В полузащите располагались Международное Право, Гуманитарная НПО, Независимая Пресса на Грантах и Эксперт по Демократии. Они выглядели благородно, почти прилично, но каждый их пас шёл только туда, где мораль совпадала с интересами хозяев. В атаке ждали Санкции, Эмбарго и Блокада. Чуть позади них двигалась Гуманитарная Интервенция, самый улыбчивый из нападающих, потому что умел наносить удар под музыку спасения.

Василий в комментаторской кабине сразу заметил состояние сборной Человечества.

— Дорогие зрители, команда Наташи испытывает значительные трудности. Мы видим бледные лица, медленные движения, игроки явно не восстановились после матча с Фармацевтической индустрией.

Алисия смотрела на поле с тревогой.

— Я не думаю, что это обычная усталость. После вчерашней странной победы что-то изменилось. Фармацевтическая индустрия ушла с поля слишком довольной.

— Вы хотите сказать, что поражение 0:4 было частью плана?

— Я хочу сказать, что если враг улыбается после разгрома, стоит проверить, не начался ли настоящий матч позже.

Свисток прозвучал, и Сборная Мирового Лицемерия сразу начала играть так, как и ожидала Наташа: красиво, торжественно, с постоянными жестами в сторону судьи и камер. Международное Право держало мяч ровно до тех пор, пока ему было удобно. Гуманитарная НПО широко разводила руками каждый раз, когда кто-то из сборной Человечества пытался отобрать мяч. Независимая Пресса на Грантах бежала по флангу с микрофоном, успевая одновременно вести мяч и объяснять зрителям, почему любая атака Запада — это сложный моральный выбор.

Роберто попытался сделать рывок к Санкциям, но ноги предали его на третьем шаге. Он успел поставить корпус, сбить темп атаки и отдать мяч Хуане, однако сразу после этого согнулся, пытаясь восстановить дыхание.

— Живой? — крикнул Луис из ворот.

— Формально, — ответил Роберто.

Хуана приняла мяч в центре поля, но вокруг неё сразу сомкнулись Эксперт по Демократии и Монарх Дорогой Нефти. Первый пытался объяснить ей, что её движение недостаточно институционально, второй просто перекрывал дорогу животом и золотой улыбкой. Хуана чуть не потеряла мяч, но в последний момент протолкнула его на Франко.

Франко был единственным, кто ещё мог двигаться достаточно резко, хотя и он выглядел измученным. Он ушёл от Тирана Правильного Голосования, дождался, пока Блокада бросится на него сбоку, и отдал обратный пас Хуане. Перед ней открылось несколько метров свободного пространства.

Наташа у бровки резко подняла руку.

— Бей!

Хуана ударила.

Это не был красивый удар. Не было идеального разбега, точного положения корпуса, блестящей техники, которая заставляет комментаторов говорить о чистом мастерстве. Это был удар человека, которому плохо, но который отказывается падать. Мяч пошёл низом, задел ногу Генерала с Нужной Базой, изменил направление и медленно, почти мучительно покатился к воротам.

Непогрешимая Репутация бросилась поздно. Его белая перчатка скользнула по траве, но мяч уже пересёк линию.

Человечество 1–0 Мировое Лицемерие

Стадион взорвался так, будто люди не просто увидели гол, а почувствовали, сколько боли стоило это движение. Хуана не побежала праздновать. Она сделала несколько шагов, опустилась на одно колено и закрыла лицо руками. Франко подбежал к ней первым, потом Наим, потом Роберто, который едва держался на ногах, но всё равно обнял её за плечи.

Василий почти кричал:

— Хуана забивает! Сборная Человечества открывает счёт, несмотря на очевидную слабость всей команды!

Алисия тихо добавила:

— Иногда гол забивает не нога. Иногда его забивает упрямство.

Сборная Мирового Лицемерия не выглядела напуганной. Двойной Стандарт, их тренер, только поправил галстук и поднял два пальца, показывая две разные инструкции: одну для своих, другую для всех остальных. Сразу после этого Эмбарго получил мяч и пошёл вперёд. Он двигался тяжело, как закрытая граница. Блокада открывался справа. Санкции бежал слева, скованные цепями, которые почему-то мешали не ему, а всем вокруг.

