— Сейчас принесу. И кое‑что к нему. — тёплая улыбка осветила его лицо, — а твои компаньоны могут пока выбрать заказ из меню.

Пока Серая с Максом переговаривались, кто-то уже смотрел меню, а кто-то только раздевался, но все одним глазом наблюдали за милой беседой. Хорошо что никто не додумался комментировать заботу хозяина кафе по отношению к Серае.

Пока он ходил на кухню, команда полностью устроилась за столиком и успела сделать заказ.

Кристина с восторгом оглядывала полки с баночками и старинными кружками. Халим сел у окна, откуда было видно улицу, но при этом не слепил свет фонарей. Лидия села так, чтобы держать в поле зрения дверь, будто по привычке оценивала возможные угрозы. Дмитрий устроился рядом с ней, но так, чтобы не казаться навязчивым. Пётр и Джин внимательно перечитывали меню и обсуждали зимние десерты.

Когда Макс вернулся, он поставил перед Серой кружку с взваром, от которой шёл лёгкий пряный пар, и тихо сказал:

— Пусть сегодня будет спокойно. Ты это заслужила.

Все получили свои напитки и небольшие угощения. Халим поднял кружку с чаем.

— За команду. За то, что мы делаем вещи, которые действительно нужны людям.

Все поддержали тост, и в этом простом жесте было столько тепла, что Серая почувствовала, как внутри что‑то щёлкнуло на место.

Потекли разговоры и переживания за заказ. А когда разговоры стали тише, Халим спокойно сказал:

— Серая, ты ведь уже думала про патент. Сейчас самое время. Пока идея свежая, пока мы помним все нюансы. — компания высказала за патент и притихла в ожидании решения. Ведь патент в данном случае будет оформлен от имени руководителя артефакторской компании, но с перечислением сювсех участников разработки.

Серая на секунду замерла, мысленно перебирая все «за» и «против». Ей не хотелось, чтобы их изобретение превратилось в инструмент, но она понимала: если не зафиксировать технологию, её могут скопировать и использовать без учёта этических границ. Да и выгода будет упущена. Дела за последние два месяца хоть и улучшились, но всегда есть куда расти.

— Ты прав, — наконец сказала она. — Завтра же начну оформлять.

Посидев в кафе ещё с час все разошлись по домам.

И на следующий день Серая действительно села за бумаги. Черновики, схемы, описания принципов работы, результаты тестов — всё это складывалось в аккуратную папку. Через неделю курьер унёс документы в патентное бюро, и Серая наконец позволила себе выдохнуть.

А ещё через неделю в конторе появился человек, который выглядел не как военный, а как человек системы — спокойный, собранный, в строгом костюме без лишних деталей. Его манеры были сдержанными, но не холодными: он не пытался давить, а скорее предлагал сотрудничество. Это был представитель Министерства здравоохранения — доктор Красин, специалист по сенсорной нагрузке и психофизиологическому благополучию.

Он вошёл ровно, без лишней суеты, снял пальто и передал его Халиму с коротким благодарным кивком. Его взгляд был внимательным, но не цепким — скорее, изучающим, как у врача, который старается не напугать пациента. Даже его поза — чуть расслабленная, но собранная — говорила о том, что он привык работать с людьми.

— Прошу уделить мне несколько минут времени госпожи Сераи — сказал он, обращаясь сразу к Серае. — У меня есть предложение от Министерства здравоохранения по поводу патента на тишину.

Халим тут же предложил провести гостя в кабинет Серой, а сам остался внизу, вместе с остальными. Кристина с Джином переглядывались как свидетели не бывалого события в их жизни. Джин относил по просьбе Кристины починенный артефакт в приёмную, вот и стали свидетелями разговора. С небольшой тревогой они вернулись в большую мастерскую и поделились увиденным, кто‑то нервно постукивал пальцами по столу, кто‑то делал вид, что проверяет инструменты, но все думали об одном: что сейчас решается не просто сделка, а будущее их конторы.

