Все-таки правильно говорят: старики — те же дети.

Никогда бы не подумала, что я буду вести таблетки своей Жанны под счет. Не знаю уж, намеренно ли она пропускает часы приема или проблемы с памятью — побочное действие серьезных препаратов? В любом случае назначения врача нарушались бы гораздо чаще, не веди я свою печальную «канцелярию».

На то, чтобы поужинать, переодеться и хоть как-то привести себя в порядок, времени не остается, поэтому поскорее выбегаю из дома и, ужасно нервничая по поводу своей непунктуальности, подъезжаю к «Гранд-Отелю».

Правда, делаю это зря, потому что Громов стоит на парковке и, дождавшись, когда я окончательно припаркуюсь, задним ходом, открывает дверь.

Обручальное кольцо соскальзывает с моего пальца и остается на резиновом коврике.

— Привет, — вытягивает меня с водительского кресла, не спуская взгляда с лица.

— Привет, — я смешанно улыбаюсь и испытываю особенное удовольствие от того, что он снова без своих доспехов из делового костюма и серьезного вида.

На Косте джинсы, черный свитер и теплый, приталенный пиджак.

Костя выглядит, как всегда — уверенно и безопасно, а вот пахнет очень непривычно. Табаком, как мой отец, и крепким алкоголем, как Натан. Сочетание извращенно странное, но отчего-то именно сегодня — холодным, осенним вечером после долгого, разрушительного дня — не отталкивает, а притягивает.

Манит.

И… пьянит.

Ведь на красивом, мужественном лице нет ни капли агрессии.

Я инстинктивно тянусь, слишком поздно понимая, что за поцелуем, и тут же резко отдаляясь. Ведь мы посреди оживленной улицы.

Он понимающе улыбается и приобнимает меня за плечи. Полагаю, со стороны это похоже на встречу старых друзей или двух близких людей, но подумать об этом дольше нет времени.

Забрав сумку, я подстраиваюсь под широкий громовский шаг и вежливо улыбаюсь, когда Костя открывает передо мной дверь, чтобы пропустить вперед.

У стойки администратора, с которым он негромко общается, испытываю адовую неловкость, ведь я впервые не прошу «свой» номер.

— Пойдем? — протягивает ладонь.

— Да… — киваю, обнимая мужские пальцы.

Двери лифта закрываются, наконец-то оставляя нас наедине, и действуют спусковым крючком. Мы тянемся друг к другу, как любые живые организмы тянутся к теплу и свету. Сильные руки обхватывают мою талию, а я очень естественным движением, заключая в объятия крепкую шею.

— Вот теперь «привет»! — он подмигивает и улыбается.

Тоже непривычно.

Может быть, потому, что расслаблен из-за алкоголя? И почему я никогда не замечала, что улыбается он только мне?

Пока Костя делает шаг на меня и припирает к стенке лифта, чтобы коснуться моих дрожащих от нетерпения губ своими — уверенными и горячими, и окунуть нас обоих в головокружительный водоворот, я варюсь в мыслях.

Вспоминаю многочисленные за этот месяц встречи с друзьями и поездку на озеро.

Клянусь — он не улыбался ни разу.

А мне — всегда.

Сегодня делает это особенно тепло, поэтому легкий горький привкус поцелуя меня не пугает и вообще не напоминает о том, что произошло между мной и Натаном той ночью.

Вот только в ушах шумит от возбуждения и какой-то нереальности происходящего.

Будто это все не со мной происходит, а с кем-то. С другой Соней. Легкомысленной и никому не обязанной. Девушкой, которая вдруг забыла о своих целях и о том, чтобы кому-то соответствовать, и выбрала быть счастливой.

Ладонь Кости соскальзывает на бедро и, подхватив сзади, приподнимает мою ногу. Внизу живота становится невыносимо горячо.

— Костя…

— М? — отдаляется, поглаживая большим пальцем другой руки мою щеку.

— Мы уже приехали! — шепчу, обхватывая колючее лицо и глядя на покрасневшие, мужские губы.

— Да… я немного увлекся. Прости. — он шумно дышит, тянет меня в пустой коридор, ведет по нему за руку и открывает дверь с помощью карты.

Заводит в номер и зажигает яркий свет, но я щелкаю выключателем в обратную сторону, демонстрируя свое искреннее нежелание долго оставаться в гостиной. Не хочу, чтобы он меня разглядывал и… что-нибудь разглядел.

