Там было пусто — Блэк и Поттер еще не пришли с ЗОТИ. Впрочем, зельями вообще мало кто интересовался, поэтому висящее на видном месте расписание пестрело сплошными пробелами. Сама Лили, к примеру, в этом году взялась всего за один проект — в дальнем латунном котле настаивалось улучшенное зелье для ресниц… уже третья порция, потому что первые две разлетелись в момент, и после этого даже тихоня Лу попросила себе пару флакончиков.

На самом деле Лили старалась не столько ради девчонок, сколько назло Северусу, и всякий раз, разливая по склянкам готовое снадобье, злорадно представляла, как он бесится от ее маленькой мести. Он всегда считал косметические зелья блажью тщеславных дураков, профанацией настоящей науки — "только ингредиенты зря переводите!" — и наверняка злился, что она смеет заниматься такой ерундой.

Зато девчонки были довольны, да и сама Лили тоже. Они — потому что мечтали о густых ресницах, она — потому что латунный котел такого размера в школе был всего один, и рано или поздно Северусу он потребуется. Она почти надеялась, что бывший друг пожалуется профессору Слагхорну, и уже настроилась закатить ему скандал — припомнить и Абигайль Блишвик, и его мерзких приятелей, и прочие фанаберии… Но он просто взял и занял маленький котел. Молча.

Впрочем, ничем важным в "официальной" лаборатории он все равно не занимался. Для этого у него была вторая, тайная, о которой знала только Лили — в Южной башне, в заброшенном классе, куда не поднимался никто из студентов, и даже преподаватели старались лишний раз не соваться из-за ужасно вредной лестницы, которую смог приручить только Северус. Там стояло кое-какое списанное оборудование — Лили помогала его чинить — и хранились запасы ингредиентов. Чтобы на эти сокровища никто не позарился, вход на этаж был запечатан: Северус покопался в материнских книгах и добавил парочку собственных изобретений, а Лили напросилась на консультацию к Флитвику, неделю просидела над расчетами и выдала такую убойную связку стандартных и модифицированных заклинаний, что с ней пришлось бы повозиться даже аврорам.

После ссоры она ни разу туда не заглядывала. Не хотела знать, пропустят ли ее чары, или он уже переделал там все под себя.

Дверь скрипнула, и Лили обернулась. Ну наконец-то — явилась неразлучная парочка, а вслед за ними в комнату просочился Люпин и тенью замер у камина.

— Хвост бы тоже пришел, но у него сейчас маггловедение, — по-своему истолковал ее взгляд Поттер. — Так что ты решила? Ты нам поможешь?

Блэк молчал, всем своим видом давая понять, что этот разговор его не касается.

— Господи, Поттер, отчего ты вчера ничего не сказал? Это же… это… просто ужасно! И зелье… сто две стадии! Сто две, с ума сойти! Нет, исключено — я просто не справлюсь…

— Я же говорил, зря ты к ней обратился, — презрительно бросил Блэк, но его приятель предупреждающе вскинул руку:

— Бродяга, подожди, — и добавил, глядя Лили в глаза: — Да, я с тобой согласен — это ужасно. Такой смерти никто не заслуживает. И если ты попробуешь, то у тебя есть шанс что-то исправить. Хотя бы для одного человека.

— Не трать на нее время, пойдем. Неужели ты не видишь…

— Слушайте, не знаю, как для вас, но для меня это не какой-то там шанс, а прежде всего ответственность! А что будет, если я не справлюсь? Давайте хоть запасной план придумаем! Пусть параллельно со мной это зелье делает кто-то еще, — она повернулась к Блэку. — Ведь у тебя же есть брат, или я ошибаюсь? Так пусть второе зелье будет с его кровью. Две попытки все же лучше, чем одна. Я не могу все взвалить на себя, ну как ты не понимаешь!..

Лицо Блэка закаменело. На скулах заходили желваки. Но он молчал. Вместо него ответил Поттер:

— Мы… уже предлагали нечто подобное. Но они отказались.

— Как? Но почему? — опешила Лили.

— Да уж точно не потому, что моя дура-мамаша и идиот-папаша по уши втянули братца в свои темные дела! — взвился Блэк.

У стенки пошевелился Люпин.

— Сириус, мы ничего не знаем наверняка, — мягко напомнил он.

