Ванна. С этим я справлюсь.

— Спасибо, Шей.

Она еще несколько секунд смотрит на меня, удерживая взгляд, пока я стою в дверях кухни.

Я почти вижу, как у нее работает мозг.

— Что-то не так?

Она качает головой, темные волосы качаются вместе с движением.

— Нет, ничего.

С трудом сглотнув ком тревоги в горле, я делаю шаг ближе.

— У меня есть сестра. Я знаю этот взгляд.

— Просто… — она облизывает губы и отводит глаза. — У тебя для всех есть прозвища.

— Что?

— Кай — Айсмен, Финн — Хак, Дилан — Диппи Ду. Даже у Делии есть имя.

Я тихо фыркаю.

— Медуза?

Она усмехается, теперь уже глядя в пол.

— Я просто… как будто немного не у дел.

— Пискушка.

Я дал ей это прозвище про себя еще при первой встрече. Кажется, просто ни разу не произнес вслух.

— Что? — она хмурится, снова поднимая на меня взгляд.

— Потому что ты маленькая.

Она смеется.

— Сойдет, Бекс.

Моя гримаса появляется мгновенно. Чертова Диппи Ду и ее прозвища.

Шейла хихикает.

— Так тебя Дилан и называет!

— Она говорит, что это «наше», — я качаю головой и засовываю руки в карманы. — Но это не так.

— Еще как так! — пропевает Дилан, вальяжно вплывая на кухню. — Но я не жадная, Шей, так что можешь тоже пользоваться.

У меня нет времени на это.

— Что угодно, лишь бы ты была довольна, Пип. Можно я теперь пойду позабочусь о своей девочке?

Улыбка Дилан освещает всю эту ужасную кухню.

— Слышала? Он назвал ее своей девочкой. Я же говорила.

Я смеюсь.

— Да, Диппи Ду, ты говорила. Но серьезно, мне нужно к Лив. Я свободен?

Она пожимает плечами, сияя от восторга.

— Ну ладно.

Я взлетаю по лестнице через ступеньку, не забывая перепрыгнуть ту, что шатается, и до чертиков хочу увидеть ее. В ванной я набираю воду, добавляю ароматную пену с цветочным запахом, найденную под раковиной, а потом иду искать Лив. Когда комната оказывается пустой, я выключаю воду и поднимаюсь по последнему пролету, точно зная, где найду свою жену.

Лив стоит на крыше и смотрит на парк. Плечи опущены, темные волосы распущены и треплются на ветру. Все внутри меня успокаивается, стоит мне оказаться рядом с ней. Это чувство абсурдно, но я больше не собираюсь его анализировать.

Тремя шагами я оказываюсь за ее спиной и кладу руку ей на плечо.

Прежде чем я успеваю заговорить, она качает головой.

— Уходи, Беккет.

Сами слова задевают меня куда меньше, чем ее голос. Она плачет?

— Что случилось? — я не отступаю и не убираю руку.

— Зачем ты здесь? — она вырывается из моего захвата. Когда поворачивается ко мне, лицо у нее красное и в пятнах. — Разве ты не должен быть со своей девушкой?

Легкие сжимает от боли в ее голосе.

— У меня нет девушки.

— Ага, — язвит она. — Конечно. Ты вообще ни с кем не связываешься.

— Я связался с тобой. Я предан нашему браку.

В ответ — только закатывание глаз.

— Подожди. Ты что, ревновала? — не знаю почему, но эта мысль меня возбуждает. Видите? Я явный придурок. Но если она ревнует, значит, ей не все равно, верно?

— Нет. Но мы женаты. Пусть и для вида. Как это выглядит, когда ты гуляешь со своей роскошной бывшей, пока твоей жене врач читает лекцию о том, что она толстая?

И вот я снова вижу красный.

— Что?

Лив зажимает рот ладонью, глаза расширяются и наполняются слезами.

— Боже. Я понятия не имею, зачем я это сказала.

— Ливи, — тихо говорю я, убирая ее руку от лица.

— Что? — слезы срываются, и мое чертово сердце трескается.

Я обхватываю ее лицо ладонями и стираю слезы подушечками больших пальцев, мечтая так же легко стереть все слова, которыми ее когда-либо ранили.

— Никогда больше, — шепчу я.

— Никогда больше — что? — она всхлипывает.

