Мой дом всегда сияет. В кухне идеальный порядок. На плите кастрюля с борщом. В духовке конфи из утки. В холодильнике застывает лимонный сорбет. Его любимый десерт.

Я – безупречная жена, хозяйка, образцовая мать. Вся моя жизнь расписана по минутам. Дом, фитнес, салон красоты, личностные тренинги. Нужно поддерживать себя в форме. Мой муж должен мной гордиться.

Я надеваю новое платье, купленное для сегодняшнего ужина. Делаю лёгкий макияж. Скольжу взглядом по часам. Костя задерживается. Хоть и знает, что этого я не люблю. Наверное, родители заставили его побыть у них подольше. Он должен был завезти к ним Мишутку, нашего сына. Значит, у меня есть немного времени на отдых. Я позволяю себе его крайне редко.

Аккуратно опускаюсь на диван. Новое платье не будет идеальным, если помнётся.

Планшеты я не люблю. Они отнимают время и рассеивают внимание. Но сегодня рука сама тянется к мини-компьютеру, лежащему на специальной подставке – на стеклянном журнальном столике, отполированном до бриллиантового блеска.

Пятнадцать сообщений.

“Я заждалась, соску…” – пытаюсь открыть пуш, всплывший вверху экрана, хотя никогда в жизни не читала сообщений, присланных моему мужу. Я же выше этого? Должна быть выше.

Планшет запаролен? Костик поставил цифровой пин? В душе поднимается вихрь. Я делаю несколько дыхательных циклов. Пытаюсь успокоить себя. Я же уверена в себе. Мой муж – только мой. Иначе и быть не может. Таким, как я, не изменяют. Я полностью себя переделала под мужа. И он всегда говорит, что я – его мечта. Его идеал. Штучный товар.

Всему есть объяснение. Вот сейчас Котик приедет, разведёт руками все тучи. Господи, ну какая глупость.

Выдыхаю на счёт восемь. Слышу тихий писк домофона. Даже дома я на каблуках. Ещё в начале нашего брака Костя сказал, что хочет видеть меня не в кроссовках, а в туфлях на каблуке. Я привыкла. Иду встречать мужа. Ноги странно-ватные, но я улыбаюсь. Он не должен видеть меня разбитой, расстроенной, глупой.

– Дорогая, я дома, – родной голос почему-то сегодня мне кажется ненастоящим. И всё вокруг какое-то глянцевое. Глянцевое. Не настоящее. Да нет, всё в порядке. Всё как всегда. Костик целует меня в щёку холодными с улицы губами. И пружина в груди, вместо того чтобы ослабнуть, свивается, кажется, ещё туже. Может, мне уже кажется, что я слышу лёгкий аромат приторных духов. Даже не аромат – шлейф. – Детка, ты как всегда восхитительна. Что у нас на ужин?

Его не накормили там, где он был? Господи, я накручиваю себя. Это неправильно. Костик не любит истерик. А я правильная жена.

– Ты поставил пароль на планшет? – интересуюсь я, наливая в фарфоровую супницу борщ. Стараюсь звучать буднично. Спокойно.

– Да. Мой онлайн-банк потребовал. Для безопасности.

Господи, ну конечно. Как же всё просто. Костик не нервничает. Расправляет белоснежную тканевую салфетку, стелит её на колени. – Машуля, я сто раз тебе говорил, купи себе свой планшет.

– Я не люблю. Ты же знаешь, – дёргаю я плечом. Да, всё просто. Банк, пароль, мой муж. Вот только как быть с не до конца мною прочитанным сообщением. Сомнения колышутся в душе душным туманом. Мешают дышать. – Просто хотела прочитать статью про…

Про что? Про измены? Про обманутых жён? Про молодых любовниц? Про седину в бороду? Господи, ну ведь скорее всего есть объяснение всему. Да точно есть.

– В борще не хватает соли. Маруся, – Костя промакивает губы кипёной тканью, оставляя на ней розовые свекольные пятнышки. Меня передёргивает от чего-то это, в сущности, правильное осквернение чистоты. – Учти, пожалуйста, на будущее. Пампушки восхитительны.

– Котик, а кто тебя заждался? – вдруг выпаливаю я. Никогда не теряла выдержку, но сегодня… Борщ ему не досолен? Борщ? Господи, у меня в душе ураган, а ему борщ не досолен. Да что со мной? Словно разбивается что-то внутри. Какая-то стена стеклянная.

– Не понял? – приподнимает бровь мой муж. – Детка, ты здорова?

– Тебе пришло сообщение. Я случайно увидела пуш. Там тебя кто-то заждался, – воздух выходит со свистом из сжавшихся связок. – Кто, Костя?

