— Здравствуйте, курсанты, — сказал парень, обведя всех внимательным взглядом. — Выходите строиться.

Максу старожил станции не понравился. Не как личность, а его вид. Выглядел он паршиво.

«Несладко тут им живётся. Не берегут заказчики купленных работников, ой, не берегут», — думал Макс.

— Здравствуйте, старший курсант! — ответили новоприбывшие, и покряхтывая поковыляли на выход. Долгие недели невесомости с финальным многократным ускорением на десерт никому даром не прошли.

Первое, что бросилось ему в глаза — это не помещение, в котором они оказались. Не странная, непривычная обстановка, не чуждые агрегаты непонятного назначения. Первым Макс увидел огромную громаду Юпитера, зависшую прямо над головой. На секунду показалось, что они сейчас в него упадут. Или, что они каким-то образом оказались на открытой платформе без скафандров. Совершенно иррациональный страх, но Макс даже вздрогнул, как во сне, когда падаешь откуда-то с высоты.

Конечно же, это была не открытая платформа, и они не падали на Юпитер. Просто они находились на инопланетной станции с огромной панорамной крышей.

Это было против правил. На станциях не делают прозрачных крыш такой огромной площади. Слишком дорого, да и ненадёжно. Даже купола на корейской станции были сделаны в виде витражей, потому что выплавить такое огромное полотно поликристаллического оксида алюминия — это чересчур дорого. А может, и вовсе невозможно. И даже если получится, это стекло будет слишком ненадёжным.

«Хотя с чего ты взял, что они делали это стекло из поликристаллического оксида?» — Спросил себя Макс. Он всё никак не мог оторвать взгляд от этого величественного и немного пугающего зрелища. Юпитер закрывал собой почти всё зрительное пространство, оставляя лишь крохотный кусочек тёмного неба в дальнем углу. Широкие полосы газовых потоков медленно струились у обитателей станции над головой — присмотрись, и можно заметить мелкие завихрения. Красивое зрелище, завораживающее. Особенно, если знать, что до сих пор очень малое количество землян могли наблюдать Юпитер настолько близко.

Пока Макс совершенно невовремя залипал на инопланетные виды, встречающий что-то говорил. Быстро, скороговоркой, и к тому времени, как он настроился всё-таки внимать, речь уже закончилась, так что Ермаков все ценные указания пропустил.

— Чего это он? — Удивился Максим. — Они ж обычно соловьём разливаются, не заткнёшь.

— Ну, ты ведь слышал. У них тут слишком много работы, так что ему, наверное, не до длинных речей.

Иван речь выслушал полностью, и пока их куда-то вели, успел пересказать её содержание. Оно не блистало оригинальностью — всех новичков поздравили с вступлением в должность, и сейчас они шли в свои каюты — переодеваться. А потом их сразу поведут на тестирование.

После тесной капсулы, в которой даже сидеть толком не получалось, не то, что стоять, выделенная Максу каюта показалась хоромами. Пожалуй, побольше даже той, что на «Креветке»! И душ отдельный, причём на нём была табличка: «Выключай воду после использования», написанная на инопланетном. Это вдохновляло, потому что показывало — вода тут не по нормативам. Редкое богатство. Жаль только, душ не работал.

Сильно расстроиться этому факту Макс не успел, потому что довольный Иван заскочил к нему в комнату и поделился, что у него душ работает. Значит, в целом вода есть, нужно только починить. Ну, или вызвать того, кто починит — Макс не успел разобраться, как тут всё устроено.

В остальном каюта была скучная. Можно сказать, квинтэссенция стандартности. Стол, стул, кровать. Всё — из дерева, незнакомого. Интересно в деталях, но в общем — совершенно безлико.

Времени на отдых после перелёта им никто давать не собирался, и праздничного ужина тоже не организовали. Макс, в целом, и не рассчитывал, но было обидно — стандартные пайки под конец путешествия уже осточертели настолько, что на них даже смотреть не хотелось.

Бледный старожил с мешками под глазами снова позвал их строиться, а потом повёл куда-то ещё. Довольно далеко, так что Макс имел возможность вдоволь насладиться видами инопланетной станции.

