И в этой тишине, в этом тёплом, настоящем «рядом» было больше магии, чем во всех артефактах мира.
Бонус. «Тени в беседке»
Кристина постучала в приоткрытую дверь кабинета Халима. Тот сидел, склонившись над толстой папкой с отчётами, и что-то помечал карандашом.
— Халим, тут заказ от мисс Маргарет из мини‑парка у набережной. Говорит, по вечерам беседка «оживает». Я знаю этот парк, он в квартале от моего дома. Можно взять с Артёмом? Он пусть потренируется на чём-то не слишком опасном.
Халим поднял на неё спокойный взгляд, чуть прищурился:
— С Артёмом… Ладно. Пусть учится. Но ты за него отвечаешь.
— А госпожа Серая?
— И Серой я сам скажу, чтобы была в курсе, если вдруг понадобится подстраховка.
Кристина кивнула, чуть улыбнулась:
— Спасибо. Не подведём.
Кристина выйдя из малой мастерской сразу встретила Артёма обрадовав заказом.
— Кристина, я может и рад был бы выполнить заказ, — было видно что предложение Кристины ему льстит, — но парни покидали задачи и я не уверен что выполню их сегодня все.
— Ничего страшного, мы выдвигаемся в семь вечера. У тебя есть время. — Кристина смотрела на него прямо и улыбалась, ведь понимала что он приложит все силы чтобы и задачи выполнить и на выезд попасть.
Так и получилось, Артём выполнил все задачи и даже успел попить чаю.
"А зачем я вообще спешил, — долго посмотрев на часы Артёма догнала мысль, — рабочий день ведь до восемнадцати часов, а парк находится в получасе ходьбы от конторы." грустно вздохнув он просто решил отдохнуть за кружкой чая.
Они встретились у входа в парк ровно в восемь. Солнце уже село, фонари зажглись, и парк будто стал чужим: дорожки темнели, кусты казались слишком густыми, а беседка в центре — будто нарочно стояла на виду, как приманка.
Артём нервно поправил ремень с держателями для модулей:
— Ты уверена, что это не ловушка?
Кристина усмехнулась:
— Ловушка — это когда ты берёшь заказ, не зная, что внутри. А тут хозяйка честно сказала: «по вечерам оживает». Значит, есть шанс подготовиться.
Они расставили оборудование у дорожки: датчики, катушки, модули. Кристина проверяла соединения, Артём записывал стартовые показатели. В воздухе пахло мокрым деревом и чем-то ещё — тяжёлым, будто парк хранил старые секреты.
Когда последние отсветы дня растворились, началось.
Из беседки потянулись полупрозрачные фигуры. Полуголые девушки и парни, с преувеличенно плавными, почти театральными движениями. Парни кружились рядом с Кристиной, изгибались, тянули к ней руки, но она смотрела на них, как на неисправные механизмы: спокойно, оценивающе, без дрожи. А вот Артём…
Один из образов — девушка с распущенными волосами и насмешливой улыбкой — скользнула к нему вплотную. Наклонилась, шепнула прямо в ухо: «Ты такой серьёзный… А ведь тебе хочется совсем другого, правда?»
Артём покраснел так, что даже в полумраке было видно, как щёки вспыхнули. Он дёрнулся, уронил катушку, а когда другая фигура, парень с ленивой ухмылкой, протянул к нему руку, будто собираясь провести ладонью по плечу, Артём отшатнулся так резко, что чуть не сбил стойку с датчиками.
Шёпот становился громче, обрастая подробностями. Одна из теней наклонилась и прошептала: «Смотри на меня… тебе ведь нравится, когда на тебя смотрят…» Другая добавила чуть слышно: «Ты можешь не притворяться, что тебе всё равно. Мы видим, как у тебя сердце стучит…»
Кристина поняла: они пытаются совратить, бьют по уязвимому. Она шагнула вперёд, закрывая Артёма собой, и щёлкнула тумблером на модуле. Вспышка тусклого голубого света заставила образы отступить на шаг, они зашипели, как капли воды на раскалённой плите.
Но этого хватило лишь на секунду. Потому что в тот же миг Артём почувствовал, как его собственная тень, чёрная и вязкая, будто ожила. Она потянулась вверх, обтекая его бок, и вдруг попыталась приласкать — не мягко, а настойчиво, почти грубо, и самое страшное было в том, что он ощутил это сквозь одежду, будто кто-то провёл ледяной, шершавой рукой по рёбрам.
