До сих пор нет понимания и объяснения моему участию в этом дурдоме. Значит буду плыть по течению, выживая, а там видно будет.

Проснулась я поздно. Дверь в коридор оказалась приоткрыта. И ладно – вытянулась я на полу, прислушиваясь к тому, что творилось на голове… выдохли или устали носиться? Или дрыхнут пьяные… Мысль отозвалась легкой тошнотой. Я так и не поела толком, но главное - совсем мало пила вчера. Дома я постоянно таскала в сумке бутылочку с водой, регулярно пить стало уже привычкой. Стоило вспомнить об этом и жажда усилилась в разы. Пора было выползать и претворять в жизнь вчерашние планы.

Но тут где-то послышались мужские голоса, и я насторожилась. Тихонько встала и подошла смотреть – перед домом собралось человек шесть на конях. Ах вы, ссс…собаки бешеные! Вон чего так воняло! Один из мужиков стоял и преспокойно мочился на траву у самого крыльца. А наш супруг садился сейчас в седло, чтобы… «отъехать»? Правда?! Вот так просто?

Я вскинулась и забарабанила в оконную раму. Хотела открыть окно, но способа не нашла и тогда отчаянно замахала руками. Увидев, что метания мои замечены, стала быстро натягивать на себя верхнюю одежду. Пояса вчера не догадалась захватить и ничего страшного. Придерживая одежду руками, помчалась по лестнице навстречу мужу. Куда он, на фиг, сорвался? А подробный, пошаговый инструктаж? Идеально бы - в письменном виде. Я же ничего не знаю здесь!

- Томас! - почти врезалась я в него у подножия лестницы, - вы не можете вот так… где мне взять воду и еду? И мне нужномыло!И что значит – отъеду?! А на сколько? Как так можно? Вы и правда – просто уехали бы пока я спала?

Что-то менялось в его лице и в худшую сторону. Улыбка исчезла, руки опустились. Я глазам не верила. Думал, что кинусь ему на грудь? Увидев меня в окне, он сразу слез… сошел? с коня, да… Нет, когда тебя провожают, это всегда приятно, я понимала это. И поручкаться или пожелать там… легкой дороги, была не против. Но от руки, опять протянутой ко мне, не просто шарахнулась - меня передернуло всю. Это бзик… у меня затык теперь – фобия! Я смотрела на мужчину, а видела источник заразы.

- Миледи… - холодно прорычал он, чуть склонив голову: - Бочка у кухни полна водой. На столе вы увидите сranberry в небольшом бочонке. Еду будут подвозить через день – молоко, яйца, зайчатину или птицу. Мыло…? Джон! – заревел он, шагнув к входной двери - неси сюда мыло!

Даже просто ровного отношения в голосе – ноль.

Уже знакомый мне мужчина быстро спешился и стал рыться в суме, притороченной к седлу. Подбегая, отнес ко входу в дом и передал хозяину темный брусок, который тот протянул мне.

- Это единственный кусок в доме? Ценность? – на всякий случай уточнила я.

- Можете позволить ее себе, миледи, - рявкнул «муж», - задержусь сверх ожиданий – вам дадут знать. И помните, что за домом смотрят.

- Я могу просить у них помощи в тяжелой работе - тех же дров наколоть? А что с Аннет?

Он криво улыбнулся, отводя взгляд.

- Делайте с ней, что хотите. Можете совсем избавиться… она опять грязна.

- Что значит – «с ней делать» и «грязна»? Вымыть ее что ли? – потерялась я, - скажите яснее – что с ней не так?

- Она кровит, миледи, - прозвучало тихо и отстраненно. А потом мужчина опять взглянул на меня свысока, будто даже с вызовом.

- Что еще вам необходимо знать? Дрова давно наколоты, из кухни есть второй ход прямо в дровник. Людям запрещено даже говорить с вами... приближаться к дому. Но вас защитят, если нужно.

- Спасибо, - неловко пробормотала я, - а больше ничего и не нужно, все понятно. Не расстраивайтесь так, Томас, у вас с ней еще будет время… для зачатия. Все получится – я уверена.

- Так молитесь об этом! Иначе я, наконец, избавлюсь и от вас тоже! Все это уже порядком надоело, - развернулся он, быстро дошел до коня, вскинулся на него, подобрал поводья и сразу погнал вскачь. За ним – отряд.

