Внутри продома найдено несколько кусочков золота, много обломков бронзы, два фрагмента исписанных табличек и золотая брошь тонкой работы со следами инкрустации голубой пастой.[560]
Из сеней, через дверной проем шириной 3,58 м, вход вел в мегарон 6. Размеры зала 12,90*11,20 м; они весьма близки к размерам микенского мегарона, имеющего площадь в свету 12,92*11,50 м.[561] В центре мегарона находился большой круглый очаг (диаметр его равен 4,02 м, в Микенах — 3,70 м), возвышавшийся над полом на 0,20 м. Поверхность очага покрыта твердой известковой штукатуркой, трижды возобновлявшейся.[562] Каждый слой обмазки был расписан, причем последняя роспись сохранилась довольно хорошо. На боковой поверхности изображен ряд следующих один за другим языков пламени, нанесенных черной краской с красной обводкой. По краю очага тянется пояс с темными треугольниками. На валике, ограничивающем огнище, идет изящный спиральный орнамент, состоящий, судя по фотографии, из шести полос. По расчетам Блегена, по всей окружности было нарисовано 40 спиралей. Весьма интересна яркая палитра этой росписи: контуры спиралей нанесены черным цветом, середина заполнена желтым с большими белыми глазками и красными треугольниками между спиралями. Монументальный облик очага не оставляет сомнений, что он играл важную роль в культовых церемониях, выполнявшихся пилосскими династами. Ритуальное значение спирального орнамента делало этот мотив особенно уместным в росписях священного очага.
Вокруг очага на каменных базах стояли четыре деревянные колонны, поддерживавшие потолок и балки, на которых покоился фонарь верхнего света. Через него же по трубам из простой глины[563] выходил дым из очага. Примечательно, что, несмотря на наличие дымохода, пилосский архитектор устроил только один дверной проем в мегароне, так как боковые двери могли породить сквозняк, при котором дым мог бы испортить украшения зала. Этот же принцип соблюдали зодчие и в Микенах и в Тиринфе.[564] Однако, судя по свидетельству Одиссеи,[565] дым и копоть в мегаронах некоторых дворцов были весьма обычный явлением, так что изложенного правила придерживались не всегда. Действительно, в дома Одиссея в мегароне имелся узкий дополнительный выход.
Против очага пилосского мегарона, почти в центре правой стены (как и в Тиринфе), стоял трон, от которого сохранился прямоугольный след в полу. Справа от трона находится круглое углубление, соединенное узким каналом длиной около 2 м с более глубоким подобным же углублением. Это устройство, по мнению Блегена, позволяло царю совершать возлияния в честь богов, не покидая трона.[566] Круглый жертвенный стол (из глины, покрытой алебастровой штукатуркой), стоявший у западной колонны, также служил ритуальным целям.
Стены и пол мегарона покрывала яркая разнообразная роспись. На стене за царским троном изображены два грифа в геральдической схеме, сопровождаемые львами; у восточного угла зала представлен сидящий на скале мужчина с пятиструнной лирой, перед которым летит большая птица.[567] Другие мотивы стенной росписи, сильно пострадавшей от пожара, остаются пока еще не выясненными.
Пол тронного зала, покрытый твердой известковой штукатуркой, был расчерчен двойными врезными линиями на четырехугольники. Сетка нанесена не всегда правильно, так что часть фигур составляет квадраты со сторонами около 1,08 м, часть же является трапециями. В длину было начерчено 12, в ширину — 10 четырехугольников, общее число их достигает 107. Каждый четырехугольник заполнен многоцветным линейным орнаментом, причем роспись нигде точно не повторяется. Исполненные красной, желтой, голубой, белой и черной красками орнаментальные мотивы аналогичны орнаменту ахейской керамики XIV—XIII вв. Только во втором от трона к очагу четырехугольнике вписано изображение осьминога, выдержанное в стиле керамических росписей XIII в.[568] Последний мотив встречен в орнаменте пола мегарона в Тиринфе, где чередовались четырехугольники с изображением осьминогов и рыб.
Внутри мегарона не обнаружено интересных находок, однако найденные здесь мелкие кусочки золота, серебра, бронзы и обломки керамики позволяют сделать вывод о богатом убранстве тронного зала. Мегарон с предшествующими ему портиком и продомом составлял в «главном» корпусе пилосского дворца центральное ядро, имевшее ярко выраженный самостоятельный характер. Этим он принципиально отличается от аналогичных помещений юго-западного корпуса, где мегарон отнюдь не играет такой первостепенной роли в планировке всего здания.
Столь подчеркнутое главенство мегарона роднит планировку пилосского дворца с архитектурным замыслом строителей тиринфского акрополя. В Микенах же мегарон занимает южный край дворцового комплекса: вероятно, микенская династия не спешила так решительно отказываться от старых традиций планировки акрополя.
Помещения, окружавшие со всех сторон пилосский мегарон, имели разнообразное назначение.
С левой стороны тянулись комнаты почти исключительно служебного характера. Доступ в них шел из коридора, позднее разделенного поперечными стенками на небольшие комнатки (13, 16, 18, 22). Первыми в этом крыле дворца следует назвать горницы 10 и 9, в которые входили из авлы[569] через небольшой коридорчик 11. Комната 10 примечательна тем, что вдоль ее северо-западной и юго-западной стен тянется низкая скамья, сооруженная из сырцового кирпича на глине (высота — 0,325 м, ширина — 0,40 м), покрытая сверху штукатуркой, на которой остались следы росписи. В южном углу помещения обнаружена подобная же скамья, в толщу которой были вставлены два пифоса. Через дверь с добротным каменным порогом из этой горницы входили в комнату 9, на оштукатуренном полу которой обнаружили несколько сот киликов, упавших во время пожара с деревянных полок. Связь обоих смежных помещений с авлой и весьма ясное назначение хранившейся в них посуды позволили Блегену определить комнату 10 как приемную, где ожидали допуска к царю, а комнату 9 — как кладовую, в которой уставших путников угощали вином или водой. Соглашаясь с мнением исследователя относительно характера комнаты 9, мы думаем все же, что нельзя считать горницу 10 приемной: ахеяне очень четко разграничивали помещения и, судя по изолированному характеру комнат 9 и 10, обе они были кладовыми, где стояли питье и посуда.
Для приема гостей служила, вероятно, комната 12, расположенная по соседству с горницами 9 и 10. Довольно просторная (площадь в свету — около 20 кв. м), она имела хороший пол из алебастровой штукатурки[570] и стены, расписанные фресками. Сохранились изображения мужчины с копьем, собак в ошейниках и на своре, а также еще непонятые мотивы.[571] Возможно, что в этой затейливо расписанной комнате помещали гостей, прибывших издалека. В остальное время ее использовали в качестве помещения для хранения посуды: на полу было найдено несколько стопок вложенных один в другой сосудов. Примыкающий к описанной горнице коридор 13 открывался на лестницу 14-15, ведущую на второй этаж и в небольшой коридор 16. Последний первоначально составлял часть длинного коридора, но когда-то был выделен глухой стеной. Благодаря этой перестройке помещения 16 и 17 приобрели весьма изолированный характер. Комната 17 была также расписана фресками, от которых сохранились изображения оленя и папируса.[572] Вероятно, эти комнаты в последний период жизни дворца использовались в качестве жилья для младших членов семьи басилея. Вещей, в частности, посуды, здесь было найдено очень мало.
