Они остановились возле мёртвого бегемота. Следопыт присел возле огромной туши, провёл рукой по ещё тёплой крови, затем показал вперёд и что-то быстро сказал на африкаанс. Офицер кивнул. Несколько человек начали расходиться в стороны, явно собираясь проверить кусты вокруг лёжки.

Я поймал взгляд Али, он едва заметно кивнул, подтверждая, что готов к бою. Я нажал на спусковую скобу автомата. Первой очередью я ударил по радисту и офицеру. Расстояние было не больше пятнадцати метров и оба упали сразу. Почти одновременно заработал автомат Али. Он короткими очередями прошёлся по остальным, пока они ещё не успели понять, откуда стреляют.

Пойма взорвалась криками. Несколько человек рухнули прямо в воду. Остальные инстинктивно бросились на землю, пытаясь укрыться за тушей бегемота. Именно этого я и ждал.

— Давай! — крикнул я.

Али до щёлка выдвинул алюминиевую трубу из пластикового кожуха, вскочил на одно колено и быстро навел гранатомет. Раздается резкий, оглушительный хлопок, похожий на удар хлыста, переходящий в грохот. На мгновение перед срезом трубы образовалось облако серого дыма и короткая вспышка. Из задней части трубы вырвался мощнейший столб пламени, раскаленных газов и пороховых несгоревших частиц. Папирус и грязная вода позади Али мгновенно взлетели в воздух плотной тучей. Мощный воздушный удар хлестнул по ушам и лицу. Граната ударила чуть позади бегемота, где сгрудились сразу несколько человек.

Вспышка, глухой разрыв. В воздух взлетели грязь, вода, куски тростника и человеческие тела. Над болотом прокатились крики раненых.

Я выпустил остаток магазина по тем, кто ещё пытался подняться. В ответ сразу ударили несколько автоматов. Пули срезали папирус над самой головой, застучали по воде, выбивая целые фонтаны грязи.

— Уходим! — крикнул я.

Мы даже не стали смотреть на результаты. Я бросил пустой магазин прямо в воду и, пригнувшись, побежал вслед за Али. Позади слышались панические команды и беспорядочная стрельба. Теперь противник лупил из всех стволов во все стороны сразу.

Через сотню метров мы резко сменили направление, прошли по старому руслу ручья почти по пояс в воде, затем выбрались на узкую гриву и только там остановились перевести дыхание.

Позади бой не затихал. По звуку было понятно, что они продолжают расстреливать заросли тростника, несколько раз глухо хлопнули гранаты. Потом снова заговорили автоматы. Я быстро сменил магазин и посмотрел на Али.

— Живой?

Он тяжело кивнул.

— Цел.

— Тогда бегом.

Мы снова двинулись вперёд. Нам надо было нагнать Богдана. И я прекрасно видел, куда он шел. Он был уже довольно далеко, гадские птицы взлетали в воздух в километре от нас. Но теперь у нас появилось немного времени чтобы оторваться от погони. Именно ради этих нескольких драгоценных минут мы и устраивали засаду. Если всё получилось так, как я рассчитывал, преследователи уже не смогут нестись за нами сломя голову. Теперь им предстояло выносить убитых, перевязывать раненых, выставлять боковое охранение и прочёсывать заросли, опасаясь, что впереди их ждёт ещё одна такая же встреча. А значит, хотя бы ненадолго инициатива снова оказалась на нашей стороне.

Богдана мы догнали минут через пятнадцать. Он ушёл дальше, чем я ожидал. Сиретта, злость и понимание того, что мы остаёмся сзади ради него, заставили его выжать из себя всё, что ещё оставалось. След тянулся прямо через заросли, почти без остановок. Примятая трава, мутная вода, кровь на стеблях папируса. Несколько раз я замечал глубокие вмятины в грязи, где он падал на колено или на бок, потом снова поднимался и продолжал идти.

Нашли мы его возле узкой протоки. Богдан сидел на коленях по пояс в воде, обеими руками опираясь на автомат. Голова была опущена, плечи тяжело вздымались. Услышав нас, он попытался повернуться и вскинуть оружие, но едва не упал.

Али успел подхватить его под руку.

— Стоять можешь?

Богдан несколько раз вдохнул, прежде чем ответить.

— Могу.

— Врёшь, — сказал я.

