Блеген видит в этих помещениях личные апартаменты царя, который находил здесь отдых от парадной торжественности большого мегарона. Данное предположение звучит довольно убедительно.
Пройдя из стои 44 через коридор 37, вошедший попадал[584] в довольно-просторные сени 38, в которые выходили разнохарактерные помещения. Налево шел вход в смежные комнаты 39 и 40, в которых не сохранилось почти ничего, за исключением нескольких сосудов. Эта пустота позволяет думать, что здесь находились вещи, исчезнувшие бесследно в огне. Ими могли быть деревянные ложа, стулья и прочие бытовые предметы из дерева, материи или кожи. Обитатели этих комнат через сени 38 могли пройти в ванную комнату 43, очень хорошо сохранившуюся. Площадь ванной — около 15 кв. м, у ее юго-восточной стены стояло основание бассейна — глубокое глиняное корыто (0,75*1,78 м), хорошо оштукатуренное снаружи, в которое была вставлена изящная терракотовая ванна. Края ванны в середине несколько понижались. Обращенный к стене край ванны имеет отогнутый бордюр толщиной около 0,05 м. Со стороны комнаты край ванны образует широкую, мягко изогнутую полосу, удобную для входа и выхода из ванной. Этой же цели служила небольшая ступенька из глины (0,60*0,40*0,146 м), сооруженная перед глиняным футляром.
Терракотовая ванна, по-видимому, вынималась и ставилась обратно, так как она снабжена ручками. Внутренняя ее поверхность расписана белесыми спиралями по темному фону, неясные следы росписи видны, и на внешней стороне. Внутри ванны найден небольшой килик.
В стороне от ванной в углу устроена оштукатуренная стойка из глины, нечто вроде высокого ящика с внутренней перегородкой. В каждом его отделении стояло по большому сосуду типа кратера, высотой 1,20 м. Видимо, в них приносили извне теплую[585] воду и уже отсюда ее брали во время купания и смешивали с холодной. В каждом из этих сосудов на дне нашли целые простые одноручные килики (в одном — 7, в другом — 9) и несколько других мелких сосудиков,[586] служивших черпаками. Небольшой канал под северо-восточной стеной отводил использованную воду в подземный водосток.[587]
Рациональное и весьма комфортабельное устройство ванной вновь свидетельствует о той рафинированной архитектурной традиции, которой обладали ахейские архитекторы в XIII в. Конструкция помещения 43 отвечала высоким санитарным нормам, выработанным в быту ахеян. Ведь не только знать, но и средние слои населения считали необходимым иметь ванную в своем доме.[588] Данные эпоса вполне гармонируют с архитектурными памятниками: мытье в ваннах гостей, прибывавших во дворец, было столь же обязательным, как и угощение пищей.[589] Творцы и исполнители ахейских былин считали омовение именитого гостя в дворцовой ванной непременным условием радушного приема. Обычай омовения гостя соблюдался героями эпоса даже по отношению к пришельцам, занимавшим очень невысокое место на общественной лестнице. Пенелопа отдает рабыням распоряжение, чтобы они утром омыли нищего Одиссея, но предварительно поручает старой Евриклее вымыть ему ноги. «Разумная» Евриклея берет медный таз, употребляемый ею для мытья собственных ног, и выполняет распоряжение царицы.[590] Даже волшебница Кирка устраивает в своем доме купанье товарищам Одиссея.[591]
К комнатам 38-40 относился внутренний дворик 42, в который попадали из сеней 38 через одноколонный портик 41. Двор 42 имел хорошо цементированный пол. В него была подведена вода, как показывают остатки водопроводной трубы. Этот внутренний двор был устроен лишь в самый последний период эксплуатации Главного корпуса[592] — очевидно, династ, правивший в конце XIII в., стремился к большим удобствам.
Обзор помещений первого этажа Главного корпуса указывает на сложное хозяйство жившей здесь семьи басилея. Из почти 30 комнат лишь одна треть (включая мегароны, ванную и кладовую с водой 53) служила непосредственно для жилья. Остальные помещения имели служебное назначение — главным образом это были кладовые. Такое распределение площади в нижнем этаже могло быть продиктовано прежде всего соображениями удобства транспортировки припасов. Примечательно, однако, что эти склады находились возле главного мегарона,— вероятно, хранившиеся в них продукты шли прежде всего на потребление в большой зал. А такие ценные припасы, как оливковое масло, стоявшее и на втором этаже, специально хранилось вблизи от царских покоев, чтобы облегчить контроль за хранением и расходом этого дорогого продукта. Владыки Пилоса понимали разницу в значении материальных ценностей, сосредоточенных в их кладовых.
Немногочисленные остатки второго этажа Главного корпуса показывают, что и там находилось много помещений. Данные пилосского дворца в полной мере подтвердили многочисленные свидетельства эпоса об апартаментах и кладовых второго этажа во дворцах басилеев,[593] а также и наблюдения Уэйса над архитектурой микенского дворца.[594] Правда, остается неясным вопрос, находился ли второй этаж над центральным мегароном, который, по мнению Блегена, должен был иметь большую высоту, чем примыкающие к нему помещения.
Симметричное устройство двух лестничных клеток по обе стороны большого мегарона с входами прямо из продома 5 свидетельствует о сообщении между центральными апартаментами и горницами второго этажа. Конструкция лестниц предусматривала достаточно удобное передвижение. Правая лестница 36, от которой сохранилось на месте восемь каменных ступеней, имеет ширину около 1,5 м. Сохранившаяся ее нижняя часть и сейчас производит впечатление прочного сооружения.[595] Лестница 36 состояла, по-видимому, из 21 ступени, образовывавших один пролет. Более сложна конструкция лестницы 14-15, от которой сохранились лишь две ступени из таких же каменных, хорошо отесанных плит и той же высоты, что и ступени первой лестницы. Лестница 14-15 состояла из трех частей, нижний пролет имел девять ступеней, затем поворот направо по трем ступеням и опять направо вели девять ступеней. Эта неэкономная конструкция была обусловлена тем, что лестницу 14-15 возводили уже после завершения строительных работ в левом крыле Главного корпуса: ее нижние ступени были уложены прямо на оштукатуренном полу помещения.[596] Видимо, первоначально предполагали обойтись одной лестницей на второй этаж или же второй подъем планировали соорудить где-то в другом месте.
На основании размеров лестниц Блеген установил,[597] что высота первого этажа достигала 3,25 м. Можно полагать, что светлицы второго этажа имели столь же высокие потолки. О назначении верхних комнат приходится судить по их обгоревшим остаткам. Так, над комнатой 31 была расположена комната, обитательницы которой применяли в своем обиходе гребни из слоновой кости и туалетные шкатулки с накладками тоже из слоновой кости — остатки этих вещей были найдены при раскопках.[598] Над проходом 38 в пифосах средних размеров и в больших расписных триовисах стояли запасы оливкового масла, которым также вели строгий учет: найденные в обвале со второго этажа 19 табличек содержали документы о разных сортах оливкового масла. К этой кладовой наверху примыкали, видимо, жилые покои — остатки росписей их стен найдены в засыпи ванной комнаты 43. Лэнг удалось выявить три сюжета этих фресок. Один изображает в миниатюрном стиле два ряда мужчин с копьями, движущихся в противоположные стороны и сопровождаемых собаками,— они преследуют каких-то копытных животных. Другая фреска представляет большого размера львов и собак. На третьей улавливаются очертания грифов.[599]