И было мне как-то… злорадства точно не было. Непонятно самой что чувствую. Жаль его? Необъяснимо после того, как он таскал меня за косы. Но и не тот случай, чтобы злорадствовать. И Дженни жаль. А себя больше всех – в этом доме я если еще и не освоилась, то хотя бы немного ориентируюсь. И никого вокруг, а это необыкновенно комфортно. Как будет в доме «родителей», думать сейчас не хотелось. Лучше к нищему брату, но и это… лучше уж потом.

Потоптавшись у порога, я даже взмахнула рукой, когда муж оглянулся. Дождалась, когда отряд скроется за деревьями и вернулась в дом. Присела на жесткую скамью в прихожей. Сейчас, когда я уже могла думать о чем-то, кроме вшей, мысли потекли более упорядоченно. Вспоминала и делала выводы…

И что мы имеем? Аннет, считай, дана отставка – не оправдала... Сколько продолжался эксперимент? Месяца два, три? Если самому уже надоело? Потому и пошел на уступку в том, что касалось ее, а еще признал мое право распоряжаться в его доме. А может действительно поехал искать другую жену или новую Аннет? Да и работу никто не отменял. Чем-то же он занимается? Что-то промелькнуло о положении при Дворе, а это всяко обязанности.

Но убрать сейчас Аннет – значило подписаться на его постель. Судя по некоторым моментам, Джейн все еще интересна ему в этом плане. И он не станет меня спрашивать, если приспичит – озвучил уже свое право. Хмыкнула… непреодолимое препятствие, немедленно пришедшее на ум – его вши. Они обязательно есть и у него, куда ж без них? Но вши же, а не мое возмущение при одной только мысли! А что так?

Желания плотского нет, тяги к этому мужчине тоже, но получается - такую возможность я уже допускаю? Если придется все-таки... доводить до изнасилования все же не стоит. Перетерплю? Вешаться после точно не стану, уж как-нибудь... Но избегать такого рода контакта стану всеми силами.

Потому что есть еще дети… что, если с ними получится? С Дженни - никак, а со мной вдруг получится? Каким-то неведомым образом... Готова ли я рожать от этого мужчины, но главное – отдать своих детей этому времени? Где вши и сифилис, туберкулез и малярия, коклюш и чесотка - смертельно опасные болезни? А еще нома, о которой у нас и не слышали, а детей она уродует и убивает почти стопроцентно… оспа, лепра, чума! А причина почти всего этого – ужасная антисанитария, от которой умирали двадцать процентов рожениц, а из десяти младенцев до пятилетнего возраста доживали хорошо, если четверо. Это слова экскурсовода и они прекрасно сохранились в памяти, хотя прошли многие годы - потому что страшны.

Я медленно дошла до двери, где из замочной скважины торчал большой ключ, и решительно повернула его. Распахнув дверь, постояла, глядя на лежащую на кровати зареванную Аннет. Услышав звук от двери, она медленно приподнялась, глядя на меня, как кролик на удава. Нет, прогонять ее пока нельзя. Месячные у нее? Значит... на легкий труд.

Как тут разговаривают с прислугой?

- Быстро встала. Работать!

Судя по реакции, до этого она вела здесь исключительно жизнь домашнего хомячка.

- Мило-орд…? – сползая с кровати, спросила девушка трясущимися губами. Опять реветь собралась?

- …подарил тебя мне. Сказал делать с тобой все, что захочу. Я хочу, чтобы ты убрала из… кухонной залы, - так, кажется, - всю солому с пола. Тебе сейчас неможется… значит выноси понемногу и неспеша, куда – покажу. Будем сжигать... и не только солому. Это тебе урок на весь день. Но вначале заведи огонь в очаге. Вечером, если не найду на полу ни соринки, оставлю тебя в доме. Не понравится мне твоя работа – утром уйдешь в деревню к брату. И это не обсуждается, - вскинула я руку, предупреждая возражения.

Так где-то.

***

В Средние века считалось, что чистая кожа беззащитнее и более подвержена проникновению болезней.

Вот почему высочайшим декретом были упразднены общественные бани.

И если в ХV — ХVI веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в ХVII — ХVIII веках они вообще перестали принимать ванну. Блохи, вши и клопы кишели как в Лондоне, так и в Париже, как в жилищах богатых, так и в домах бедняков.