В то время в кабинете Серая разворачивался разговор о патенте.

— Доброго утра, госпожа Серая. Я Антоний Красин. Министерство здравоохранения заинтересовано в вашей технологии на тишину, — начал Красин, сидя напротив Серой и держа на коленях тонкую папку. Он не пытался её раскрыть, не выкладывал документы напоказ — просто держал, как напоминание о работе. — Мой отдел занимается вопросами реабилитации, при сенсорной перегрузки, особенно у людей с повышенной чувствительностью, у пациентов с расстройствами восприятия, у тех, кто восстанавливается после травм. Ваша разработка может стать важным инструментом реабилитации. Мы готовы выкупить патент.

Серая внимательно слушала и не спешила с ответом. Она смотрела на доктора Красина, пытаясь увидеть в нём не чиновника, а человека, который действительно хочет помочь. В её голове крутились мысли: «Если это поможет тем, кто страдает от шума, это правильно. Но что, если технологию начнут использовать массово, не учитывая индивидуальные особенности? Как бы всё предусмотреть? Это опять возвращается моя привычка всё контролировать.»

— Эта технология создавалась для того, чтобы помогать людям слышать себя. Не для того, чтобы делать лечение универсальным шаблоном, — сказала она твёрдо.

Красин чуть склонил голову, будто принимая её право на этот вопрос. Его реакция была спокойной, без раздражения — скорее, как у человека, который привык, что важные решения требуют обсуждения.

— Мы не стремимся к стандартизации там, где она вредна. Напротив: наша цель — создать условия, в которых человек сможет восстановить контакт с собой. Мы можем прописать условия использования, включить пункт о недопустимости применения технологии без предварительной консультации со специалистом.

Серая сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— А если министерство начнёт навязывать эту технологию? — бывали грустные случаи в истории, когда один метод лечения объявляли чуть ли не панацеей от всех болезней, — Если её будут выдавать как стандартное средство, не разбираясь, кому и когда она нужна? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Доктор не отвёл взгляда. Его пальцы чуть коснулись папки, будто напоминая, что у него есть аргументы, но он не собирается ими давить.

— Любое медицинское средство требует индивидуального подхода. Мы не планируем делать из вашего артефакта таблетку от шума. Мы хотим создать методику его применения, где ключевую роль будет играть врач.

Серая помолчала, взвешивая каждое слово. В её сознании мелькали образы: госпожа Вейн, которая наконец услышала тишину; команда, которая столько сил вложила в этот артефакт; и люди, которым эта технология могла бы помочь не потерять себя в хаосе звуков.

— Мне нужно время, — наконец сказала она. — День или два.

Красин кивнул, будто ожидал такого ответа. В его взгляде мелькнуло уважение — не показное, а настоящее, как к равному собеседнику.

— Хорошо. Я дам вам время. Но хочу, чтобы вы знали: мы ценим вашу честность. И ваше условие справедливо.

Он оставил на столе визитку с контактами, папку с вариантами использования артефакта на тишину и вышел, закрыв за собой дверь. Его шаги по лестнице прозвучали ровно и спокойно, без спешки.

Внизу Красина встретил весь состав конторы, но никто ему ничего не сказал. Халим подал Красину его плащ и пожелал хорошего дня.

Халим первый увидел спускающуюся и притихшую Серую. Он тут же поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Так, не суетимся. У нас ещё шесть мелких заказа, два ремонта бытовых артефактов и проверка резонаторов перед эксплуатацией артефактов для обогрева здания. Работаем. А Серая сейчас всё решит.

Ребята вздохнули, но послушались. Инструменты снова зазвенели, бумага зашелестела, и контора вернулась к привычному ритму.

Позже, когда все разошлись, Серая попросила Халима проверить информацию о докторе Красине и Министерстве здравоохранения.

— Сделай это тихо. Без лишнего шума. Просто узнай, кто он и что за структура.

Халим кивнул.

— Сделаю. Завтра к обеду всё будет.