— Вот-вот, — подхватил Поттер, — не делай преждевременных выводов. Дождись хоть ответа кузин, тогда и…

…и именно в этот момент дверь лаборатории распахнулась настежь.

Лили обернулась — невольно подалась к Северусу, но он стоял на пороге с палочкой наголо, и Блэк выхватил палочку, и Поттер тоже… В нос ударил запах озона, в воздухе мерцала и пела магия — то ли щиты, то ли боевые заклятья, сейчас кто-нибудь атакует…

— Прекратите! Сейчас же прекратите! — не своим голосом вскричала она.

На этот вопль обернулись все — включая Люпина, который выставил перед собой пустые ладони.

— Если… если вы мне что-нибудь разнесете, то я за себя не ручаюсь! Надену вам на голову вон тот котел — и в Мунго не расколдуют!

Сердце колотилось как бешеное, палочка дрожала и прыгала во вспотевшей руке. Сработало? Или нет? Если они нападут… Северус — его только что выписали, какой же он бледный…

Первым очнулся Поттер.

— Ну, раз дама так защищает плоды своих трудов… — он показательно убрал палочку и развел руками. — Кто сможет ей отказать? Живи пока, Нюнчик.

Северус словно не услышал — смотрел куда-то в сторону, и его лицо ничего не выражало. Но потом гудение стихло, и его магия рассеялась.

— Не знал, что в лаборатории завелись паразиты, — он перевел взгляд на Мародеров. — Будем считать, что сегодня она закрыта на дегельминтизацию, — и бесстрастно добавил, обернувшись к Лили: — В дальнейшем советую оставлять на видном месте расписание этой столь необходимой тебе процедуры.

И вышел, почти бесшумно затворив за собой дверь.

Блэк лениво сунул палочку в рукав. Проворчал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Зря мы его отпустили — спорим, чумазое чмо уже побежало жаловаться.

И только тогда Лили опомнилась.

— Не смейте так его называть, слышите? — прошипела она, бросаясь за ним вдогонку.

— Ты опять его защищаешь? Он же… — возмутился Поттер, но Лили уже выскочила в коридор.

— Северус, погоди!

Он успел уйти довольно далеко — черная сутулая фигура маячила уже у поворота, — но остановился, услышав ее голос. И повернулся.

Темные глаза смотрели спокойно и холодно. На лице не дрогнул ни один мускул. Он словно парил на таких недосягаемых высотах, куда не взлететь никому из смертных.

— Да?

— Я только… только хотела спросить — как ты себя чувствуешь?

Он ответил не сразу — долго молчал, и в глазах будто щелкало: мене, мене, текел, упарсин… И лишь через несколько секунд их выражение смягчилось.

— Ты что же, — небрежный кивок в сторону лаборатории, — пытаешься извиниться… за них?

— Извиниться? — удивилась она. — То есть? За что?

Его лицо мгновенно стало замкнутым и отрешенным — словно захлопнулись стальные ставни.

— Значит, я ошибся.

Взметнулась черная мантия, по щеке мазнула прядь его волос — точно в злой пародии на ласку… и все. Он скрылся за поворотом.

Лили стояла будто оплеванная. Опять нахамил, и опять в ответ на заботу — да что же это такое, когда она научится не лезть со своей помощью куда не просят?.. И все из-за того, что она привела Мародеров в его святая святых? Да он сам на Абигайль Блишвик пялился, чуть дырку в ее декольте не просверлил! И вообще, это общий кабинет, туда всем можно!

В глазах вскипали злые слезы; стиснув руки в кулаки, она решительно зашагала к лаборатории. Из-за двери доносился голос Блэка:

— …сам видишь, плевать ей и на нас, и на моего отца… — он осекся, заметив на пороге Лили, и взглядом указал на нее Поттеру.

Тот крутанулся на стуле, сверкнув очками-велосипедами.

— А, ты уже вернулась… Так вот, когда нас перебили, я как раз хотел спросить: ты нам поможешь? Или нам варить это зелье самим?

— Я… — начала Лили…

…и вдруг осознала, что не может ответить, как собиралась. Что если сейчас им откажет, то фактически распишется в собственном невежестве. Признает, что все эти годы выезжала на подсказках лучшего друга, паразитировала на его талантах, а без него она ноль без палочки, и посиделки с Мародерами над зельем для ресниц — ее потолок и предел мечтаний. Но это же не так! Не так, верно?