Макс побежал к одному концу трещины, накинул на трубу одежду, и медленно потянул натянутую вокруг трубы ткань. Туда, к вырывающемуся с бешеной скоростью потоку водорода.

— Давай! Заливай! Только на меня не попадите! — Это он на всякий случай. Потому что пена оказалась ну очень липкой, и застывала мгновенно. — А то хрен отдерёте меня потом от этой трубы!

Нейроумки не подвели. Потоки пены падали на трубу, на ткань, и мгновенно застывали.

Сработало. Поток жидкого водорода просто не успевал рассечь пропитанную пеной ткань, а потом сверху настывало ещё и ещё. Макс отскочил в сторону, обрызгал заплатку из своего баллона, по краям, чтобы лучше закрепить.

— Давай с другой стороны!

Трещина к тому времени растянулась общим счётом метров на пятнадцать, так что потрудиться пришлось изрядно. Но уже было понятно, что трещину удалось обуздать.

— Надо же! — Удивлялся Иван. — Не думал, что это сработает! Как ты догадался? Ты что, учился работать на подобных объектах?

Макс сходу не мог припомнить на Земле подобных объектов. Как-то нет там таких заводов, которые бы сосали жидкий водород прямо из недр чего бы то ни было. И рассказывать о том, что просто подсмотрел в детстве, как сантехник в подвале латал таким образом канализационную трубу, не стал. Там, правда, масштабы были поменьше, и говно из трубы не под огромным давлением вырывалось, а просто сочилось. Но принцип-то один и тот же. К тому же у того сантехника не было такой прочной ткани и волшебной пены, которая, застывая, становится прочнее камня.

— Давайте, работаем быстрее. И гляньте кто-нибудь, почему этот Андрюша до сих пор насос не перекрыл. А то обещал ведь!

Посмотреть отправился Иван, а Макс продолжал нахлёстывать всё новые и новые куски импровизированных заплаток. Иван вернулся уже через несколько минут:

— Он там погиб, похоже, Макс! И один из наших!

— Да твою мать, как так-то⁈

Оставить работу недоделанной Макс никак не мог. Не доверял юным нейроумкам. Слишком большими, круглыми глазами они смотрели на его работу. Видно, никак не могли уложить в голове, что спецовки можно использовать таким нестандартным способом. Так что лучше всё самому сделать.

Впрочем, чем меньше становилась трещина, тем легче было работать. Видно, где-то в этом помещении всё-таки была вентиляция, которая выкачивала лишний водород, и закачивала на его место кислород. Макс уже не боялся взрыва, просто ещё и об этом думать было некогда. Открытого огня здесь, вроде бы, нигде нет. И искре взяться тоже неоткуда.

Через несколько минут работа была завершена. Вокруг трубы громоздился огромный ком застывшей пены. Смотрелось убого и ненадёжно, но водород не травил, а воздух в зале стремительно очищался. Можно было рассмотреть помещение получше.

Помимо множества труб разного диаметра в дальнем конце помещения были ещё какие-то агрегаты. К ним Макс и направился.

То, что спасать там некого, стало понятно сразу, ещё до того, как Макс подошёл. Слишком много крови. Андрей зачем-то полез внутрь одного из агрегатов. И работающими частями его просто размозжило. Один из помощников, видно, попытался спасти, но его и самого затянуло. Даже прочная спецовка не помогла. Кровь — повсюду. А ведь Макс успел оценить её прочность — пару раз задевал рукой поток вырывающегося водорода, и руку не отрезало. Только отбрасывало.

— Это как⁈ — Ошарашенно спросил Макс.

— Не знаю! — Последний из двух помощников Андрея так и стоял рядом с местом происшествия, не зная, что дальше делать. — Он сказал, что сейчас остановит насос. Но на внешние органы управления машина не отреагировала. Андрей сказал, что нужно изнутри отключить нервный узел. Только осторожно. И вот… а Игорь хотел его вытащить, но его самого затянуло.

— Какой ещё нервный узел⁈ — Выругался Макс, но тут до него дошло.

Эта штуковина, насос, с самого начала казалась какой-то слишком странной. Теперь дошло.

— Стоп, оно что, живое?

— Ну да. Старший курсант Андрей Иванов сказал — это псевдорастительный организм. Как и вся станция.

