Видимо, для мамы это стало последней каплей.

Наверное, она в попыхах забыла попрощаться. Решила, что записки «Я так больше не могу. Береги себя, доченька», будет достаточно.

Этого было достаточно ровно для одного — перейти из звания «мама» в не менее почётное «кукушка».

Дядя Костя с тётей Мартой тоже пришли не просто так, а сообщить нам новость: они переезжают в другую страну. Точнее, сначала уезжает тётя Марта и их два сына — Игорь и младший Стас. Игорю на тот момент было четырнадцать, а Стасу восемь лет. Дядя Костя должен был помочь отцу уладить дела с открытием гостиницы, а затем уехать следом.

Со Стасом у нас были особые отношения. Мы безжалостно дрались, ругались и подставляли друг друга с завидным энтузиазмом. Он — полная противоположность старшему брату: худощавый, с шевелюрой огненно- рыжих волос и мерзким характером задиры.

А вот Игорь…

Красивый. Умный. Рассудительный. Он всегда меня защищал и угощал вкусняшками.

На внешность я тогда, конечно, особо не смотрела — возраст не тот. Но уже тогда решила, что влюбилась. А любовь, как известно шестилетней девочке, — навсегда. Мама папу просто не любила. Вообще никого не любила. Поэтому, у них навсегда не получилось. А у нас с Игорем получится.

Так что боль была двойной.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: иначе, наверное, и быть не могло.

— Кристина съела кусок мыла! — влетел в комнату Стас, — ты чего надутая сидишь, ущербная?

— Иди в пень, полоумный, — показала я ему средний палец. Манерами я тогда явно не блистала.

— Уф-уф, злой хомячок. Как страшно, — он потрепал меня по волосам.

Я уже поднялась, чтобы отвесить этому засранцу смачную затрещину, как в комнату вошёл Игорь.

— Стас, свали. Тебя мама зовёт.

— Иду, иду, — буркнул тот, явно разочарованный сорванной дракой.

— Ну и чего ты сидишь, щёки дуешь? Смотри, лопнут.

— Да всё нормально, честно-пречестно, — попыталась я выдавить улыбку.

— Послушай, мелкая. Я в курсе всей ситуации, ну, что тётя Оля ушла от вас. Ты ведь из-за неё такая?

Я молчала.

— Она ещё пожалеет, что оставила вас. Я уверен. Не грусти. Скоро пойдёшь в первый класс и встретишь новых друзей. Я завтра уезжаю и не знаю, когда мы увидимся, поэтому решил пополнить твои запасы вкусняшек.

Он расстегнул рюкзак и высыпал на кровать гору моих любимых конфет и шоколадок.

— Сладкое поднимает настроение, — серьёзно добавил он.

И вот тогда меня прорвало.

Я разрыдалась так, как не рыдала ни до, ни после — по крайней мере, насколько себя помню. Игорь растерялся, но быстро взял себя в руки и неловко гладил меня по волосам.

Я вцепилась в его шею и ревела, оплакивая уход мамы и отъезд самого классного мальчика на свете.

И странно, но больше меня ранило именно второе.

Мама никогда не была особенно вовлечена в нашу жизнь. Всегда отстранённая. Жила своими делами, своими амбициями. Часто говорила, что вся надежда только на неё и только её усилиями мы выберемся из нищеты.

Мы жили не богато, но и не впроголодь. Купили двухкомнатную квартиру со средним, но свежим ремонтом. В холодильнике всегда была еда, а у меня чистая одежда и игрушки.

На мой рёв прибежал папа. Игорь с облегчением передал меня ему.

Своего ангела я больше не видела.

Со временем даже забыла, как он выглядит.

Спустя несколько лет дядя Костя продал свою долю отцу. Насколько я знала, они обосновались в Америке и открыли там бизнес. Игорь получал образование и готовился помогать отцу.

А я… я постепенно перестала о нём думать.

Лишь иногда мне снились голубые глаза.

И добрая улыбка.

Дядя Костя обнимал так, словно я его дочь, которую он не видел несколько лет. Вообще, он отличный мужчина — по крайней мере, именно таким я его помню. Глядя на них с отцом, создаётся ощущение, что они хранились в криокамере: статные, высокие, и на вид им не дашь больше сорока.

Наконец он разорвал объятия, похлопал меня по плечу и вернулся на своё место.

