Я крякнул при виде этого навыка. Нет, я могу легко представить, что он способен сделать из меня чуть ли не главу секты, а то и вообще сильнейшим в мире, но когда начинаешь всматриваться в требования, становится как-то грустно. Десять тысяч очков? Да мне бы хотя бы эти десять заработать. Сродство пятой ступени? Получается мало того, что надо получить каждое сродство, так ещё и как-то его прокачать? Как бы не вышло так, что чтобы стать этим самым властелином стихий, необходимо заработать все сто тысяч, а то и больше очков духа.

А значит, сделаем шаг назад и сосредоточимся не на далеком будущем, а на текущем. Моя цель сейчас состоит в том, чтобы заработать сто десять очков духа. Десять вложить в дух для соответствия требованию, а сто уже на создание самого сосуда Эссенции.

В таком случает время отжиматься! Времени на это не так уж и много.

С отжиманиями я управился быстрее, чем за пять часов. Где-то за три с половиной, почти четыре. И не могу сказать, что это было просто, под самый конец руки нестерпимо болели, ноги грозились подогнуться, но к боли я уже привык и мог терпеть её.

Что есть ноющие мускулы по сравнению с тем, когда тебе отрезают руку или ногу? Или вообще вспарывают живот? Всё познается в сравнении.

Но вот я закончил, и перед глазами появилось долгожданное уведомление.

[Задание выполнено!]

[Получено: 10 очков духа]

Негусто, конечно, но хоть что-то. Киара так и не вернулась после инцидента с кружевным бельем, и я подозревал, что она где-то рядом, просто дуется. Какой-то она несерьезный демон, как по мне, особенно, если ей поручили столь важную работу.

Хотя, может, это просто ей сказали, что работа важная?

Я кое-как поднялся с пола, размял затекшие плечи — да уж, завтра точно все будет болеть — и подошел к окну. За ним открывался вид, от которого тепло разливалось по телу, а на губах сама собой растягивалась улыбка.

Духовный узел секты Небесного демона раскинулся на территории, равной, наверное, территории крупного города. Десятки пагод с характерными загнутыми крышами, карабкались по склонам гор, окружающих долину. Между ними вились каменные лестницы и мощеные дорожки, создавая целую сеть дорог. Выше всех стояла главная резиденция главы секты, моего отца, её крыши были выкрашены в темно-багровый, и на закатном солнце она выглядела так, словно горела.

При этом у подножия ближайшей пагоды какой-то парень сидел на ступеньках, уткнувшись в телефон, а на стене рядом с тренировочной площадкой висел самый обычный фонарь, работающий от электричества, а не от Эссенции.

Вот такая вот секта. Пагоды из древнего камня, медитирующие старцы, воины, оттачивающие смертельные техники, и тут же многоканальный Wi-Fi, через который можно посмотреть и новости, и сериалы, и пообщаться, но главное — видео с котиками, без этого нынче никуда.

Некоторые старшие ученики ворчали, что это позорит традиции, но отец был в этом плане довольно прогрессивным и считал, что отгораживаться от внешнего мира глупо. Особенно с пониманием того, что нам все равно придется выходить во внешний мир и взаимодействовать с ним. Выглядеть как деревенщины — еще глупее, чем отказываться от прогресса.

Хотя некоторые другие секты, напротив, жестоко наказывали своих, если заставали с телефоном. Какие-нибудь Лазурные драконы или клан Скрытой луны вообще отрицали любые технологии, уверенные, что гаджеты уничтожают возвышение и мешают познанию. Но если у тебя нет силы воли отказаться от очередного видео от блогера, то, может, и не стоит уделять столько времени тренировкам?

Я накинул легкую куртку и вышел на улицу.

И первое, на что обратил внимание, оказавшись на улице — воздух. Насколько же сильно он отличается от воздуха Нарака. В Тысяче адов я частенько ощущал вкус пепла во рту, а нос мог щекотать запах серы.

