Почувствовав, что снова может двигаться без дрожи в коленях и руках, Лена поднялась на ноги и выключила магнитофон. Из открытой форточки потянуло весенним холодом, в короткой маячке и шортиках без энергичных движений она стала замерзать, поэтому, прежде чем отправиться в душ, Лена захлопнула форточку и даже задёрнула шторой окно. И, что удивительно, как только девушка отступила от закрытого окна, мигрень ее тут же улетучилась, словно её никогда и не было. Головная боль стихла, и Лена почувствовала себя удивительно хорошо, будто заново на Свет родилась.

В ванной, прежде чем зайти под душ, Лена, как всегда, придирчиво осмотрела своё «жирное» тело и впервые за два последних года (с тех пор как у неё появилось эта болезненная тяга к похуданию) осталась на все сто довольна увиденным. На плоском, без малейшего изъяна животике наконец-то проступили вожделенные чашечки пресса, попка стала точно такой упругой и подтянутой, как она всегда хотела, а груди, словно два наливных яблочка, с вызывающе оттопыренными, очень сексуальными сосочками, стали заметно объемнее, бёдра и голени из-за увеличения мышечной массы то же сделались более выразительными, что придало преобразовавшейся фигуре ещё больше женственности.

С замирающим сердцем девушка встала на весы, и через пару секунд, когда маятник стрелки устаканился, аж ахнула от изумления. Несмотря на явное увеличение объёмов на груди и в ногах, её вес оказался даже на два килограмма меньше, чем был перед началом тренировки. С ней приключилась самое настоящее чудо. Как в сказке, из гадкого утёнка в одночасье она превратилась в прекрасного лебедя.

Подтверждение тому, что увиденный в зеркале образ не был лишь желанным плодом её не на шутку разыгравшегося воображения, последовало тут же, по выходу Лены из ванной. Когда, укрытая одним лишь закреплённым на груди широким махровым полотенцем, девушка, стоя в коридоре перед большим, в полный её рост, зеркалом, сушила феном мокрые после душа волосы, проходящий мимо отец невольно покосился на выпирающие из-под полотенца прелести дочери и, смутившись, растерянно пробормотал:

— Малышка, какая ты у нас стала красавица!

А когда вечером того же дня накрашенная и в эффектном блестящем розовом плаще, поверх чёрного вечернего платья, в чёрных чулках и чёрных же туфельках на шпильках, подчёркивающих красоту преобразившихся ножек, Лена вышла из дома, она хоть и замёрзла тут же в этом не по погоде лёгком одеянии, зато задуманной цели добилась, и стала, как магнитом, притягивать к себе взгляды всех встречных мужчин.

Интерлюдия 5

(продолжение)

Поначалу такое повышенное внимание к своей еще вчера неприметной персоне было лестно девушке, но после того, как на остановке пара пьяных ублюдков, перегородив дорогу, попыталась облапать Лену, затянувшаяся эйфория рассеялась, как дым. Оказалось, что у красавицы на немноголюдных по вечернему времени улицах спального района возникает куда как больше проблем, чем у так-себе-неприметной девчонки. Кое-как отбившись от пьяных «поклонников», Лена тормознула проезжающее мимо такси и, как в убежище, запрыгнула на заднее сиденье «волги». Понятливый водитель тут же вдавил педаль газа в пол, и оставшиеся с носом пьянчуги в бессильной злобе разразились грязной матерной бранью вслед скрывающейся за поворотом машине.

Отдышавшись, девушка назвала адрес нужного ей кафе, и до места встречи с подругами в итоге добралась самой первой — это удовольствие обошлось ей в триста пятьдесят рублей. От выклянченной у отца на «погулять с подружками» тысячи остались чуть больше половины, что существенно ограничило текущие ленины возможности.

«Конечно девчонки выручат. Займут сотню-другую до завтра и на коктейльчик в клубе хватит. Но как потом домой возвращаться? — мысленно рассуждала Лена, на автопилоте проходя через все кафе в дальний и неприметный со входа закуток к их с подружками любимому столику у последнего окна, расстегивая и вешая на стоящую воле стола стойку-вешалку блестящий розовый плащ, усаживаясь на стул и заказывая подбежавшему тут же официанту стакан колы. — На такси после клуба денег уже точно не будет, а возвращаться пешком в час ночи от станции метро, после последней электрички, как показал сегодняшний инцидент, теперь для меня-красотки стало слишком рискованно…»

— Алябина, ты что ли? — оторвал ее от тягостных думок звонкий голосок Светы Роговой, одной из трех ее лучших подружек, на встречу с которыми Лена и приехала в это кафе.

