Позади, со стороны заброшенной фермы, глухо громыхнул мощный взрыв. Через несколько секунд над деревьями поднялся густой столб чёрного дыма. Погребальный костер Самуэля… В машине оставалось четыре канистры с соляркой и почти пол бака топлива, в кузове было полно боеприпасов. Наш проводник уходил на небеса, к своим богам красиво и ярко, и наверняка не один. Я очень надеялся, что, взрыв задержит погоню, и уничтожит хотя бы нескольких преследователей.

— Джип, — сказал Богдан.

— Джип. Быстро они… — ответил я.

Ловушка сработала. Передовые подразделения УНИТА оказались совсем рядом. После боя с вертолётом они среагировали мгновенно, и теперь времени у нас почти не оставалось.

Я ещё раз посмотрел в небо. Второго вертолёта не было, и скорее всего, уже не будет. После потери Alouette никто не станет так бездумно посылать ещё одну машину в одиночку. Мы находились всего в нескольких километрах от линии фронта. Здесь в любой момент могли появиться кубинские МиГи, которые регулярно прикрывали район Ломбы и охотились за авиацией ЮАР. Да и как погибла первая машина противник точно не знал. Чем мы его сбили он узнает только тогда, когда погаснет охвативший обломки огонь. А пока, они могут думать всё что угодно, от удачной очереди из автомата, по ПЗРК. Терять второй вертолёт ради трёх измученных разведчиков противник вряд ли захочет. Нет, теперь за нас возьмутся те, кто чувствовал себя в буше куда увереннее пилотов. Наземные поисковые группы. Именно они были сейчас самой большой опасностью. По нашим следам уже наверняка шли люди, умеющие читать буш не хуже книги.

— Пошли, — сказал я. — Форы у нас почти не осталось.

Мы снова быстро двинулись вперёд. Ну как быстро? Как могли. Раненый в ногу Богдан нас сильно задерживал, это понимали все, и он в том числе. Сиретта действительно сделала своё дело. Он уже не морщился от каждого шага, не стискивал зубы так, что белели скулы, но чудес не существовало. Прострелянная нога подламывалась всё чаще. Иногда он почти падал, успевал ухватиться за стебли папируса или опереться на автомат, выпрямлялся и снова шёл. Каждый такой срыв отнимал несколько секунд, но именно из этих секунд складывались минуты, которых у нас больше не было.

Я несколько раз незаметно смотрел на часы. Мы проигрывали. Пойма была против нас. В ней невозможно было идти быстро, а те, кто преследовал нас, были свежими, налегке и прекрасно понимали, что добыча уже никуда не денется. И ладно бы только это…

Через сорок минут мучительного марша впереди среди тростника неожиданно показался небольшой участок открытой грязи. Она выглядела как обычная заводь с густым чёрным илом. Я уже собирался обойти её справа, когда Али резко вскинул руку.

— Стой…

Он не успел договорить. Грязь буквально взорвалась. Из неё с оглушительным рёвом поднялась огромная серая туша. Этот звук был похож на раскатистый бас, смешанный с клокотанием воды и хрюканьем огромной свиньи.

— Хуум-хуум-хууум!

Кровь застыла у меня в жилах. Бегемот почти полностью покрытый засохшей грязью, лежал в своей лёжке так неподвижно, что мы приняли его за небольшой островок. Тварь раскрыла усаженную желтыми клыками пасть и вновь издала дикий, неестественный визг, перешедший в утробный свиной лай. Звук был такой силы, что заложило уши. В следующую секунду этот живой танк понесся прямо на них, шумно, с присвистом втягивая воздух ноздрями и вколачивая тяжелые лапы в болотную жижу

Расстояние было не больше двадцати метров. Чудовище весом в несколько тонн бежало неожиданно быстро. Под его лапами разлетались комья грязи, вода взлетала фонтанами, раскрытая пасть казалась шире автомобильного капота.

— Огонь! — заорал я.

Три автомата ударили почти одновременно. Я видел всё как в замедленной сьемке. Видел, как пули выбивали из толстой шкуры клочья грязи и вонтанчики крови, видел отметины от попаданий на морде, груди, шее, но бегемот словно ничего не замечал. Он продолжал нестись прямо на меня. Я машинально сделал шаг в сторону, понимая, что уже не успеваю. До столкновения оставались считанные метры. В этот момент бегемот резко дёрнул головой. Одна из пуль случайно вошла ему прямо в глаз.