Я скидываю обувь и снова прижимаюсь к жестким губам, как это было только что в лифте. Единственное желание — чтобы Костя не останавливался, ведь так я ни о чем не думаю.

А еще я только сейчас осознаю, как сильно по нему скучала. Я абсолютно неромантичная натура, но распознаю это факт по тому, как часто бьется мое сердце, а в горле собирается ком. И Юля Демидова, и ее умозаключения, остаются где-то далеко за стенами этого номера. Она со своим мужем тоже познакомилась при не совсем обычных обстоятельствах. Лев был ее преподавателем.

История Демидовых — Мой препод лед —

Хочу вообще о них не думать.

Впрочем, как и о Ластерах с их вечным недовольством мной.

А о чем хочу?

Только о сильных руках, впивающихся в мои бедра, и чувствовать восторг от того, как сложно Косте сдерживаться. Ведь я ощущаю, насколько сильно он возбужден.

Правда, Громов, как всегда, делает по-своему.

Снова зажигает свет, помогает мне избавиться от плаща, отправляет к нему свой пиджак и ведет к креслу, в которое с глухим звуком опускается, а я устраиваюсь сверху и вжимаюсь в теплую шею.

Дышу так отчаянно, будто из меня выходят бесы.

— У кого-то был тяжелый день, док? — уверенные пальцы проходят сквозь мои волосы и массируют затылок.

— Что-то вроде того… М-м… — стону от удовольствия, выгибаясь.

— Ты хотя бы ела сегодня?

— Эм… Да. — мельком вспоминаю свой неудачный обед и то, как прошла мимо кухни дома — была слишком занята бабушкой.

Чувствую, что Костя усмехается. И горячее дыхание на своей щеке чувствую.

— И что это была за еда? Расскажешь по старой дружбе?

— Я… не помню.

— Опять врешь… — недовольно ворчит и тянется к телефону на столе справа. — Так и знал.

— Костя… — поднимаю на него глаза. — Я думала, мы сразу…

— А я не трахаюсь с полудохлыми девицами.

— Я… Ты… — почти возмущаюсь.

— Даже с такими невозможно красивыми. — договаривает и… улыбается. — Что ты будешь?

— Я… не знаю. — качаю головой.

Так реагирует моя психика на выматывающий все силы день: не хочу никакой ответственности. Даже в выборе блюд.

Молча слушаю, как Костя делает заказ на что-нибудь легкое, горячее и бутылку белого сухого.

— Зачем нам вино? — трусь щекой о твердое плечо.

— Собираюсь хорошенько тебя расслабить, док. Чтобы ты полежала в ванне и вкусно поела.

— Даже так?

— Не обольщайся… Исключительно в своих целях. Хочу довести тебя до нужной кондиции и сделать все, о чем думал, пока мы стояли на паузе.

Мое тело начинает вибрировать, но я тихо возражаю:

— Я не пью алкоголь.

— Я, вообще-то, тоже… — говорит он со смешком.

Задрав подбородок, изучаю ироничное лицо.

— У тебя какой-то праздник? — спрашиваю тоже с улыбкой. — В смысле… если не хочешь — не отвечай.

— У моих друзей родился сын. — говорит он обыденным тоном.

— Как здорово. Поздравляю.

— Спасибо. На самом деле, это мои одноклассники…

— Да ладно? У них старая любовь? Как романтично.

— Любят друг друга с пятого класса, но встречаться стали позже. Классе в одиннадцатом. Потом расставались на несколько лет… У каждого была своя жизнь.

— И снова сошлись?

— Да. Поженились год назад…

— И у них сегодня родился сын? — уточняю.

— Да. — Он ставит меня на ноги, как куклу, поднимается сам и подталкивает в сторону ванной комнаты. — Пришлось выпить с новоявленным отцом. Из уважения, и чтобы поддержать. Потом подтянулись другие наши одноклассники…

Включает воду и проверяет ее рукой.

— Ты пока раздевайся. — посматривает на меня, снимая часы.

Я чувствую себя неловко, но принимаюсь стягивать через голову водолазку.

— Собралась большая компания? — спрашиваю, чтобы он продолжал говорить. — В смысле, когда я тебе позвонила, по голосам мне показалось, что людей было много.