Тут же воздух был чистым, свежим, с привкусом чего-то неуловимого, чего обычные люди даже не замечают. Эссенции. Да, может, я и не обладаю сосудом, но с детства обучался взаимодействовать с ней, это было базой для создания сосуда. Только вот у меня в итоге всё равно не вышло.

Духовный узел буквально пропитан ею, и именно поэтому секты за них так яростно сражаются. Жить и тренироваться в месте, где Эссенция густая, как туман, это огромное преимущество, которого были лишены наши далекие предки.

Я вышел на крыльцо и просто стоял, наслаждаясь ветром и наблюдая за тренировками чуть в отдалении.

Вот совсем вдали кто-то из небесных наставников приглядывает за учениками, которые оттачивают техники в сражении с боевым манекеном. Хотя от манекена там только название, это, скорее, высокотехнологичный робот, способный выдерживать почти любые техники учеников. Причем создан он из особого металла, восприимчивого к духовным формациям, который мог выдержать очень многое, иначе пришлось бы восстанавливать манекен по десятку раз на дню.

А стоило повернуть голову, как мимо пробежали несколько десятков послушников разного возраста. Они ещё официально не стали частью секты, не сформировали сосуд Эссенции и не прошли испытание ученика.

Сам я, благодаря кровному родству с главой, был внутренним учеником, но для многих я так и оставался просто послушником с привилегиями.

Мой дом стоял на отшибе, ближе к восточной стене. Формально, это была привилегия — отдельное жилье, но по факту меня просто сюда задвинули, чтобы не мозолил глаза. Ученик из главной семьи, который не может управлять Эссенцией — это неловкая тема за обеденным столом.

Ничего, очень скоро это изменится. Если раньше меня подобное тяготило, то сейчас все иначе…

И с этой мыслью открыл окно статуса, выбрал дух и влил в него десятку очков. Хотелось бы сказать, что я словно бы что-то почувствовал, но нет.

Неважно.

Я спустился по ступенькам крыльца и пошел по каменной дорожке, которая вела к центральной площади. Ноги помнили этот маршрут лучше, чем голова, и пока я шел, взгляд цеплялся за мелочи, всколыхивая в памяти вещи, о которых я, казалось, уже и не помнил.

Например, вот этот дом. Он принадлежал небесному наставнику Валону, который погиб в… а ведь он ещё жив, если я правильно помню. Он был уже немолод и хорошо ко мне относился, очень много раз давал советы по возвышению, которые мне в тот момент так и не пригодились.

— Эй, Пустышка! — окликнул меня кто-то.

Я дернул щекой и медленно развернулся. Пустышками часто оскорбительно называли послушников, и подразумевалось, что у такого человека нет сосуда Эссенции, а потому он пустое место тут.

Я обернулся на голос и увидел парня на несколько лет младше меня. Думаю, ему даже шестнадцати нет. Невысокий, худощавый, но жилистый, с короткой стрижкой и вечно приподнятым подбородком.

Я попробовал вспомнить его имя, но у меня не получилось. Кажется, это кто-то из младших учеников, который решил самоутвердиться за счет неудачника вроде меня.

— Чего вылупился, а? Опять шатаешься без дела? Может быть, если бы ты тратил больше времени на тренировки, то не остался бы Пустышкой!

И гадко рассмеялся.

Раньше я бы промолчал. Раньше я бы опустил взгляд, стиснул зубы и прошел мимо, потому что связываться с ним себе дороже, а жаловаться старшим в секте, где ценят силу, было бы ещё унизительнее, чем терпеть.

Но это было раньше.

В руках у ученика был боевой посох, который он крутанул, словно пытаясь меня запугать, и даже махнул им, остановив у самого моего лица. Я, впрочем, не посмотрел на конец древка, застывшего в паре сантиметров от моего лица. Вместо этого я просто шагнул к парнишке, оказавшись лицом к лицу и заглядывая прямо в глаза. И мой взгляд был красноречивее любых слов.

После десяти тысяч боев на арене, где каждый противник хочет тебя убить самым жестоким и унизительным способом, вот эта мелочь с задранным подбородком вызывала примерно столько же беспокойства, сколько комар у уха.