Никто не удивился. Словно каждый уже успел прийти к той же мысли самостоятельно. Первым заговорил Быков.

— Пройти линию фронта мы наверняка сможем. — Он говорил спокойно, без бравады. — Передний край ты знаешь лучше всех. Мы тоже за эти недели неплохо набили руку. Пока гоняли ДРГ, успели привыкнуть и к бушу, и к ночным выходам. Уже понимаем, как здесь всё устроено. До нужного района, думаю, доберёмся.

Он сделал небольшую паузу.

— Но на пути обратно нас наверняка будут искать.

— Почему так думаешь?

— Как только мы выйдем на связь рацию мгновенно запеленгуют. Единственный вариант вообще рациями не пользоваться и доложить в штаб уже после возвращения. Но это так себе решение конечно, особенно если гаубицы постоянно перемещают, а бронегруппы периодически меняют места дислокации. Вернёмся, доложим, а там и нет уже ничего, так что докладывать приодеться по рации, после чего нами всерьез займутся. — Быков постучал пальцем по карте. — А займется нами как раз батальон Буфало. Там служат бушмены. А это уже совсем другой уровень. Они след читают так, как мы книгу. Мы в Афгане привыкли к камням и горам. Здесь песок, красная земля, трава, кустарник. Опыта движения по саванне у нас почти нет. Если сядут нам на хвост, уйти будет очень непросто.

Я молча кивнул. Об этом я тоже думал.

— Значит, нужен человек, который знает местность лучше нас, — продолжил Быков. — Нормальный проводник. Лучше всего бушмен или местный охотник. И ещё нужен переводчик. Хотя бы один. Такой, который знает португальский и местные наречия.

— Переводчик нам не нужен, — возразил я. — Я не хочу брать с собой лишних не подготовленных людей. Мы же не переговоры вести собираемся. Наоборот, будем делать всё, чтобы ни с кем не разговаривать и не встричаться. Если операция спланирована правильно, никто вообще не должен узнать, что мы там были.

— А если всё-таки нарвёмся? — спросил Богдан.

— Тогда разговаривать будет уже поздно.

Быков усмехнулся.

— Логично.

Я перевёл взгляд на карту.

— Есть другая мысль.

Парни сразу насторожились.

— Помнишь того юаровского офицера, которого мы нашли?

Быков кивнул.

— Конечно.

— Морозов ведь не просто так приказал снять форму. Если удастся подобрать комплект и снаряжение, можно попробовать идти под видом южноафриканцев.

Богдан поднял брови.

— Под «Буффало»?

— Или под коммандос ЮАР попробовать закосить. Белые офицеры и сержанты у них на португальском не разговаривают. Они пользуются английским или африкаанс. Для бойцов УНИТА это совершенно нормально. Если не подпускать никого вплотную и не лезть на глаза без необходимости, лишних вопросов может вообще не возникнуть.

Быков несколько секунд молча смотрел на меня, потом не выдержал и рассмеялся.

— План хороший. Только есть одна маленькая проблема.

— Какая?

— Мы ни английского толком не знаем, ни африкаанс тем более, а Али у нас казах, на белого африканера не похож.

— Да это проблема конечно, но решаемая — Это я уже успел обдумать, так что ответил сразу — Английский я немного знаю, на уровне средней школы. Кое-что сказать смогу, ну а Али… его загримируем под бушмена. Краска на лицо, форма рядового, панаму на голову сверху, и будет не отличить издалека. А вы будете молчать, да и я тоже, надеюсь до задушевных бесед ни с кем дело не дойдёт.

Богдан тоже заржал.

— Будем очень молчаливыми южноафриканцами.

Смех быстро закончился, но напряжение он всё-таки немного снял. Быков снова стал серьёзным.

— А если без шуток… я пойду.

— И я, — сразу сказал Богдан.

Али даже не стал ничего объяснять.

— Я тоже.

Я посмотрел на каждого по очереди. Уговаривать никого не пришлось. Да я и не собирался. Каждый из нас прекрасно понимал, что предстоит не прогулка по саванне, а рейд, из которого можно не вернуться. Теперь оставалось решить другое. Как убедить начальство отпустить в тыл противника не ангольскую разведгруппу, а четырёх советских советников, которым по всем инструкциям вообще запрещалось самостоятельно участвовать в подобных операциях. Именно этот разговор обещал оказаться самым сложным.

