— Ну а тогда откуда я могу это знать? — рассердился Сареф, — я же ведь не глава клана!
— Суть в том, — снисходительно начал пояснять Адральвез, — что клан — это целая структура, которая держится на том, что в ней каждый день происходят сотни и даже тысячи процессов. И эти процессы должны выполняться, каждый день, вне зависимости от каких бы то ни было условий. И вот должность советника при главе клана как раз и заключается в том, что он контролирует такие процессы в своей зоне ответственности. И в этом первая причина, почему главы клана зачастую терпят и закрывают глаза на мелкие грешки своих советников. Даже если они любят прилюдно щипать за жопы служанок, бить морды слугам или тихонько запускать руку в клановую казну — пользы с таких людей всё равно несравненно больше, чем вреда от этих мелких, по меркам клана, грешков. Да, разумеется, незаменимых нет, но заменить человека такого уровня — это тяжкий труд, да ещё и помноженный на риски сорванных процессов, которые поддерживают жизнь в клане.
— Но есть и другая причина, — многозначительно добавил Адральвез, — обычный человеческий фактор тоже никуда не исчезает. Даже на такой должности человек может банально ошибиться. Даже если цена его ошибок влетает клану в сотни или даже тысячи золотых. И в такой момент все остальные советники, которые тоже — часть команды и ближайшие доверенные люди — они тоже в этот момент смотрят на главу и ждут, как он поступит. Если он будет спускать со своих людей по три шкуры за каждый косяк — они будут бояться его, тихо ненавидеть — и скинут при малейшей возможности. Если он будет молча терпеть все их выходки — они обнаглеют сверх меры, сядут ему на шею, будут погонять ногами — и в итоге за несколько лет банально развалят клан. Ну… натурально развалить клан, конечно, не позволит Система, но вот довести его до такого состояния, когда легче и милосерднее будет доломать остатки и строить всё с нуля — запросто. Поэтому, чтобы держать людей с такими полномочиями в узде и направлять их усилия в требуемое русло, нужно уметь бесконечно лавировать между интересами каждого члена своей команды.
Поэтому, судя по той информации, которой я располагаю, Жерар всё разыграл идеально. Он давал Доминику достаточно шансов. Несмотря на все его косяки, он всё равно допустил выступление его сына на Системные Состязания. И даже после его непосредственного увольнения Жерар не выкинул его на улицу без гроша за душой. Он направил его на должность градоначальника, где при должном умении можно развернуться не хуже, чем на должности советника. И другие советники на это смотрели. И сделали для себя вывод: Жерар может простить и один косяк, и два, и три. И даже если ты будешь признан непригоден для дальнейшего пребывания в должности — тебя не выкинут на мороз, тебе обеспечат достойную старость. Это знание — то, что позволяет остальным советникам оставаться в стабильном состоянии и спокойно продолжать свою работу.
— После всего этого я уже совершенно точно уверен, что не хочу быть главой клана! — опешив, заявил Сареф, — мне что, делать больше нечего, кроме как без конца бегать за всеми, смотреть им в рот и подтирать сопли? Да от всего этого свихнуться можно!
— В твоём возрасте оно так и выглядит, и это нормально, — невозмутимо кивнул Адральвез, — и всё же… чем старше ты становишься — тем лучше понимаешь все эти процессы и тем лучше учишься читать людей. Мне вот сейчас зачастую достаточно просто посмотреть на человека, чтобы понимать, могу ли я ему что-то предложить в своём клане, или же ему лучше идти дальше своей дорогой.
— Ну и что вы, в таком случае, видите, когда смотрите на меня? — не удержавшись, спросил Сареф.
— Я вижу талантливого и амбициозного, но при этом крайне хитрожопого мальчишку, который хочет меня заверить в том, что пришёл сюда исключительно потому, что соскучился по этому месту, — фыркнул Адральвез, — и который думает, что у него ловко и изящно получилось соскользнуть с этой темы. Так вот, мальчик мой — не получилось. Я знаю и понимаю тебя не хуже, чем любого члена своего клана, Сареф. Так что хватить уже юлить — и просто скажи, как я могу тебе помочь на этот раз?