Пышнотелая брюнетка Света была примерно одного с ней роста. Эта вечно улыбающаяся хохотушка сегодня была одета в ярко-желтую куртку, черную короткую, до середины бедер, юбку, желтые шерстяные чулки и черные, до колен, сапоги на шпильке.

— Ну ничего себе, подруга! — продолжала заливаться Светка. — Тебя прям не узнать! Я валяюсь! Как это ты смогла за ночь так преобразиться! Зотова, ты глянь, какой наша Леночка стала.

— Вижу, я вижу, чего разоралась-то на все кафе. Вон, уже люди на нас оборачиваются, — шикнула на нее Таня Зотова — вторая ленина подружка, появившаяся в кафе сразу же за Светланой.

Тонкая, как тростинка, Таня являла собой полную противоположность Светки. Ее русые волосы, в отличии от всклокоченной львиной гривы на голове подруги, были заплетены в косы и тщательно уложены в замысловатую прическу. На строгом, неулыбчивом лице присутствие косметики было сведено к минимуму. Одежда ее в тон лицу, была строгая, но элегантная. Длинное светло-коричневое пальто, коричневые брюки и такого же цвета изящные полусапожки на невысоком каблуке.

— Ленчик, привет, — кивнула подружке Таня.

— Привет, — откликнулась Лена.

— Не, ну ты глянь, как Алябина за ночь расцвела, — не унималась Светка, стягивая куртку и вешая ее поверх лениного плаща. Под курткой у нее оказалась желтая рубашка с кружевным полупрозрачным воротом, через который открывался роскошный вид на шикарную грудь четвертого размера. — Просто умереть не встать! Ну-ка колись, подруга, чем это ты себя так преобразила?

— Ну чего ты так раскричалась, в самом деле, садись давай, — попыталась урезонить шумную Рогову Лена.

Света наконец шумно плюхнулась на соседнее с Леной место и, усаживаясь поудобнее, нечаянно пихнула локтем проходящую к вешалке Таню.

— Эй, аккуратней! Наела, блин, телеса, — пихнула коленом стул ушибленная подруга и, пройдя к стойке, скинула пальто и повесила на свободный крючок вешалки. Под пальто у нее оказался тонкий свитерок, такой же светло-коричневый, как и пальто, два жалких бугорка под которым, на фоне выдающихся прелестей подруг, казались смехотворно маленькими.

— Лен, ты видела, как эта селедка меня толкнула? — возмутилась неугомонная Светка и, развернувшись обратно к Тане, добавила: — Да я девушка видная, и мужики мне в след оборачиваются, понятно! А если у тебя с этим проблемы, нечего на других озабоченность свою срывать.

— Девочки, не ссорьтесь, — поспешила вмешаться в назревающий скандал Лена. — Тань, не слушай ты ее, это ж Светка, ты ж ее знаешь — у нее не язык, а помело. У тебя симпатичная спортивная фигурка. Садись.

— Тоже мне симпатичная — кожа, да кости, — фыркнула Светка. — И одежда вся на ней, как на швабре, болтается.

— Слышь, Рогова, ты прежде, чем чушь всякую молоть, головой хоть думай иногда! — возмутилась Лена.

— Оставь, Лен, чем ей думать-то, все мозги давно уже жиром заплыли, — наконец нанесла ответный удал Таня, усаживаясь по левую руку от Лены. — Чья бы корова мычала. Прежде чем других оскорблять, ты, Светик, сперва к себе повнимательней приглядись. Вон, жопа жирная какая — на стуле не помещается. И подбородков у тебя гораздо больше, чем у нормальных людей.

— Получи, скелетина! — цапнув из стоящей на столе вазочки пару треугольных салфеток, и кое-как скомкав их в кулаке, Света швырнула получившийся легкий снаряд в лицо Татьяне.

— Ах ты!.. — взбеленилась тихоня и в свою очередь потянулась за салфетками.