Бывший диктатор магической Британии обнаружился за своим шикарным столом красного дерева, заваленным причудливыми серебряными приборами, которые больше не жужжали и не выпускали колечки дыма. Дамблдор сидел в кресле-троне, одетый в тёмно-синюю мантию, шитую серебром. Глаза старика были закрыты, а на лице застыло выражение странного умиротворения. На столе перед ним, на специальной подставке, лежала его узловатая волшебная палочка. Создавалось впечатление, будто Дамблдор просто решил немного передохнуть. Но Джейсон за обе свои жизни повидал немало покойников и был совершенно уверен: старый политик мёртв. Рядом с палочкой лежал конверт, подписанный витиеватым почерком и адресованный Джейсону Ориону Блэку.

Трогать Джейсон тогда ничего не стал — старая привычка, въевшаяся ещё с прошлой жизни. Северус Снейп вызвал патронусом Минерву Макгонагалл, и всё закрутилось. Охи, ахи, вызов мадам министра. Блэк предпочёл увести ученика подальше от суеты, и мальчик показал наставнику своё любимое место в школе — Астрономическую башню.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице и вышли на смотровую площадку. Ветер трепал волосы, далеко внизу поблёскивало в лунном свете Чёрное озеро, а над головой расстилалось бездонное небо — такое яркое и близкое, каким оно бывает только в горах или над старыми замками, куда не дотягивается свет больших городов. Именно здесь у них и случился примечательный разговор.

— Скажите, сэр, директор Дамблдор был плохим или хорошим?

— К политикам, Гарри, эти категории неприменимы. Они не могут быть плохими или хорошими — они проводят в жизнь чьи-то интересы. И оценивают их по результату.

— Это как, сэр? — глаза у Поттера чуть расширились. Теперь, когда он избавился от очков, они поражали окружающих глубоким тёмно-зелёным цветом. — Что значит «по результату»?

— Ну, например, тот же Альбус Дамблдор проводил жестокие эксперименты в лагере смерти Бухенвальд во время Второй мировой войны. Это доказанный факт. Но делал он это по заказу британского правительства и высшего руководства фармацевтических компаний. Возможно, по результатам тех исследований было изобретено немало лекарств.

Джейсон насмешливо посмотрел на Гарри. Интересно, сообразит ли мальчишка, в чём подвох?

— Но разве эти лекарства нельзя было изобрести в лаборатории? — ответил Поттер, не задумываясь. — Пусть это заняло бы больше времени, но сколько жизней удалось бы сохранить! Или мои родители — не знаю, сошёл Риддл с ума или нет, но обязательно ли было их убивать ради развоплощения Волдеморта?

— Ответов на эти вопросы мы, скорее всего, никогда не узнаем, — сказал Джейсон.

— А за что Лонгботтомы так поступили с Корвином? — продолжил расспросы Гарри.

— Во-первых, перед Альбусом его кураторы поставили цель — уменьшить количество старых магических родов. А Алиса Лонгботтом — урождённая Лестрейндж, из младшей ветви семьи. Сейчас утверждать наверняка нельзя, но эта дама вполне могла претендовать на долю наследства. Целиком ей, конечно, ничего бы не досталось — есть французская ветвь. Но немного золотишка из сейфов она могла бы себе прибрать при благоприятном исходе. К тому же там мог пострадать и Невилл. До сих пор неизвестно, почему его считали сквибом.

С самого начала в отношениях с учеником Джейсон придерживался абсолютной честности. Он хорошо знал подобный тип людей — категоричных во всём. Стоит им увидеть хотя бы маленькую ложь, и они перестают верить чему бы то ни было. А ему удалось стать для подростка практически непререкаемым авторитетом. Они вместе выиграли Турнир Трёх Волшебников и прошли огромный путь в обучении меньше чем за год. Гарри из тощего растерянного мальчишки превратился в уверенного в себе юношу. Балда, конечно, он ещё тот, но уже это осознаёт — вот, к примеру, все земли Поттеров присоединил к ритуалу по собственной инициативе. На очереди была поездка в Швейцарию, в обучение к мастеру-артефактору.

— А всё-таки, сэр, почему директор решил умереть? — задал главный вопрос мальчишка.

Ветер с озера усилился, и Гарри зябко повёл плечами. Джейсон облокотился на каменный парапет башни, помолчал, глядя на тёмную гладь воды далеко внизу.

