— Вы, точно, на меня не сердитесь? Мне кажется, вы ожидали несколько иного.

— Возможно, что и ожидали, — невозмутимо кивнул Эргенаш, — однако же, выслушав твои доводы, мы находим их вполне справедливыми.

— Да, — задумчиво кивнул Ангреаш, — всё-таки до этого момента у нас не было возможности учиться управлять кланом, поэтому и некоторые наши решения могут быть поспешными и опрометчивыми. Так что даже лучше, что все эти соглашения прошли через твои фильтры. Уверен, от этого выиграют все.

— Да, — подвёл итог Анейраш, — что ж, значит, можно посылать эти документы Валке. Думаю, она порадуется, — с этими словами стревлог щёлкнул пальцами, и из шкафа для бумаг вылетела папка с буквой Ю. Вложив в неё договора, Анейраш закрыл папку и шлёпнул по ней массивной печатью. После этого действия документы внутри папки вспыхнули и пропали, вероятно, появляясь уже в кабинете главы клана Ювенаро.

— Ну что ж, — Анейраш довольно посмотрел на Сарефа, — тогда сейчас — можете отдыхать. А вечером — соберёмся, посидим. Расскажете про ваш поход на Костяного Колдуна. Да и вообще — вспомним былые времена.

— С огромным удовольствием, — кивнул Сареф. Посидеть с друзьями для него было святым делом. Тем более, что, учитывая масштаб задания от Ильмарриона, за которое он взялся… не исключено, что такой возможности у него не будет ещё очень долго…

В это же самое время низложенный советник Доминик Вультен-Гайранос, злой, как тысяча чертей, в своём экипаже ехал по землям клана Гайранос в Зиндалу. И он просто скрежетал зубами от злости, поражённый тем, насколько быстро и безболезненно произошло его отстранение. Сейчас, когда был конец лета, и большинство населения было озабочено тем, чтобы собрать выращенный урожай, а так же подготовить и отправить детей в школы, по его части запросов практически не было. Поэтому всего за час он подготовил к передаче бумаги по текучке (и, как бы он ни хотел, нагадить напоследок не получилось, потому что до самого отбытия из поместья клана хранитель не отходил от него ни на секунду). Ещё 2 часа заняли сборы, по итогам которых его вещи влезли в 4 вместительных саквояжа.

И вот он, скрежеща зубами от злости, вынужден уезжать отсюда. Из поместья клана Гайранос, где он честно и добросовестно проработал всю свою жизнь. Его выкинули, избавились, как от ненужной вещи… проклятый Жерар! Ещё с того самого момента, как сюда прибыл его сын, уже стало ясно, к чему идёт дело! И Борис… чёртов Борис так его подвёл! Если бы он взял Состязания, если бы стал Чемпионом, если бы семья Вультен получила достаточно влияния и принесла бы клану Гайранос достаточно пользы — никто бы и пальцем не посмел его тронуть!

Да и где Доминик умудрился ошибиться? Неужели из-за этого мелкого ублюдка Сарефа, который начал налаживать контакт с Жераром? Признаться, этот момент всегда подсознательно беспокоил Доминика. Хотя глава клана Гайранос практически не говорил о своём внуке, нет-нет, да и долетали новости о том, как Сареф взял свои Состязания, как выполнил сложный заказ сначала для орков, потом для стревлогов, потом гостил у драконов… И хотя он был носителем хилереми, которых члены клана Айон на дух не переносят, и с которыми они всегда грызутся до последней капли крови, вот конкретно Сарефу драконы ничего не сделали!

Хотя… уже тогда Жерар, получив информацию, схватил Гектора в охапку и помчался в клан Айон, разговаривать о судьбе своего внука. К большому, к огромному, просто к катастрофическому сожалению он, Доминик, не придал всему этому значения. Сареф не был членом клана Гайранос, и потому он был совершенно не опасен… как на беду себе ошибочно полагал Доминик.

Ну и теперь, задним умом, Доминик понимал, что настоящая беда началась тогда, когда Сареф помог Валке справиться с монстром Хаоса, который вторгся на её земли. И здесь проклятый Жерар разыграл всё, как по нотам! Он воспользовался этой ситуацией для того, чтобы провести Годасту у себя в поместье. Потому что он знал, что Сареф на неё приедет! И он, действительно, приехал, вот только Доминик знал, что проклятый мальчишка стоял за спиной магистра клана Агруменаш, проклятых ящеров, которые смогли вернуть себе земли. И потому он ошибочно полагал, что между Сарефом и Жераром нет никакой связи… как же он ошибался!

