Нет, он не собирался бросать Ивана. Но если он исчезнет куда-нибудь сам собой… это ведь не его, Максима, вина будет, правильно? Тем более, он предупреждал. Да и пробраться через толпу за уводимым куда-то нейроумком становилось всё сложнее. Так и зачем себя утруждать?

Тем более, на Макса тоже обратили внимание местные девицы. Каких тут только не было! И все так зазывно улыбались!

«Просто отвал башки!» — Честно признался себе Макс, разглядывая прелестниц. Они нежно касались рук, что-то лепетали своими высокими голосками. Все — красавицы, как будто сошли с экранов корейских же фильмов. Пластическая хирургия в Корее уже давно стала доступна всем слоям населения, почти каждый житель Кореи может позволить себе поправить природные недочёты.

Макс невольно вспомнил, что последний раз общался с девушкой почти год назад. В смысле, в горизонтальной плоскости общался. А тут… На любой вкус. Почти обнажённые, только в белье. «Школьницы» в коротких плиссированных юбочках и рубашках. Были и дамы в строгих мужских европейских костюмах — и от этого только более привлекательных, поскольку выделялись на фоне остального цветника. Одна из таких, заметив интерес Макса, подошла ближе, улыбнулась и поклонилась. Что-то спросила — у этой голос был не такой писклявый. Макс невольно улыбнулся, даже затормозил.

— Максим, почему этот мужчина предлагает тебе секс? — Поинтересовался Иван, внезапно оказавшийся у него за плечом. Только что ведь был метрах в пятидесяти!

— В смысле мужчина? — Не понял Макс.

— Ну как же… вон, видишь — кадык. И одежда на нём мужская. Он спрашивает…

Что именно, Макс не дослушал, потому что с ужасом отшатнулся и чуть не взвизгнул.

«Дожился! — Метались в башке заполошные мысли. — Нейроумок объясняет тебе, кто девица, а кто — нет! Брр, ужас какой!»

Теперь он в самом деле видел, что это мальчик, а не девочка. Вполне определённого рода занятий. Это ж надо было так обмануться! Весь интерес к девицам как-то одномоментно исчез, и он зашагал дальше по коридору. Нужно было поскорее вырваться из этого бесконечного рынка, совмещённого с борделем. В конце концов, виза ещё не получена.

Иван, кстати, больше не отставал. Как будто почувствовал, что Макс не собирается за ним следить, и теперь держался строго за плечом, как приклеенный. Хотя Макс пару раз останавливался, резко менял направление, переходя в соседний коридор, или ускорял шаг, заметив, что нейроумок чем-то заинтересовался. Нет, он не пытался оторваться от него всерьёз. Это так, почти исключительно в качестве эксперимента.

Контора, в которой положено оформлять новичков, разительно отличалась от МФЦ. Крохотная тесная каморка, которая больше похожа на кладовку, в ней — усталый пожилой андроид с формами девушки-красавицы. Но возраст никакими формами не исправишь — вокабулятор заедает, движения — дёрганные, как будто что-то внутри электронных мозгов барахлит, и робот забывает, как говорить или двигаться. Не удивительно — судя по помятым лицевым пластинам с роботом обращались очень неделикатно. Возможно, даже били.

Не закончив приветствия, она выдвинула из пальца камеру для сканирования сетчатки глаза, а потом достала из ящика под столом сканер отпечатков пальцев. Как только информация была обработана, Макс получил свою визу, а следом — и Иван. Нейроумок на робота пялился с большим удивлением. В Российском секторе от таких давно отказались — проще уж поставить голограмму с виртуальным помощником, чем поддерживать работоспособность этого старья.

«Родственную душу, что ли, почувствовал?» — Задумался Макс, глядя, как зачарованно разглядывает робота нейроумок.

Впрочем, с Иваном андроид тоже быстро закончила, и больше общаться отказалась наотрез. Так что с официальной частью было покончено.

— Что будем делать теперь? — Спросил Иван. — Давай посмотрим, что здесь есть ещё интересного? Никогда не видел столько народа в одном месте! Тут всё такое яркое! Или на корабль пойдём?