— Всё же не настолько хорошо вы меня знаете, — немедленно возразил Сареф, — потому что, судя по тому, как вы… скажем так, напряглись, когда я рассказал вам, что мне известна ситуация с первой женой Эмиля… вы всё же не могли предсказать до конца, как я на неё отреагирую, не так ли?
— Не так, Сареф, — невозмутимо ответил Адральвез, — и, раз уж ты так упорно поднимаешь эту тему — я буду с тобой честен. Тебе это, конечно, не понравится, и всё же, если ученик задаёт вопрос — он готов услышать ответ. Так вот, Сареф, ты очень восприимчив к таким вещам, как жалость и псевдосправедливость. Тебе кажется, что у тебя имеется твёрдость в убеждениях — но это не совсем так. Твёрдость в убеждениях у тебя (как и подавляющего большинства молодых людей твоего возраста) имеется только в тех случаях, когда затрагивается непосредственно твой шкурный интерес. Во всех остальных случаях — всегда возможны варианты в зависимости от того, как, кем и в какой момент история была преподнесена. И Эмиль вовсе не так глуп, как может показать на первый взгляд. Он легко через эту историю мог завиноватить тебя, потому что ты тоже носитель хилереми, и заставить возненавидеть нас. Так и со всем остальным… вот, например, давно ли ты считал, что от своей клановой семьи, которая никак не присутствовала в твоей жизни до того, как тебе исполнилось 20, нужно держаться как можно дальше? А теперь… уже и с Жераром можно иметь дело, и Адейро уже не такой плохой и подлый. Ну… как говорили мудрецы в старых сказках: рожа короля уже не такая мерзкая, когда она отчеканена на золотой монете…
— Хватит! Это ложь! — прорычал Сареф, взбешённый до крайности, — если бы всё было так — разве я сейчас сидел бы здесь⁈
— Несомненно, ты проявил незаурядное понимание и смог вынести относительно объективный вердикт, — кивнул Адральвез, — тем не менее, это главная мысль, которую я хочу до тебя донести. Жизнь не стоит на месте. Люди меняются. Порой — по самым разным и неожиданным причинам. Сегодня ты считаешь нас за своих — завтра ты можешь считать нас всех заслуживающих смерти по причине, которую я даже предположить не могу. И, будучи главой клана, который отвечает за всех своих людей, я должен быть готов к любым вариантам развития событий. К любым.
— И вы живёте в этом каждый день? — ошеломлённо спросил Сареф, — да как вы только до сих пор не сошли с ума?
— Ответ, конечно же, в людях моего клана, которые моими усилиями вырастают сильными, свободными и счастливыми Жителями Системы. Ну и моя дорогая Ламия, конечно, тоже вносит свой посильный вклад в моё душевное равновесие. Ну так что, Сареф. Может быть, ты уже расскажешь, что тебе нужно?
— Мне ничего от вас не нужно! — Сареф настолько плохо контролировал себя от гнева, что даже поднялся на ноги и едва удерживал себя от того, чтобы броситься на магистра демонов. Подумать только! Он всё это время так старался! Он поверил Адральвезу, что тот не хотел подставлять его драконам, хотя железных доказательств этому так и не было явлено! Он уважал интересы клана Зинтерра, в том числе и тогда, когда вступился за арестованного Баэруна в клане Ондеро! Он доверил Адральвезу свою душу, когда позволил ему проверить дар Хрипунца! Он доверил ему своего отца, когда позволил магистру демонов оценить эффект лекарства Нины! Он, в конце концов, поверил, что смерть первой жены Эмиля — это чудовищная ошибка, которой, действительно, никто не хотел, и которой можно было избежать! И всё это для того, чтобы Сареф сейчас услышал, что каждый момент своей жизни Адральвез готов увидеть в Сарефе предателя!!!
— Что ж, спасибо за этот разговор, магистр! — всё же, сдержавшись, выплюнул Сареф. — Более изощрённого способа плюнуть мне в душу вы просто не могли выдумать! Уж лучше бы вы просто вслед за Мэтьюсом сказали мне, что я — высокомерный мудила!
— Мне жаль, что эти слова ранили тебя, но это — правда, с которой тебе, так или иначе, пришлось бы столкнуться, — невозмутимо ответил магистр демонов.