— Я больше никогда не пойду с ней на обед.

Она качает головой и пытается отстраниться.

— Нет, я веду себя глупо.

Вместо того чтобы отпустить ее, я притягиваю ближе и улыбаюсь так мягко, как только могу.

— Нет, ты ревновала. Как и я ревновал, когда увидел, что ты разговариваешь с бывшим по телефону. Хотя эта ревность очень быстро переросла в ярость. Он не имеет права так с тобой говорить, Ливи.

Она закрывает глаза и глубоко вдыхает.

— Почему ты так меня называешь?

— Как — так?

— Ливи. Ты никогда так меня не называл. Я всегда была просто Лив.

Она копирует тот самый тон, которым раньше говорил ее бывший, и у меня едва не трещат зубы.

— Потому что ты моя жена, — я делаю ударение на последнем слове, надеясь, что она услышит скрытый смысл, молясь, чтобы почувствовала ту силу, что чувствую я. — И будь я проклят, если буду говорить со своей женой так, как раньше говорил с тобой. Прости меня, Ливи. Господи, мне противна сама мысль, что я когда-то звучал как он.

Она слегка качает головой и облизывает свои пышные губы. То, как сильно мне хочется наклониться и завладеть этими губами, — проблема.

— А теперь расскажи мне про этого чертова врача.

Она закатывает глаза и на этот раз все-таки вырывается из моих рук. Будто пытаясь спрятаться, она скрещивает руки на груди и сутулится, снова делая себя меньше.

— Это не то, чего я не слышала раньше. Я набирала вес после каждой беременности, но я никогда не была маленькой, и… — она вздыхает и опускает взгляд на верхнюю пуговицу моей рубашки. — Это ничего. Мне нравятся мои формы. Просто был такой день, понимаешь? И да, возможно, я немного ревновала к Сабрине, но кто бы не ревновал? Она идеальная.

Я запрокидываю голову и стону в небо. Черт, эта женщина иногда бывает до невозможности слепа. Я подхожу ближе, прижимая ее к перилам.

— Почему ты так на меня смотришь? — бурчит она, поднимая подбородок, словно надевает броню перед моим ответом.

— Я всегда смотрел, Ливи. Когда ты была замужем за другим. Когда была беременна. Когда твое тело менялось после родов… Я никогда не переставал смотреть, и мне всегда нравилось то, что я видел.

Я наклоняюсь, мой нос касается ее шеи, и я вдыхаю ее запах.

— Ты всегда была в центре моего внимания, — шепчу я ей. — Просто это первый раз, когда ты это заметила, потому что наконец начала смотреть в ответ.

Отстранившись, Лив изучает меня, зажав губу между зубами. Пусть смотрит. Пусть ищет ложь. Она ее не найдет. Я смотрю на нее так уже много лет и устал притворяться, будто я не до одержимости влюблен в свою жену.



— Он, черт возьми, набрал мне ванну.

— М-м, — тянет Шей, делая глоток вина. — Интересно, откуда у него взялась такая гениальная идея.

— Давайте не будем пока вручать ему медаль, — говорит Делия, откидываясь на диване в кабинете Шей. — Он всего лишь налил воду в фарфоровую чашу. Воду, за которую, между прочим, платим мы.

Я закатываю глаза.

— Я и не собираюсь вручать ему медаль. И Беккет предлагал платить аренду, но я отказалась. Он живет в чулане и дает нам деньги на ремонт дома.

— Деньги, которые ты зарабатываешь благодаря всему этому фарсу с браком. Ты, по сути, актриса. В воскресенье тебе пришлось провести время с его семьей, а теперь, когда ты будешь ездить по работе, тебе придется продолжать притворяться, — Делия поднимает бокал. — Он платит тебе за услугу, Лив. Не путай это с абсурдной мыслью, будто ему не все равно.

От ее слов мне становится неловко, и я прикусываю губу. Она не ошибается. Это не настоящий брак; он платит мне, чтобы я помогла привести в порядок его образ.

— Не похоже было, что ему не все равно, когда я столкнулась с ним внизу, — пропевает Дилан. — Назвал ее «своей девочкой», носился по дому в поисках, набрал ей ванну. Настоящие отношения требуют усилий, Делия, и он их прикладывает. Ради нее. Потому что она этого стоит.