— Ну, привет, чудо. Ты заметно подросла, — Игорь сказал это, разглядывая меня с ног до головы. Не просто посмотрел — медленно провёл взглядом, будто сверяя в памяти две картинки: ту мелкую девчонку с косичками… и меня сейчас. На секунду задержался где-то ниже лица. Моё и без того напряжённое тело отозвалось мурашками.

— Приветик, Игорь. Ты тоже… ну это… повзрослел и изменился. Я бы тебя не узнала, — сказала я, наматывая локон волос на палец. Ну да, флиртовать я не особо умею. Раньше я оказывала знаки внимания парням исключительно тогда, когда мне было от них что-то нужно. Например, Костя на первом курсе повёлся и помог с курсовой. Сходила я потом с ним в кино — и до сих пор не могу отделаться от его навязчивого внимания. Так что флирт решила больше не практиковать.

Но тут другое. Игорь мне реально нравится. Даже не так — я помню его и свои детские чувства к нему. Ощущение, что сердце помнит, а я ничего не могу с этим поделать.

— Рад тебя видеть, Кристина, — он выглядел максимально расслабленным: сидел, облокотившись об спинку стула, ноги широко расставлены, руки небрежно лежат на столе. Боже, что за мужчина передо мной?

— Когда все наконец поздоровались, пора продолжить разговор. Дочка, тебе пора, милая, — сказал отец.

Решил от меня избавиться? Ага, разбежалась.

— Папа, как это — пора? Нет, не пора. Мало того, что ты забываешь про наши редкие встречи, ты ещё и что-то скрываешь. Я хочу и имею право тут присутствовать. Вообще-то моя доля в этом бизнесе тоже имеется.

Я решила идти напролом. Не уйду отсюда — пусть хоть со стулом выносят.

Во-первых, я обязана узнать, что происходит у папы: дело явно в бизнесе.

Во-вторых, здесь мужчина моей мечты, и его нельзя упускать ни при каких обстоятельствах. Однажды я его уже потеряла.

— Игорю значит можно, а мне — нет?

По-детски? Возможно. Но на войне все средства хороши.

— Кристина, мы с тобой потом увидимся и всё обсудим. Я тебе обещаю.

— Дядя Олег, она права. Кристина имеет право знать, что происходит. Эта ситуация коснётся её напрямую. К тому же, если она хотя бы наполовину сохранила свой боевой характер, нам всем может не поздоровиться. Она отлично дралась. Думаю, её лучше не злить, — с лёгкой усмешкой, но со всей серьёзностью в глазах, заступился за меня мой идеальный мужчина. Он говорил спокойно, но произнеся моё имя, на секунду посмотрел прямо на меня. Не на отца. На меня. Словно давая понять — он на моей стороне.

— Олег, дети правы. Пусть Крис останется, — поставил точку дядя Костя.

— Вот видишь, большинство голосов за меня, пап. Я остаюсь.

— Я просто переживаю за тебя и хочу отгородить от всех этих проблем, родная, — отец нервничал. Последний месяц он вообще выглядел так, будто не спит. Но и уйти я не могу. Я должна знать, насколько всё серьёзно и чем могу помочь.

— Папочка, всё хорошо. Я уже большая девочка и хочу знать о проблемах своей семьи. И, по возможности, помочь.

— Твоей помощи я и боюсь, ребёнок, — вздохнул он, но больше возражать не стал. — Раз ты здесь, то я вкратце обрисую ситуацию. Лично для тебя. Посмотри в окно. Видишь поле через дорогу?

— Конечно. Мы там в детстве футбол гоняли.

— Да, было дело. Это поле отдали под строительство новой гостиницы. Понимаешь? Конкуренты — прямо через дорогу. Когда я узнал — занервничал. Но думал в сторону того, как улучшить наше заведение, чтобы сохранить и приумножить посещаемость. Скажу честно, я уже подумывал открывать два филиала в соседних городах. Дела у нас шли неплохо, я бы даже сказал, что очень хорошо. Но будущий конкурент решил действовать иначе. Как только его проект утвердили, у нас началась чёрная полоса. Сначала тараканы в ресторане. Потом слетела программа — мы потеряли всю базу бронирований. В одном из номеров нашли клопов. Представляешь? У меня чистота — на первом месте. Это только начало — он предупреждает меня. Я в этом уверен. Репутация падает, в интернете впервые появилось много негативных отзывов. Я отдал этому делу полжизни, и терять его не собираюсь. Именно поэтому Костя и Игорь здесь — помочь мне разобраться.