— Просто он принял такое решение, — задумчиво сказал Блэк. — Слишком много в своё время раздал магических клятв. А тут случился ритуал отделения. В восемьдесят первом Дамблдор был категорически против подобного урегулирования проблем магического мира. Даже начал потихоньку убирать под шумок чистокровные рода — но только чужими руками, чтобы не брать на себя откаты. Потому и вышло так неравномерно: одни живы, а другие давно на том свете.

Джейсон перевёл взгляд на озеро. Лунная дорожка разбивалась мелкой рябью, а на дальнем берегу чернела стена Запретного леса.

— А потом всё вышло из-под контроля, — продолжил он. — «Псы Господни» требовали одного, маггловские власти — другого. И если бы Дамблдор выполнил хоть одно из этих требований, он бы просто перестал быть магом. Откат не оставил бы ему шансов. А чужих рук у него к тому времени практически не осталось. Старику и так тяжело далась прошлая заварушка — хоть он и вывернулся виртуозно, но пустил в расход почти всех своих верных людей. Иначе не получалось. Но за всё надо платить.

— То есть его убил откат от клятв? — сделал правильный вывод Гарри.

— Точно, — усмехнулся Джейсон. — Он дал официальное разрешение на проведение ритуала отделения в Хогвартсе и Хогсмиде. А директор школы — он же управляющий замком — является правителем и окружающих земель. И он никак не помешал проведению ритуала, что шло вразрез с требованиями его сюзеренов. Ваш директор предпочёл умереть магом и воспользоваться посмертным почитанием.

— Вы так думаете, сэр? — серьёзно спросил Поттер.

— Не он первый, не он последний, — усмехнулся Джейсон и отступил от парапета. — Пойдём, нам уже пора.

А потом были похороны и связанные с ними скандалы. Ну, разве негласный диктатор страны мог уйти тихо и без проблем? Буквально на следующий день выяснилось, что Альбус срежиссировал свою смерть — в самом прямом смысле слова. Даже подготовил заранее белую гробницу у стен Хогвартса. Амелия Боунс была просто вне себя от злости. Она кричала на Макгонагалл так, что стёкла звенели. Нет, они не будут уподобляться диктаторским режимам и строить вождям мавзолеи! Здесь вам не Северная Корея! Хоронить вашего драгоценного Альбуса будут родственники, потому что это семейное дело!

Но Аберфорт от похорон демонстративно отказался, заявив, что на могилу брата может разве что плюнуть. Пришлось Джейсону договариваться по этому щекотливому вопросу с Гонорией Дамблдор. Тётка бывшего диктатора — дама крайне прижимистая, с цепким взглядом и манерами провинциальной аристократки — согласилась организовать похороны. И к удовольствию министра магии сообщила, что Альбус будет похоронен на кладбище в Годриковой Лощине, рядом с сестрой и матерью.

Вроде бы всё разрешилось, но почти перед самым мероприятием мисс Дамблдор написала Блэку и попросила консультацию его жены. Причина была весомой: палочка покойного излучала очень странный некрофон. Сюэ была всегда рада поработать, тем более по основной специальности.

Миссис Блэк исследовала палочку в своей лаборатории — той самой, что располагалась внутри скал на территории корнуэльского поместья — и вынесла вердикт. Палочка оказалась ещё одним артефактом в довесок к мантии Поттера и камню Гонта. Вот только пользоваться ею дипломированный некромант никому не советовала: палочка необратимо меняла разум обычного человека. Безопасно применять её мог только урождённый некромант, и только для весьма специфической магии.

А потом произошёл курьёзный случай. Сюэ с сестрой решили провести ритуал с загадочной палочкой, и в самый разгар та попросту исчезла. Вызвали для консультации Морфина Гонта, и старый маг охотно поделился сведениями о Дарах Смерти. Даже принёс книгу Барда Бидля, но на обеих китаянок это не произвело ни малейшего впечатления. Мало того — разобравшись в проблеме, они посоветовали каждому роду, владевшему подобным артефактом, тоже провести ритуал призыва хозяев Даров. Гарри попросту отдал мантию миссис Блэк. Морфин, немного помявшись, сделал то же самое. И через несколько дней, в ходе ритуала призыва, магия Госпожи забрала и эти вещи из магического мира.