– В завещании! – попросту выплюнула она.

Лешка

Все оказалось настолько просто, что аж зубы сводит до судорог.

Очень просто!

Безумно просто!

Невероятно просто!

Только от этой простоты хочется не выдохнуть с облегчением, а стены бить голыми руками… Чтобы в кровь. До стесаных костяшек. Наверняка.

А я еще подумал, почему это Ирина так легко отошла в сторону, когда появилась моя мать? Это не в ее характере…

А все дело было в том, что на тот момент мой отец вовсе не был богат.

Умен, перспективен, амбициозен.

Но не богат.

А вот моя мать – да!

Точнее, ее семья. Ее дед.

Именно дед. Родителей у матери не было, поэтому обо мне и не могли позаботиться родственники с той стороны, когда у папаши ум за разум зашел.

Ирина.

Вмешалась Ирина.

И тоже не из благородных побуждений.

Просто дед моей матери оставил очень прозрачное завещание! Наследство передается по кровной линии! И точка.

Все капиталы, принадлежащие семье, должны передаваться кровным родственникам в равных долях.

И крохотная приписка. В случае отсутствия оных – руководствоваться законом или завещанием.

То есть фирмой владел я. Сразу после смерти моей матери, то есть с рождения. Всеми капиталами владел я! Отец был лишь распорядитель до моего совершеннолетия!

Не сказал.

Побоялся? Постеснялся? Позаботился таким образом об Ирине?

Фиг его знает. Не сказал и все!

А после смерти отца и моей женитьбы перспектива Ирины остаться на бобах стала более чем реальна!

Боже! Неужели она думала, что я реально ее брошу?

В конце концов… Именно она же меня из роддома забрала. Плевать на мотивы. Грудью кормила, попу вытирала, по ночам ко мне вставала. Я имею право ее не любить, но не позаботиться о ней не имею права. Как она могла подумать?!

Но…

Могла…

Более того…

Я перевожу взгляд на Тимку…

Она не только подумала, она еще и постаралась обезопасить себя и своего собственного сына.

То есть…

У меня не должно было быть кровных наследников.

Эта мысль уже не просто “юридическая”. Она – мерзкая. Она как чужая ладонь на затылке: не давит, не видно, но ты понимаешь, что тебя держат. Крепко держат.

И, скорее всего, в случае если бы я попробовал выбраться из деревни, сработал бы пункт про «завещание». Какой-нибудь пожар… А что? Сельская местность… Все знают, что я в депрессии… Пятый год не появляюсь на людях. Напился, не потушил сигарету… Ну или короткое замыкание…

Прекрасно!

Прям вот идеально!

Только вот не писал я никакого завещания!

Стискиваю руки на руле. Сейчас моя самая главная задача зафиксировать в судебном порядке кровное родство с Тимохой.

Тест. Тот самый тест. Его надо заверить нотариально? Или как это делается?

Обращаться к адвокатам фирмы не хочу. Это обязательно дойдет до Кирилла. У него уже в каждом отделе есть свой соглядатай.

Я сделаю проще. Я поеду в суд. Наш обычный районный суд. Привезу анализы. Не знаю, каков порядок, но если надо будет, пересдадим еще раз. Так или иначе, я обязательно зафиксирую, что Тимоха мой кровный сын.

Если у матери… У Ирины… Если у нее был план на то, чтобы уничтожить меня, то уничтожать сразу обоих она не посмеет.

И беречь… Беречь его, как зеницу ока.

Ну и… Пришло время восстановить справедливость. Эта фирма принадлежит моей семье. Ни Ирина, ни Кирилл не имеют к ней никакого отношения. Признаться, я считал, что отец несправедлив с Киром. Растил же? Растил. Учил. Доверял. Сыном называл. Но после того, что я понял об их намерениях…

Я заезжаю на парковку медцентра, где мы сдавали анализы. Хочу забрать у них распечатку со всеми синими штампами, росписями и все такое…

– Тимох! – вытаскиваю сына, – Пошли.

– Мы к маме? – он моментально узнает место.

– Мы постараемся! – улыбаюсь ему, а сам думаю, что Маринка, наверное, сейчас лежит где-то там с трубкой в желудке.