Он не стал спорить. Рывок дался ему из последних сил. Лицо стало серым, губы побелели, взгляд плыл. Повязка на ноге давно промокла и теперь кровь стекала по голени, смешиваясь с болотной водой. Сиретта ещё не отпустила окончательно, но нога почти перестала слушаться. Он уже не шёл, а волочил её за собой.

— Далеко ушёл, — сказал Али.

— Как приказали.

— Молодец, всё как надо сделал, даже больше. — Ответил я, потом стиснув зубы простонал. — Отдохнули. Дальше пошли.

Я сверился с компасом и картой. До места встречи оставалось совсем немного. По прямой не больше двух километров, возможно, даже меньше. За очередной полосой папируса должна была начинаться длинная сухая грива, которая тянулась почти до самой Ломбы. Возле неё мы и договорились встретиться с Быковым.

Если он ещё там, если не попал под прочёсывание, если сумел дождаться нас, если сделал всё как договаривались и подготовил минную ловушку и теплый прием для наших преследователей. Слишком много «если». К тому же вместе с Игорем там только Паулу, и возможно я слишком много надежд возлагаю на его маленькую группу. Но других вариантов всё равно не было.

Я пошёл первым. Теперь моя задача состояла не только в том, чтобы выдерживать направление. Приходилось выбирать путь, по которому Али сможет провести Богдана. Любая глубокая промоина, слишком мягкий участок или завал из корней могли нас остановить. Я проверял дно автоматом, обходил места, где вода становилась темнее, искал полосы старой травы и выступающие корни деревьев.

Позади тяжело двигались Али и Богдан. Али закинул руку Богдана себе на плечо и почти тащил его. Сам он тоже хромал, заметно припадая на левую ногу, но пока держался. Вдвоём они выглядели так, словно каждый пытался опереться на другого, хотя сил не осталось ни у одного. Через несколько десятков метров я обернулся.

— Нормально?

— Идеально, — прохрипел Али.

— Я серьёзно.

— А я как будто шучу?

Богдан промолчал. Он шёл с закрытым ртом, дышал только носом и смотрел себе под ноги. Всякий раз, когда раненая нога цеплялась за корень или проваливалась в ил, по его лицу проходила судорога. Сиретта приглушала боль, но не могла убрать её полностью, а главное, не возвращала повреждённым мышцам силу. Я забрал у него автомат.

— Отдай.

— Сам донесу.

— Ты уже себя несёшь. Этого достаточно.

Он нехотя разжал пальцы. Теперь на мне висели два автомата, рюкзак, батареи от радиостанции, дипломат с деньгами и камнями, боеприпасы, вода и гранатомёт. Раненое плечо горело так, словно внутрь загнали раскалённый штырь. Пальцы онемели, рука почти перестала сгибаться, но жаловаться было некому. У Али положение было не лучше, а Богдан держался исключительно потому, что пока ещё Али не позволил ему упасть.

Позади по-прежнему доносилась стрельба. Она стала реже и сместилась в сторону. Преследователи прочёсывали заросли возле бегемота, пытаясь найти наши позиции или след отхода. Значит, засада сработала. Мы заставили их остановиться, развернуть боевой порядок и потерять драгоценное время. Но долго это не продлится. Рано или поздно они поймут, что мы ушли. Найдут старое русло, выйдут к нашим следам и снова начнут сокращать расстояние.

Я посмотрел вверх. Птицы позади пока не поднимались. Только над нами то и дело с криками взлетали цапли, выдавая путь, но сейчас это уже не имело значения. Пока преследователи разбирались с последствиями засады, нам нужно было успеть добраться до места встречи.

Впереди тростник внезапно расступился. За ним действительно начиналась сухая грива. Узкая полоса земли, покрытая невысокой травой и редкими кустами, тянулась через пойму почти строго на восток. Идти по ней было гораздо легче, но она же делала нас заметными издалека.

Я присел и осмотрелся. Никакого движения. Ни голосов, ни блеска оружия, ни примятой травы впереди.

— Выходим, — сказал я. — Только не по центру. Держимся вдоль кустов.

Али помог Богдану выбраться из воды. Как только раненый перенёс вес на больную ногу, она снова подломилась. На этот раз он упал на колено и уже не смог подняться сам. Мы подхватили его с двух сторон.