— Сначала поедим, потом надо бы подумать насчёт работы. Судя по местным ценам, мы тут на моих запасах долго не продержимся, — объяснил Максим, глядя, как в каморку скользнул какой-то местный кореец. Никогда бы не подумал, что ему нужна регистрация — очень уж лицо аутентичное. Или это не посетитель, а работник? Из каморки как раз донеслись сначала вопли, потом — звуки ударов. Макс решил, что это не его дело. — И вообще, надоели рационы. Хочу нормальной еды.

Всё-таки раздразнили Макса виды ларьков и лавок с уличной едой. И запахи, конечно. После почти стерильной атмосферы русской станции здесь можно было с ума сойти от обилия запахов еды и благовоний. Причём к ним нельзя было привыкнуть, потому что каждый коридор ошарашивал новой какофонией. Здесь были не только корейские кварталы — пока шли в регистрационную контору Макс пересёк китайский квартал, японский, и даже европейский. Последний на отдельные страны не делился, тут и итальянскую пасту продавали, и сербскую карджорджеву шницлу, и нежно любимые Максом белые мюнхенские колбаски вайсвурст с тушёной капустой.

Но европейский квартал они прошли мимо. Макс решил вернуться к хозяевам станции и познать настоящую экзотику, раз уж так довелось. А к вайсвурстам он ещё вернётся, обязательно.

Вскоре в нос снова ударил запах экзотических специй, горящего сандала и кимчи. Кафешку Макс выбрал даже не самую дешёвую — в конце концов, праздник же. Вырвались! И к тому же — впервые попали за границу русского сектора. Это точно нужно отметить. А то, когда вернутся, даже рассказать коллегам-пустотникам будет нечего.

Приветливый и улыбчивый красавец — повар гостеприимно отставил перед посетителями пластиковые стулья, и сразу же предложил меню, в котором Макс ничего толком не понимал. Так что выбирал по картинкам. Ткнул пальцем то ли суп, то ли рагу рыжего цвета, а на второе тонкие ломтики говядины в каком-то соусе.

— Юккедян, гальбе, юкке, чусейо. Камсахамнида! — Сказал Иван повару.

Макс изумлённо вытаращился на напарника:

— Ты что, говоришь по-корейски?

— Ну да, — недоумённо пожал плечами нейроумок. — У меня ведь загружены все самые распространённые языковые модели.

Макс вспомнил, что напарник вполне активно общался с дамочками в доках. Да и того юношу, вроде бы собирался переводить. Переводчик хренов. Макс тогда отмахнулся и забыл, слишком шокирован был, а теперь сообразил.

— Что, и читаешь тоже⁈ — Поинтересовался Ермаков.

— Ну конечно! На корейском, японском, китайском, английском, испанском и немецком. У меня же была информация об этом в резюме!

Признаваться, что он не читал этот пространный талмуд дальше первых нескольких строчек Макс не стал. Сам он худо-бедно знал только английский — язык вероятного противника, совсем немного китайский — язык менее вероятного противника. Даже, вроде как, союзника. Ну и всего несколько слов на языке дружественных корейцев. Северных. Только у них несмотря на общее название совсем другой — даже приветствие и благодарность лишь похожи по звучанию.

Пока Макс раздумывал о том, что напарник здесь может оказаться несколько полезнее, чем он думал раньше, тот попробовал свой суп. Щедро черпнул ложкой, с удовольствием проглотил, а потом задышал как рыба, выброшенная на лёд.

— Ты чего⁈ — Удивился Макс, и попробовал своего рагу. Вкусно. И остро. Острота, поначалу почти незаметная, разливалась по языку и нёбу всё сильнее, отчего Макса даже в пот бросило. Тем не менее, это было вкусно.

— Мне кажется, меня отравили! — Сообщил Иван. — У меня жжёт всё! Я как будто жидкий огонь хлебнул. Максим, тут есть полиция⁈

Нейроумок был весь пунцовый, и пот по нему стекал уже струйками. Того гляди и в самом деле поплохеет.

Макс, не чинясь, черпнул ложкой из его тарелки. Да, действительно, загадочный юккеджан оказался куда острее, чем его рагу. Аж слёзы выступили. Ермаков торопливо выпил стакан воды, смахнул слёзы, и налил Ивану.

— Нормальный суп. Даже вкусно, — пояснил он нейроумку. — Ты разве не знал, что у них всё очень острое?