Потому что потом Сареф организовал этот поход, в который Жерар засунул Бориса! И вот отсюда и началось проклятое предательство, ибо одной только Системе ведомо, что в этом походе говорили Борису, и как его науськивали против родного отца! И вот результат — его, Доминика, вышвырнули прочь из поместья! Так мало того, это проклятое оскорбление, которое позволил себе мальчишка… к огромному сожалению, он всё ещё не был членом клана Гайранос, и потому предъявить за него Жерару было невозможно.

Но сам факт, что кто-то посмел говорить с ним в таком тоне и говорить ему такие слова, доводил Доминика до белого каления. А ко всему этому утром, когда Борис вместе со всеми провожал Доминика, он смотрел на него максимально пустым, равнодушным и отсутствующим взглядом! На собственного отца! Что, конечно же, было всего лишь маской, потому что в глубине души он радовался тому, что теперь сам станет советником. Неблагодарный ублюдок! Доминик всю жизнь потратил на то, чтобы вырастить и воспитать сына — и вот как тот ему отплатил! Мерзкая дрянь! И если Сарефа Доминик воспринимал просто как надоедливое насекомое, которые было бы неплохо прихлопнуть (что, конечно же, принесёт ему немалое удовлетворение), то вот предательство собственного сына, который холодно и расчётливо смотрел, как его отца выбрасывают на помойку, и который даже не попытался вступиться за него перед Жераром, доводило его до такого белого каления, что от злости у него крошились зубы, а в глазах прыгали кровавые зайчики. Мерзкие… мерзкие ублюдки! Что один, что второй… ничего, однажды он до них обоих доберётся, и тогда они горько пожалеют, что осмелились…

Ровно в этот самый момент лошадь снаружи испуганно заржала, и экипаж, явно налетевший на камень, резко затормозил. Доминик, который в этот момент сладко мечтал о том, как будет наказывать Сарефа и Бориса, от неожиданности слетел со своего места и упал на колени между сиденьями. Впрочем, он сразу поднялся и, открыв дверцу, выскочил наружу.

— Какого чёрта! — прорычал он, — что ты творишь с лошадью, неумеха⁈

К его огромному удивлению, ответа не последовало. Хотя в поместье кучер с огромным почтением разговаривал с Домиником. Явно уже был в курсе, что случилось, и потому, зная о тяжёлом характере господина, всеми силами стремился услужить тому, чтобы не попасть под горячую и крайне увесистую руку. Обойдя экипаж и взглянув на козлы, Доминик увидел, что кучер, сухопарый лысый мужичок, завалился на бок, выронив вожжи.

— Эй, ты, что с тобой? — Доминик бесцеремонно ткнул кучера в бок. Тот не пошевелился.

— Давай, поднимайся, лентяй! Ты чего тут удумал — в обморок падать⁈ — прорычал Доминик, снова ткнув мужика в бок. Но тот всё так же продолжал лежать без сознания.

— От жары тебя пробрало, что ли? — недовольно пробурчал Доминик, — твою ж Системное налево, и ведь почти уже приехали! Не мог сначала привезти меня в город, а потом уже падать в обморок, деревенская свинья! Вот же тупые уроды, вам бы всем только навесить на меня свои проблемы!

К счастью, в этот момент Доминик вспомнил, что под сиденьем экипажа есть походная аптечка, в которой должен быть нашатырный спирт. И если уж ему, в любом случае, придётся приводить в чувство эту деревенщину, потому что без неё лошадь просто не поедет, то это был самый быстрый способ. И потому Доминик, недовольно кряхтя, полез обратно в экипаж, после чего нагнулся и залез под сиденье, выискивая нужный коробок. С учётом того, что советник Доминик был достаточно тучный, поиски затянулись на две минуты, потому что коробочка с лекарствами находилась далеко, в самом углу, да ещё и зажатая между свёртками. Поэтому Доминик даже вытащить её не мог, и потому, проклиная и костеря всё, что только сейчас шло ему на язык, одной рукой наощупь открыл коробочку и принялся в ней шарить. Наконец, его пальцы нащупали длинный вытянутый пузырёк, который он и ухватил.