Он закричал не от боли, а от отвращения и ужаса, рванулся назад, потерял равновесие и повалил Кристину на землю. Она успела только выдохнуть «Осторожно!», а потом они уже лежали, и вышло так, что он оказался между её ног, уткнувшись лицом в грудь, а платье от падения и трения задралось до бедра.
На секунду всё замерло: тени, дыхание, даже парк будто затаил воздух.
Артём пришёл в себя первым. Он поднял голову, увидел, где он и в какой позе, и покраснел ещё сильнее, чем от шёпота.
— Не двигайся, — хрипло прошептал он. — Прости… мне просто… там тень… она…
Кристина не стала ни смеяться, ни ругать. Она просто положила ладонь ему на плечо, твёрдо, чтобы он понял: она здесь, она его не осуждает.
— Я поняла. Тень. Держи меня. Просто держись за меня, пока я ставлю контур.
Она не убирала руку, не пыталась вырваться. Вместо этого она потянулась свободной рукой к модулю, щёлкнула ещё одним тумблером, и контур начал расти, как ледяная паутина. Тени зашипели громче, закружились, но уже не могли подойти вплотную.
Артём наконец смог оторвать взгляд от её лица с румянцем, посмотреть вперёд, на беседку, и собрать мысли.
— Держи, — повторила Кристина. — А я сейчас всё сделаю.
Но когда Кристина поднялась, Артём всё ещё испытывающий чуждую для него смесь эмоций принялся сосредоточенно помогать Кристине, чтобы не унесло туда, где шёпот становится правдой.
Через несколько минут контур замкнулся. Тени начали таять, теряя очертания, превращаясь в дым, который ветер уносил в темноту.
Только когда они закончили работу с контуром, Артём заговорил.
— Прости, — пробормотал он, не глядя на неё. — Я не хотел… я просто… эта тень…
Кристина поправила платье, не делая из этого драмы, и тихо сказала:
— Ты не виноват. Они бьют по тому, что стыдно показывать. Ты среагировал, как любой живой человек. Главное, что ты удержался.
Он наконец посмотрел на неё:
— Я не поддамся. Больше не поддамся.
В беседке они нашли небольшой артефакт: гладкий овальный камень с вытравленными символами. Он лежал под скамьёй, прикрытый платком, будто кто-то хотел спрятать его, но не успел или не решился забрать.
— Похоже, кто-то использовал его для своих игр, — тихо сказала Кристина, осторожно поднимая камень пинцетом и укладывая в экранированный контейнер. — Для интимных, фривольных… чтобы создавать иллюзии, которые будоражат. Но почему не забрал — непонятно.
— Может, испугался, что кто-то заметит. А может, понял, что не может контролировать. — Артём кивнул сам себе, всё ещё бледный, но уже собранный. — Или ему стало стыдно.
Кристина чуть улыбнулась:
— Иногда это самое сильное чувство. Даже сильнее страха.
Отчёт они сдали Лидии. Та внимательно выслушала, посмотрела на контейнер с артефактом, потом на Артёма, который старался держаться ровно и не опускать глаза.
— Вы сделали всё правильно, — спокойно сказала Лидия. — Нашли источник, поставили контур, не дали ему распространиться. И… без лишних геройств.
Артём чуть выпрямился:
— Никаких геройств. Просто… не хотелось, чтобы это продолжалось.
Лидия чуть наклонила голову, будто оценивая не слова, а то, что за ними:
— Хорошо. Это и есть профессионализм: когда ты делаешь дело, даже если тебе страшно и неловко.
Кристина улыбнулась краем рта:
— Он молодец. Держался до конца.
Артём покраснел снова, но теперь не от стыда, а от неловкой гордости.
Ночью Артёму снилась Кристина. Только во сне она не спасала его — она шептала ему те же слова, что и тени, но не насмешливо, а мягко, почти ласково, и от этого сна он просыпался в холодном поту, резко садился на кровати и шептал: «Это просто сон. Это неправда».
А Кристина в это же время просыпалась от другого сна: ей снился Артём, спокойный и уверенный, тот, каким он стал в последние минуты работы. И во сне он смотрел на неё без смущения, будто уже прошёл через стыд и теперь знал, что между ними есть не только работа. Она лежала, прижавшись щекой к подушке, и чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро.
