Рейвард ничего не сказал.

И в этом молчании Яссена вдруг услышала не холод, а тяжесть. Он учился. Плохо, поздно, неловко, но учился слышать то, что раньше, возможно, отдавал на пересказ другим.

Тивира шагнула вперёд.

— Ваше Величество, я обязана обратить внимание: самовольное изменение распорядка может повредить устойчивости детской башни. Комната наследника веками содержалась по правилам, и младшая кормилица не вправе превращать её в место для игр и посиделок у огня.

Мивель вздрогнул от слова “самовольное”.

Яссена увидела, как это слово почти физически потянуло его обратно в старый страх. Всё новое, тёплое и хорошее вдруг оказалось неправильным. Так быстро рушится детская смелость: достаточно взрослому назвать её нарушением.

Рейвард посмотрел на Тивиру.

— Комната наследника и должна быть местом для игр.

Старшая хранительница застыла.

— Ваше Величество?

— И для отдыха. И для огня. И для того, чтобы мой сын мог взять свою вещь без разрешения совета.

Мивель смотрел на отца так, будто тот снова говорил на непонятном, но желанном языке.

Яссена опустила глаза, чтобы никто не увидел, как сильно её задела эта простая фраза. Не потому, что Рейвард сказал что-то нежное. Нежности в его голосе не было. Но он произнёс вслух то, за что ей не пришлось спорить. И этим сберёг Мивелю ещё одну маленькую битву.

— Однако, — продолжил король, и Яссена сразу насторожилась, — все изменения будут внесены в общий перечень и подписаны ответственными. Госпожа Лиргард, вы хотели порядка. Получите его. Каждый предмет, который свободно доступен наследнику, будет записан. Каждый человек, входящий в башню, будет записан. Каждый запрет, который касается моего сына, будет предъявлен с основанием.

Тивира побелела.

Яссена поняла, что король только что ударил не громом, а чернилами. В этом дворце, где все прикрывались правилами, он потребовал показать правила на бумаге. И это было страшнее любой ссоры.

— Да, Ваше Величество, — сказала она.

— Велт, — произнёс Рейвард.

Юноша вытянулся.

— Да, Ваше Величество.

— Принесёте чистую книгу для записей в детскую башню. Не листы. Книгу. С прошитыми страницами.

— Слушаюсь.

Тивира тихо сказала:

— Книга доступа уже существует.

— Тогда принесите её.

Она поклонилась.

— Её ищут в хранилище.

— Слишком долго.

— Хранилище велико, Ваше Величество.

Рейвард посмотрел на неё так, что даже огонь в очаге будто вытянулся ровнее.

— Детская башня не настолько велика, чтобы потерять книгу доступа к наследнику в утро, когда в его комнате нашли чужие предметы.

Тивира не ответила.

И именно в этот момент в комнате стало ясно: она не забывала, не ошибалась, не медлила случайно. Книга была важна. Настолько важна, что старшая хранительница предпочитала злить короля, лишь бы не приносить её слишком быстро.

Яссена запомнила.

Рейвард положил лист обратно на стол.

— Я вернусь вечером.

Мивель поднял голову.

— Правда?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Слишком недоверчиво.

Король задержал взгляд на сыне.

— Да.

— Даже если ты занят королевством?

Эмма закрыла глаза.

Тивира смотрела в пол.

Яссена почти физически почувствовала, как Рейвард принял этот удар. Не показал, но принял.

— Особенно тогда, — сказал он.

Мивель осторожно кивнул, будто боялся спугнуть обещание.

Рейвард повернулся к Яссене.

— До вечера — никаких новых поисков без меня.

— Если тень появится сама?

— Тогда выведете наследника к очагу и пошлёте за мной.

— А если она встанет между ним и дверью?

Король задержал взгляд на ней.

— Тогда делайте то, что сочтёте нужным. Но потом объясните каждое действие.

— Это я умею.

— Я заметил.

На этот раз в его голосе мелькнуло что-то почти живое. Не улыбка. Не тепло. Но тонкая трещина в ледяной стене, через которую на миг показался человек, способный не только приказывать.