– Маш, ты чего? – удивление в глазах мужа кажется мне поддельным. – Ты ревнуешь, что ли? С ума сошла? Я с работы домой, из дома на работу. Когда бы мне успеть?

Да. Да, чёрт возьми, он прав. Я просто напрасно разбила чёртову витрину, в которую превратилась моя жизнь.

– Ты уже просто сходишь с ума. Я понимаю, ты одна, тебе скучно. Обещаю, что возьму выходной. Кстати, нас Борис пригласил в гости за город. Съездим, развеемся. Ты снова всех затмишь. Ты же у меня эталонная…

Да. Эталонная. Я не хочу ехать за город, общаться с Борисом и его очередной, ещё более молодой женой. Они у него год от года всё моложе и моложе. Я не хочу снова смотреть, как мой муж заискивает перед своим боссом. Не хочу поддерживать идиотские разговоры, крутящиеся вокруг тряпок, силикона в сиськах и Куршевеля. Я страшно устала. А чего я хочу?

– Конечно, милый, – снова улыбаюсь я. По инерции, потому что так надо.

– Наденешь новые серьги. Ну же, не дуйся. Тебе всё просто показалось, родная.

– Тогда покажи мне полные сообщения, – словно чёрт меня дёргает за язык.

– Конечно. Сразу после ужина. Но я тебя накажу потом за неверие, – раздражённо хмыкает муж, и в его глазах появляется огонь. – Ох, что я сделаю с тобой.

Сердце колотится в рёбра. Что я хочу? Ответ на этот вопрос отходит на третий план. Я ведь люблю мужа. Очень люблю. Он идеальный. Я должна соответствовать. Грудь сдавливает в предвкушении…

Достаю из духовки утку. Сервирую. Веточка тимьяна, клюквенный соус, кусочек золотой пищевой фольги.

Сейчас он мне покажет сообщения, и я пойму, что просто дура. Накрутила себя. Нужно записаться к психологу. И записаться ещё и на йогу, чтобы не было времени сходить с ума. Завтра же сделаю. А пока надо записаться к парикмахеру. Не ехать же за город без укладки.

Прямо сейчас возьму мой ежедневник и…

Мария

Костик ест спокойно. Размеренно. А у меня в груди растет дыра. Улыбаюсь, подаю мужу салфетку. Но по-настоящему хочу сейчас схватить со стола тарелку и опустить ее на голову довольного мужа. Я не знаю, что со мной происходит. Впервые меня посещает подобное желание. И это пугает.

А я ведь не такая. Я люблю мужа. Я всегда тащусь, когда он вот так ест, растягивая удовольствие. Это значит, ему вкусно и он доволен.

Всегда тащусь, но не сейчас. Надо сходить к врачу. Проверить гормоны. Надо, надо, надо…

Костик доедает утку. Размеренно собирает с тарелки кусочком хлеба остатки подливы, делает глоток воды из кристально чистого стакана. Все как всегда, вроде. Улыбается. Дыра в груди начинает потихоньку затягиваться. Пульсирует, словно рана, начавшая подживать, но расковырянная снова.

– Ну что, Маруся. Пойдем, покажу тебе свою ужасно страшную тайну, которую ты себе выдумала. Глупышка ты у меня.

Ненавижу, когда он так меня зовет. И вот эту снисходительность в его взгляде и улыбке.

Господи, что я несу? Я идеальная жена. Я мужа обожаю. Я его боготворю. Я не могу ненавидеть в нем что-либо.

Устала просто. Сейчас все выяснится, и мы вместе с Костей посмеемся над моей бабьей глупостью. Потом включим телевизор или Шопена послушаем. Или… Внизу живота свивается тугой ком.

Я иду за мужем в гостиную. Натянута, как струна. Хотя и понимаю, что полная дура. Ну разве был бы он так спокоен, если бы действительно ему писала другая женщина. Слово «любовница» даже в мыслях не хочу произносить. Ну, конечно, я просто накрутила себя.

– Так, вот планшет, – Костик берет в руки чертов гаджет. Делает несколько едва уловимых пасов над экраном, пароль вводит. Он легкий. Пароль у него – день рождения Мишутки. Ледяные клещи, сжимающие душу, слабнут. Мой муж – настоящий семьянин. И как я могла подумать, что в его компьютере, в котором даже пароль родной и теплый, может быть какая-нибудь гадкая развратная переписка? Глупость несусветная. Правда же? Я ведь ради Кости даже с семьей своей порвала общение. Сестре не звонила два года только потому, что она назвала моего мужа лицемером. Он настоящий. Он…