— Ладно, — сказал я, сворачивая карту. — Тогда работаем так. Вы здесь ищете форму, снаряжение и оружие под юаровцев. Я пришлю вам тот тухлый образец, что мы с Морозовым раздобыли. На правом берегу это сделать проще. Тут город, склады, трофейные команды, кубинцы, ангольцы, вся эта помойка войны, где при желании можно найти даже сапоги Наполеона, если знать, у кого спрашивать. На крайний случай в городе найдётся швея, которая за пару банок тушенки нам форму перешьет, из старых португальских запасов.

Богдан сразу кивнул.

— Трофейный склад у старого элеватора. Я там уже был. Видел R4, разгрузки, какие-то панамы, ремни, даже ботинки попадались.

— Вот с него и начнёте. Нужно шесть комплектов. Один офицерский, два сержантских и остальные на рядовых. Одна форма УНИТА, для проводника. Не парадные, а такие, чтобы в поле не бросались в глаза. Форма, ботинки, разгрузки, фляги, подсумки, всё, что получится подобрать. Желательно без дыр от осколков и без хозяев внутри.

— А оружие? — спросил Быков.

— Тоже подбирайте. Если пойдём под юаровцев, с АК лучше не светиться. R4, если найдёте живые, пулемёт нам тащить не надо. Главное — чтобы всё выглядело правдоподобно со стороны.

Али задумчиво посмотрел на меня.

— А если оружие окажется убитое?

— Тут трофейного оружия по бригадам много раскидано, если что конфискуйте у владельцев, меняйте на наше, советское. Но я думаю на складах найдётся нормальное. Здесь после последних боёв трофеев должно хватать. И кстати, рация нам нужна тоже южноафриканская, насколько я знаю, за время обороны города штук десять ДРГ успели задавить, от них хоть одна, но должна была остаться. Только без шума, — предупредил я. — Официально мы ничего ещё не готовим. Скажите, что нужно для изучения трофейного снаряжения и занятий с коммандос.

— А если спросят, зачем формы шесть комплектов, и оружия? — уточнил Богдан.

— Скажете, что для наглядности. Один офицер, двое сержантов, двое рядовых «Буфало», один проводник УНИТА.

Быков кивнул.

— Понял. А ты?

— А я возвращаюсь на левый берег. Буду считать маршрут, искать проводников и думать, как это продать начальству так, чтобы они не успели меня расстрелять до выхода.

— Проводников всё-таки берём? — спросил Али.

— Одного или двух, если найду подходящих. Местных охотников или разведчиков, которые знают местность. Идти в чужой буш без такого человека глупо, а брать с собой лишнего переводчика ради разговоров, которых быть не должно, ещё глупее.

Быков одобрительно хмыкнул.

— Тогда смотри среди разведроты. Там наверняка есть пара старых бойцов, которые не слишком разговорчивые, зато по следам ходят прилично.

— Посмотрю. — Я поднялся. — Пока ничего никому не говорите. Найдёте форму — покажете мне, сравним с образцом. Если не найдёте, будем думать другой вариант.

— Найдём, — сказал Богдан.

Обратно я переправлялся уже затемно. Лодка шла медленно, мотор тарахтел неровно, вода под бортом казалась чёрной, а на дальнем берегу вспыхивали короткие огни трассеров. Ночь только начиналась, и вместе с ней начиналась работа, о которой пока не должен был знать почти никто.

В блиндаже на левом берегу меня ждал Лапин. Он сразу понял по моему лицу, что разговор с парнями закончился именно так, как он и ожидал.

— Они согласились?

— А ты сомневался?

— Нет. Поэтому и спрашиваю без надежды.

Я снял планшет, положил его на стол и сел рядом.

— Завтра начинаем готовиться. Начальству доложу только тогда, когда у меня будет план, маршрут, состав группы, снаряжение, проводники, точки выхода, связь и запасные варианты отхода.

Лапин посмотрел на меня с сомнением.

— А если они скажут, что ты всё это должен был согласовать заранее?

— Скажут, обязательно скажут.

— И что?