У самого кишки внутри леденеют и в жгут сворачиваются при мысли о том, что ей приходится пережить.

Если бы можно было… Хоть на толику легче…

Встряхиваю головой, захожу в отделение…

– Извините, а доктор Марков…

И тут у медсестры широко распахиваются глаза:

– А вы же Филатов, да? Боже, как хорошо, что вы приехали!

Глава 24

Лешка

– У нас тут такая ситуация, – медсестра выходит из-за стойки, – К главврачу приехал человек. С доверенностью. На счет анализов.

– Каких анализов? – хмурюсь.

Первая мысль, что что-то с лечением Марины. Требуется что-то еще? Или что-то пошло не так?

– Я же все оплатил! Все же уже…

– Да, да, именно так! – успокаивающе машет руками медсестра, – Но там такая ситуация! – она заламывает пальцы на руках, – Вы не пройдете к главврачу? – смотрит на меня почти умоляюще.

Блин.

Это не входило в мои планы.

Я был уверен, что возьму в регистратуре распечатку со штампом, забегу к Маришке и…

– Да, конечно, – киваю быстро.

– Ребенка можете оставить! – медсестра поспешно распахивает дверь детской комнаты, в которой уже сидит пара карапузов.

Быстрым шагом иду по коридору. Третья дверь направо. Медсестра пытается меня сопровождать, но я и так помню.

– Добрый день. – вхожу без стука и застаю крайне живописную картину.

Два хлыща в дорогих костюмах разложили на столе главврача какие-то бумаги и смотрят на него взглядами голодных гиен.

– Нет, господа, никакой ошибки быть не могло! – раздраженно отмахивается он в тот момент, когда я перешагиваю порог его кабинета.

И тут они видят меня.

Главврач, кажется, с облегчением вздыхает, один из мужчин резко поднимается ко мне на встречу, а второй невероятно проворно собирает бумаги со стола.

– Мне сказали…

Фразу не заканчиваю, смотрю на врача вопросительно…

– Господа пришли от вашего имени, – ехидно улыбается тот.

– От моего? – вскидываю брови.

И не пожимаю поспешно протянутую мне руку.

– Мы представляем интересы владельцев компании… – быстро начинает тот, что стоит напротив меня.

– Владельца! – поправляю его, – Я единственный владелец компании. И я не помню, чтобы просил вас что-то делать в этом медцентре.

– Дело в том, что мы заботимся о расходовании…

– Я все оплачивал с личных счетов! – рявкаю, – И это совершенно точно не касается бухгалтерии компании. – чувствую, как внутри поднимается волна ярости, бешенства, все уничтожающей злости…

Только вот нельзя давать ей волю.

Не здесь.

Не сейчас.

Она предназначена другим.

– Да но Кирилл Сергеевич посчитал важным, – елейно улыбается мне поверенный…

– Так, бумаги мне! Быстро! – без лишних комментариев протягиваю руку тому адвокату, который пытается спрятать папки в портфель.

– Но… – заикается он.

– Что «но»? Вы тут чьи интересы представляете? – наступаю…

Физически..

Делаю шаг вперед, оттесняя их в неудобную позицию.

– Мы действуем от лица компании… – мямлит заученно.

– Компания это я. Бумаги мне быстро!

– Но Кирилл Сергеевич…

– Вас наняла компания или Кирилл Сергеевич? – делаю еще один шаг.

– Компания! – пищит стряпчий.

И я в уме отмечаю себе – уволить… Потому что бездарь. Адвокат тут должен ужом извиваться, а этот, похоже, был абсолютно уверен, что подписанная мною доверенность на Кира дает ему право на все.

– Если не хотите оказаться в суде, – понижаю голос, – в качестве ответчика, – смотрю многозначительно, – немедленно отдайте мне все бумаги и покиньте помещение.

Хлыщи переглядываются.

Медленно, очень нехотя протягивают мне бумаги…

Ну да.

Доверенность.

С очень расплывчатой формулировкой.

– Вы свободны! – улыбаюсь им, даже не пытаясь имитировать дружелюбие.

– Что они хотели? – спрашиваю главврача, едва за ними закрывается дверь. – Вы же не рассказали диагноз Марины?