Она впечатляла, но вызывала двойственные впечатления. Здесь не экономили на пространстве — широкие проходы, по которым даже наземные автомобили могли бы проехать, огромные залы, в которых работали какие-то непонятные агрегаты. Впечатляющие виды, вот только всё это портят многочисленные следы ремонта. Складывалось впечатление, что станция — очень старая, очень потёртая, очень заслуженная и уже давно отжила свой век. Но самое впечатляющее Макс понял не сразу:

— Слушай, Вань! — Поразился он. — А ведь она не крутится!

Юпитер над прозрачной крышей оставался в том же положении, в каком встретил их по прилёту. И двигаться никуда не собирался. То есть это они никуда не двигались.

— Что? — Не понял нейроумок. Он тоже глазел по сторонам, как провинциальный житель, впервые оказавшийся в столице. — И правда! Но почему тогда здесь тяжесть нормальная? И вообще, форма станции, кажется, совсем неправильная. Может, мы на спутнике?

— Даже если так, сила тяжести была бы совсем маленькая, — возразил Ермаков. — И не похоже, чтобы мы были на спутнике. Сдаётся мне, у них тут искусственная гравитация. Наши бы душу за такую технологию продали!

Искусственная гравитация — это ведь не только комфорт и возможность строить станции произвольной формы. Это-то как раз не главное. Искусственная гравитация — это прежде всего корабли, которые могут долго двигаться с большим ускорением. Такие корабли, пассажиры и пилоты которых не будут превращаться в кровавую лепёшку, если будут слишком быстро разгоняться.

Максу очень сильно захотелось обсудить эту новость, но тут их привели, наконец, к цели. Этой целью оказался зал, в котором стояли космические корабли. Очень маленькие — может, четверть «Креветки».

— Это — зал обучения, — объяснил старший нейроумок. — Здесь будет проходить проверка ваших способностей и обучение пилотированию.

И ушёл, оставив новичков недоумевать. А на смену нейроумку явился явный инопланетянин, которого Макс, да и все остальные, принялись жадно разглядывать. Высокий, на голову выше Ермакова, стройный, краснокожий и голубоволосый. Примерно такой, как тот единственный, который прилетал на станцию.

— Вроде не тот же, да? — Спросил Макс у напарника. — Хотя похож.

— Этот — другой. Черты лица отличаются, — успел сказать Иван, но тут же замолчал.

— А, недостающее мясо, — поморщился инопланетянин. — Ещё более жалкие, чем все предыдущие.

Макс его понимал. С трудом, правда. Значение некоторых слов приходилось додумывать. Но в целом можно было гордиться своими успехами на ниве срочного обучения языку. Всего за месяц-то!

— Что стоите, дикари? Занимайте места в имитаторах. Посмотрим, на что вы годитесь. Играете все против всех, победитель — тот, кто больше настреляет. Пошли, живо.

— Максим! — Страшным шёпотом спросил Иван. Глаза у него были большими от испуга. — Мы же не умеем управлять этими машинами!

— Да, ну и что? — Пожал плечами Ермаков. — Или у тебя комплекс отличника? Я к ним не нанимался, так что и стараться сильно не собираюсь.

Сказал, а сам почувствовал, как в груди просыпается азарт. Интересно же побывать внутри инопланетного космического истребителя! Пусть это только имитация, но так даже лучше. Не придётся опасаться угробить самого себя.

— Короче, не парься. Будем получать удовольствие, пока это возможно. И вот интересно, нам пожрать сегодня дадут?

Он немного задержался, глядя, как юные нейроумки с серьёзными лицами спешат занять свои места в имитаторах. Явно готовятся показать себя.

Внутри истребитель был очень тесным. Считай, одно кресло, в котором предлагалось сидеть полулёжа. Ну, он и уселся. И чуть не взвизгнул от неожиданности, когда кресло начало обтекать его со всех сторон. Как будто плотная вязкая жидкость, вроде гудрона. Дёрнулся, пытаясь вырваться… и кресло снова стало креслом, уже не стремилось со всех сторон сжать пилота.