Остается упомянуть более мелкие постройки, замыкавшие дворцовый ансамбль с других сторон.
Между Главным и юго-западным корпусами на южной окраине плато стоял флигель с помещениями 60 и 62. Первая комната площадью около 21 кв. м служила складом керамики. Здесь найдено около 850 сосудов различных типов, начиная от мелких блюдец и чашек, киликов, кратеров, глубоких кувшинов, псевдостомных сосудов и кончая простыми кухонными горшками, кувшинами и ковшами. Здесь же были найдены и небольшие курильницы. Примечательно, что сосуды стояли в комнате 60 по группам, возможно на особых деревянных полках, поэтому во время пожара каждая группа падала особняком. Посуда в основном без орнамента, хотя многие псевдостомии и кувшины имеют несложную роспись красно-коричневой краской. Блеген высказывает предположение, что посуда из кладовой 60 могла использоваться для гостеприимной встречи прибывающих во дворец, ссылаясь на описание приема, устроенного Нестором Телемаху.[619] Однако посуда для гостей должна была бы быть изящной, расписной и предназначенной для питья. В кладовой 60 хранилась не только столовая, но и кухонная посуда: вероятно, здесь находился запас обиходной керамики попроще, которой ведали дворцовые слуги. Возможно, что те стопки простой посуды,[620] которые были найдены на оштукатуренном полу соседнего прохода 61, были вынесены из кладовой 60 служанками, охваченными паникой во время пожара. Иначе трудно объяснить появление стопок посуды в бесспорно часто посещаемом коридоре, где был найден выточенный из камня большой открытый светильник, украшенный орнаментом из спиралей улиток и стоявший на пьедестале. Переход 61 соединял ряд служб на южном конце акрополя, но характер этих строений остается неясным из-за разрушения их стен при выборке камня в новое время. Из них помещение 62 также служило окладом посуды. Оно интересно тем, что под полом его обнаружена засыпь из строительных обломков, в числе которых куски стенных росписей (фриз из спиралей с розеттами, исполненный белой, голубой, черной красками), принадлежавших зданию предшествующего периода.[621]
Из коридора 61 несколько ступеней вверх вели к дверям в большой внутренний двор 63. На нем находок оказалось очень мало: несколько обломков исписанных табличек, фрагменты посуды и одна терракота пси-образного типа. Двор 63 ограничен с севера помещениями 89-90, за которыми тянется двор 88. В глубине последнего располагались помещения 82-87. Назначение этих служб еще не совсем ясно. По-видимому, обширная комната 82 служила складом для вина: в ее полу были установлены большие пифосы. Блеген полагает, что это мог быть винный погреб для юго-западного корпуса.[622] Может быть, в дальнейшем здесь хранилось самое простое вино для слуг и менее значимых членов царской семьи, обитавших в прилежащем второстепенном корпусе.
К группе служебных помещений 83-85 примыкает круглое сооружение 87, имеющее диаметр около 3 м. Сложенный из необработанных камней (сохранилось лишь два ряда), этот круг не имел фундамента и, видимо, был частью какой-то легкой хозяйственной постройки. Описанные выше корпуса и флигели дворцового ансамбля соединялись дворами и переходами. Следует отметить, что, как и в других известных ахейских дворцах того времени, пилосские дворы были покрыты слоем прочного цемента, обеспечивавшего чистоту во время длительных зимних дождей.
Коснемся теперь вкратце системы водоснабжения. Согласно предположению Блегена, водопровод был проложен от источника Рувелли, находящегося в километре к северо-востоку от Пилоса.[623] На акрополе прослежено ложе канала, вырубленного в материке и обложенного камнями. От главного канала отходило несколько боковых, подававших воду в разные места дворцового комплекса. Так, круглая терракотовая труба подавала воду во дворик 42, к которому с внешней стороны примыкал резервуар 102. Местами водопроводные терракотовые трубы имели пи-образное сечение.[624] В отдельных пунктах дворцового ансамбля стояли небольшие терракотовые резервуары для воды, по форме напоминавшие ванну, — пока обнаружено четыре таких бассейна.[625] Не менее сложной и разветвленной была сеть водосточных каналов, проходивших и под зданиями и под дворами. Дренажная система обнаруживает такое же высокое строительное качество, что и весь дворцовый комплекс. Одна и та же конструкция освобождала дворы от дождевых вод — в каждом дворе в одном месте уровень пола понижался, и здесь была положена каменная плита с просверленными в ней отверстиями, через которые вода поступала в проходящий внизу водосток.[626] Сложенные из камня каналы выводили сточные воды в главный дренажный канал, имевший солидную конструкцию: его стенки были выложены из камня, пол устлан плоскими плитами, большие плоские плиты накрывали верх желоба.[627] Этот сточный канал выходил на крутой юго-западный склон акрополя, где в нижнем конце ширина его несколько уменьшалась, достигая лишь 0,40 м.
Многочисленные корпуса дворцового ансамбля были возведены из разных материалов, в зависимости от назначения каждого здания. Главный и юго-западный корпуса имели стены в первом этаже каменные, во втором — сырцовые. У одноэтажных служб сырцовые стены стояли на добротных каменных основаниях. В толщу каменных и сырцовых стен были введены деревянные брусья и столбы — как горизонтальные, так и вертикальные. Эти прокладки должны были усилить антисейсмичность строений. Они же, как справедливо отметил Блеген,[628] вместе с деревянными частями (колоннами, рамами, решетками, стропилами и т. д.) и послужили благодарным материалом для огня во время последнего пожара.
Следует отметить ясно выраженное стремление экономного расходования строительных материалов и труда: наружная кладка внешних стен зданий состояла из горизонтальных рядов хорошо отесанных прямоугольных плит известняка, тогда как внутренние части этих стен были сложены из рваного камня. Все внутренние стены были возведены из рваного камня, скрепленного глиной, причем в эти кладки вводили довольно много прямоугольных блоков и больших камней — видимо, для усиления прочности. Внутри помещений стены были оштукатурены.
Все отмеченные особенности строительной техники дворца в Эпано-Энглианосе указывают на полное единство строительных приемов зодчих Пилоса и Микен,[629] отражающее монолитность ахейской культуры во второй половине II тысячелетия.
Пилосский дворцовый ансамбль занимал немногим меньше половины всего плато. Остальная часть акрополя в XIII в. была расчищена от построек предшествующих времен и оставалась свободной. Назначение довольно большой площади возле дворца остается пока неизвестным. Может быть, ее нужно сопоставить с пространным двором тиринфского дворца. Наличие таких больших свободных территорий позволяет поставить вопрос: не происходили ли здесь религиозные или политические собрания граждан столицы?
Как и в остальных резиденциях ахейских царей, в непосредственной близости от пилосского акрополя располагались царские усыпальницы. Ближайший фолос лежал в 80 м к северо-востоку от холма Эпано-Энглианос,[630] на расстоянии 135 м к югу находился другой фолос, раскопанный в 1957 г. Последний фолос интересен тем, что его использовали в течение длительного периода — от ПЭ II до ПЭ ΠΙΑ, приблизительно от середины XV в. до 1300 г., причем в нем встречены четыре захоронения в больших сосудах.[631] К западу от дворца на расстоянии около 500 м обнаружено кладбище с захоронениями в склепах. Видимо, как и в Микенах, некрополь зажиточного населения Пилоса располагался вблизи царских усыпальниц.
