сталкиваться с Беккетом в эти выходные. А еще я знаю, что брат поможет Винни выбраться из этого уныния.

— Вин, ты в порядке?

Она вздыхает и кивает, но от окна не отворачивается.

— Ага.

— Кто хочет заехать за мороженым, прежде чем мы доберемся к дяде Деку?

Финн вскидывает руки.

— Я!

Винни лишь пожимает плечами, а Аделин что-то лепечет и одаривает меня беззубой улыбкой из своего кресла.

Считаю это победой.

Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к дому брата, все трое моих детей — липкие, счастливые и похожие на хаос на ножках. Я написала ему утром, что мы приедем, потом еще раз — когда выехали из кафе с мороженым, так что он уже ждет нас на улице. Он по очереди подхватывает моих липких детей и сразу ведет их к шлангу, прежде чем пускать в дом.

Похоже, у моего мужа и моего брата есть еще одна общая черта — они оба помешаны на чистоте.

— Вы завтракали, прежде чем мама загрузила вас сахаром?

Я поднимаю телефон, проверяя время.

— Уже почти обед.

Деклан смеется и качает головой.

— Значит, будет нормальная еда. Заходите. Расскажешь, каково это — жить с таким количеством людей.

Проходит всего двадцать минут, прежде чем Финн вспоминает о Беккете.

— А еще там есть Босс. Он самый лучший. Он живет в мамином чулане.

— Кто, блять, такой Босс? — рычит Деклан.

Черт. Неужели я и правда вышла замуж за мужчину, так похожего на моего брата? Начинаю подозревать, что со мной что-то не так.

— Ой-ой, мамочка. Дядя Деклан должен тысячу долларов.

— Тысячу долларов? — сипит брат.