Макс перевёл взгляд на трубы. Только теперь сообразил, что его так сильно смущало всю дорогу. Только подумать некогда было. Трубы были не из металла и не из керамики. Дерево. Очень плотное дерево, а если ещё точнее — корни.

— Так… ладно. Нам-то что теперь делать? Авария устранена. Надо же, наверное, сообщить кому-то?

Нейроумки только руками разводили. Они тоже понятия не имели, к кому обращаться, и что делать дальше. Кроме покойного Андрея они и не знали никого.

Парней пришлось оставить — отправляться на поиски кого-нибудь компетентного толпой было бы чересчур. Макс даже Ивана не стал с собой звать для поддержки. Решил, что напарник будет куда полезнее рядом с мелкими. Не даст натворить каких-нибудь глупостей из-за чрезмерной инициативности, успокоит, если будут слишком напуганы. А они были напуганы, да. Не самой аварией, а смертью двух товарищей. У Макса складывалось ощущение, что их и к этой стороне работы в пустоте не готовили. То ли из-за сокращённой программы, то ли просто посчитали, что нейроумкам это ненужно.

— Короче, сидите тут, контролируйте ситуацию. Лейтенант Иванов за главного, его решения в моё отсутствие считать приоритетными. Ну, если, конечно, кто-нибудь из местных не явится. Я постараюсь побыстрее.

— А если кто-нибудь всё-таки явится, а вас ещё нет? — Уточнил Шпунтик.

— Доложите, что я отправился на поиски кого-нибудь, кто может принимать решения, старший курсант Марков. Какие ещё могут быть вопросы? Ну и потом, если я вернусь сюда, а вас уже тут нет, пойду в столовку.

Вообще-то Макс был практически на сто процентов уверен, что есть какой-то более современный способ связи, чем посылать гонца. Наверняка у куратора Андрея было что-нибудь вроде рации или телефона. Только копаться в обрывках окровавленных тряпок, которые от Андрея остались, Ермакову совсем не улыбалось. Как и приближаться к машине, которая его сожрала.

«Хотя какая это машина? Бурдюк какой-то. Или клубень. Явно живое. Это какую ж извращённую психику нужно иметь, чтобы развиваться вот в таком направлении? Бред, натуральный бред!»

Для начала прошёлся по нижнему этажу, время от времени заглядывая в доступные помещения. Никого не встретил, хотя двери свободно открывались, стоило к ним прикоснуться. Никаких запретов для человеков на этом этаже, похоже, не было. Можно было ходить куда хочешь. Правда, Макс особо не стремился. Лезть с любопытством в чужую технику, тем более, настолько извращённую — это если только совсем другого выхода не будет.

— Как-то многовато тут пустых помещений, — вслух рассуждал Макс. — Всё, вроде, работает, но совсем без контроля. Или у них тут какой-нибудь искусственный травянистый интеллект? Нет, если так, мы бы уже знали. Уж о таком нам бы, наверное, рассказали, правильно? Значит, здесь дикая нехватка персонала. Это даже по лифтам заметно. Такие здоровенные лифты не станут строить, чтобы десять человек туда-сюда возить.

Макс как раз добрался до этих лифтов, тыкнул кнопку вызова, вошёл внутрь, и уставился на экранчик. Помнится, покойный Андрей, когда они спускались вниз, что-то в этом экранчике тыкал. Макс тоже попытался. Надписи были понятны, хотя он пока читал их с затруднениями. Но написанное не радовало. Лифт требовал авторизации. Каким способом нужно авторизоваться, не пояснялось.

— Да вы осатанели, что ли⁈ — Возмутился Ермаков. — Типа что, мы тут заперты, что ли? Где логика-то⁈

Он потыкал пальцами в экран, надеясь вызвать хотя бы диспетчера, но тщетно. То ли диспетчер не предусмотрен вообще, то ли местный дефицит кадров коснулся и персонала, отвечающего за лифты.

— Ладно. Мы не гордые. Мы и по лестнице прогуляемся. Должна же здесь быть лестница, правильно?

Макс почувствовал ностальгию по прежним временам. Раньше, когда работал один, он часто разговаривал сам с собой. Расслабляет, помогает успокоиться. Удобно. Только не ко времени. Там в насосной, или как она правильно называется, куча перепуганных мальчишек и два трупа.