Луису пришлось вступить в игру на двадцать пятой минуте. Гуманитарная Интервенция пробил из-за штрафной, мяч летел под перекладину. Луис прыгнул, достал его кончиками пальцев и перевёл на угловой. Приземление получилось болезненным. Он остался лежать на траве на несколько секунд дольше обычного.

Наташа побледнела.

— Луис!

Он поднял руку, показывая, что жив.

— Пока да!

Игра шла тяжело. Сборная Человечества не могла прессинговать, не могла долго держать мяч, не могла бежать так, как бежала в предыдущих матчах. Каждый отбор требовал слишком много сил, каждый рывок заканчивался кашлем, каждый пас казался маленькой победой над собственным телом.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

На табло объявили замену у Сборной Мирового Лицемерия.

С поля ушёл Президент Временной Полезности. Вместо него из тоннеля вышел новый игрок в тёмно-синей форме соперника, с золотыми линиями и эмблемой маски на груди.

Алессио.

Стадион замер.

Франко перестал двигаться. Роберто выпрямился, забыв на секунду о слабости. Луис вышел на шаг из ворот. Хуана открыла рот, но не произнесла ни слова.

Только Наташа не удивилась.

Она стояла у бровки спокойно, почти неподвижно. В её глазах впервые за весь матч мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Василий не сразу нашёл слова.

— Алессио выходит на поле… но не за сборную Человечества. Он в форме Мирового Лицемерия. Я не знаю, что сказать.

Алисия посмотрела на Наташу.

— А Наташа, кажется, знала.

— Вы думаете, это было запланировано?

— Я думаю, мы сейчас узнаем.

Алессио вышел в полузащиту, получил мяч от Международного Права и сделал вид, что собирается начать атаку против своих бывших товарищей. Франко смотрел на него так, будто хотел одновременно ударить и обнять.

— Ты серьёзно? — крикнул он.

Алессио не ответил.

Он обвёл Хуану, прошёл мимо Роберто, который даже не попытался его остановить, потому что был слишком поражён, а потом развернулся лицом к собственным воротам.

На трибунах поднялся шум.

Двойной Стандарт вскочил со скамейки.

— Не туда! Не туда, идиот!

Алессио ускорился.

Перед ним оказался Непогрешимая Репутация, вратарь Мирового Лицемерия, который сначала решил, что это какая-то комбинация. Когда он понял, что Алессио действительно бежит к своим воротам, было уже поздно.

Алессио остановил мяч у линии штрафной, поднял голову, улыбнулся прямо в ближайшую камеру и пробил в угол.

Мяч влетел в ворота Мирового Лицемерия.

Автогол.

Человечество 2–0 Мировое Лицемерие

Стадион взорвался не сразу. Сначала наступила секунда абсолютного молчания, в которой весь мир пытался понять, что именно он увидел. Потом раздался такой крик, будто трибуны одновременно рассмеялись, взорвались и освободились от какого-то тяжёлого подозрения.

Алессио подбежал к камере, высунул язык и показал большой палец.

Президент футбола в ложе вскочил.

— Что это такое?!

Женщина в сером костюме впервые за долгое время искренне улыбнулась.

— Похоже, это футбол.

Франко стоял на поле с открытым ртом. Потом он начал смеяться. Смех быстро перешёл в кашель, но он всё равно смеялся.

— Я убью его, — сказал он. — Потом обниму. Потом снова убью.

Роберто посмотрел на Наташу.

— Ты знала?

Наташа пожала плечами.

— Я сказала, что мы тоже будем жульничать.

Луис из ворот поднял обе руки.

— Моя любовь, я официально боюсь твоих планов.

— Правильно делаешь, — ответила она.

После второго гола матч практически закончился как борьба. Сборная Мирового Лицемерия потеряла равновесие. Их сила была в уверенности, что только они имеют право менять правила, подменять смыслы и использовать чужую слабость. Когда против них применили их же метод, но честнее и смешнее, они не смогли быстро прийти в себя.

Алессио, правда, недолго оставался на поле. Двойной Стандарт немедленно потребовал обратную замену, но пока судья разбирался, кто именно имеет право удалять игрока, который только что забил в собственные ворота намеренно, Алессио успел пройти мимо Франко.