Огромное тело будто споткнулось. Самец сделал ещё два тяжёлых шага по инерции, опустил голову и всей своей массой рухнул в грязь буквально в паре метров от меня. Земля дрогнула. Несколько секунд никто не двигался, мы судорожно перезаряжали оружие. Когда новый магазин занял своё место, я тяжело выдохнул и посмотрел на тушу. Бегемот был мертв, правки не требовалось.

— Вот же живучая скотина…

Али только покачал головой.

— Повезло.

— Очень.

В глаз ему кто-то из нас попал чисто случайно, это факт. Целиться времени не оставалось. Если бы та пуля прошла на несколько сантиметров в сторону, нас сейчас размазывали бы по этому болоту.

Отдышаться мы не успели. Над тростником позади нас снова поднялись птицы. Они взлетали не хаотично, а цепочкой, словно кто-то быстро двигался по нашим следам. Преследователи больше не осторожничали, шли почти бегом и быстро сокращали расстояние.

Я посмотрел сначала на Богдана, потом на тушу бегемота. Решение пришло сразу.

— Слушай приказ.

Богдан поднял голову.

— Ты продолжаешь идти прямо. Так быстро, как только сможешь. Пусть они видят, что мы двигаемся дальше. Ну а мы с Али их постараемся притормозить.

Он сразу понял, что я задумал.

— Нет…

— Это приказ.

— Вас же всего двое, вас обойдут.

— Не успеют.

Я повернулся к Али.

— Делаем петлю.

Али молча кивнул. Объяснять, что я задумал ему было не надо. Тактический прием ДРГ для уничтожения преследователей. Группа уходит по очевидному маршруту, оставляя заметные следы потом резко меняет направление, делает большой полукруг и возвращается к своему же прежнему маршруту, но уже сбоку или с тыла. Бойцы занимают замаскированные позиции параллельно своим старым следам и когда идущий по следу головной дозор или преследующий отряд противника проходит мимо, ДРГ расстреливает его в бок или в спину с близкого расстояния.

— Работаем быстро и топаем за Богданом. Передовую группу уничтожаем из автоматов, по подходящим работаем из гранатометов. После выстрела сразу уходим. Никаких добиваний. Наша задача не бой выиграть. Нам нужно сбить им темп. Пусть залягут, пусть прочёсывают тростник, вытаскивают раненых, считают убитых. Каждая потерянная ими минута работает на нас.

Я снова посмотрел на Богдана.

— Как только услышишь стрельбу — не оглядывайся. Продолжай идти к реке. Если мы тебя не сможем догнать двигайся к месту встречи с Игорем один.

Он хотел что-то сказать, но лишь крепче сжал автомат. Спорить времени не было, и он это понимал. Мы двинулись вперед, обходя логово бегемота, и как только оказались в зарослях на противоположной стороне, я с Али молча свернул в сторону. Тростник быстро сомкнулся за нашими спинами. Через несколько минут мы снова оказались возле мёртвого бегемота. Только метрах в десяти в стороне, замаскировавшись среди зарослей папируса.

Огромная туша лежала в грязи среди утоптанной нами площадки и лучшего места для засады было не придумать. Бегемот в любом случае привлечёт внимание преследователей, заставит их остановиться. Они захотят узнать, что тут произошло, не ранил ли зверь кого ни будь из нас.

Мы легли в густые заросли, полностью скрывшись в высокой траве. Оставалось только ждать. Судя по всем признакам, преследователи были уже совсем рядом.

Ждать пришлось не долго. Сначала мы видели только вспугнутых птиц, потом стали слышны голоса. Через несколько секунд до нас донёсся характерный плеск воды под тяжёлыми ботинками. Преследователи шли уверенно. Не искали, шли по следу. Я медленно проверил предохранитель и осторожно развёл стебли папируса.

Первым появился следопыт. Невысокий, жилистый, в выцветшем камуфляже без знаков различия. Его автомат небрежно висел на груди, зато голову он постоянно поворачивал по сторонам. За ним цепочкой двигались ещё человек десять-двенадцать. Двое были белыми. Один нёс радиостанцию с длинной антенной, ещё один, судя по всему, командовал группой.