Яссена не успела понять, что с этим делать. Рейвард уже повернулся к выходу.

Когда он ушёл, комната словно выдохнула.

И тут же Тивира начала мстить.

Не громко. Не сразу. По правилам.

— Велт, — сказала она, — после того как принесёте книгу, вернётесь на нижний ярус. До конца недели вам запрещено подниматься в детскую башню без моего личного вызова.

Юноша побледнел.

Мивель повернулся к нему.

— Почему?

— Потому что слуги, которые забывают порядок подчинения, нуждаются в напоминании.

Яссена подняла голову.

— Велт выполнял распоряжение короля.

— Велт осмелился смотреть на старшую хранительницу с насмешкой.

— Он отвернулся.

— Именно.

Эмма ахнула.

Гарн у двери нахмурился.

Яссена почувствовала, как башня снова становится холоднее. Вот так это и делается. Не нужно трогать ребёнка. Достаточно убрать тех, кто принёс столик, полотенца, щётку, свет. Достаточно показать всем остальным: за каждый шаг к новой хозяйке будет плата.

Мивель смотрел на Велта с растерянным ужасом.

Яссена медленно положила перо рядом с листом и встала.

— Тогда запишем.

Тивира повернулась к ней.

— Что ещё?

— Что Велт отстранён от детской башни после того, как по распоряжению короля принёс книгу записей и помог вернуть столик наследнику. С указанием причины: отвернулся к стене.

Велт замер.

Эмма прикрыла рот ладонью.

Гарн очень медленно опустил взгляд, но Яссена успела увидеть: он едва сдержал улыбку.

Тивира сделала шаг к ней.

— Вы переходите границы, Лиргард.

— Нет. Я прошиваю их словами, чтобы потом никто не сказал, будто границ не было.

— Вам кажется, что король будет читать каждую вашу строчку?

— Нет. Но вы не знаете наверняка.

И это оказалось сильнее прямого вызова.

Тивира остановилась.

Впервые за день она не нашла ответа сразу.

Мивель вдруг тихо сказал:

— Пусть Велт принесёт книгу. Пожалуйста.

Он добавил “пожалуйста” из привычки, но голос уже не дрожал так сильно.

Тивира посмотрела на него. Долго. Словно оценивала, можно ли сейчас надавить или лучше подождать.

— Разумеется, Ваше Высочество, — сказала она наконец. — Велт принесёт книгу.

Юноша поклонился и почти выбежал.

Яссена поняла: она выиграла не войну. Только один шаг для одного слуги. Но в детской башне, где даже полотенце было полем битвы, и это значило много.

День потянулся дальше — не торжественно, не победно, а хлопотно.

Именно это спасло всех.

Мивелю принесли тёплую воду для умывания рук после совета. Эмма нашла книгу с картинками — старую, с плотными страницами и выцветшими рисунками домов на горных уступах. Гарн починил защёлку на маленьком сундуке, которая заедала так давно, что все привыкли считать её “особенностью”. Яссена вместе с Мивелем разобрала одну коробку игрушек и нашла хвост деревянного дракона вовсе не там, где ожидали, а внутри серебряной крепости, которой мальчик никогда не играл, потому что она была “для торжественных дней”.

— У игрушек тоже бывают торжественные дни? — спросила Яссена.

Мивель подумал и засмеялся.

— У этой были скучные дни.

— Тогда отправим её в отпуск.

— Куда?

— На нижнюю полку. Там она научится быть крепостью для оленя.

Олень был поставлен на стену крепости, дракон с возвращённым хвостом лёг у ворот, Искра заняла крышу. Мивель смотрел на это так, словно из дорогих, строгих вещей вдруг получился настоящий мир.

Тивира ушла через полчаса, сославшись на необходимость проверить хранилище. Но перед уходом распорядилась убрать из комнаты лишние ленты, все запасные подушки и вторую корзину поленьев.

— По правилам башни, — сказала она.

— Запишите страницу правил, — попросила Яссена.

Тивира не ответила.

После её ухода Эмма тихо сказала:

— Она этого не простит.

— Знаю.

— Она может сделать так, что никто не захочет помогать вам.