А ты, если показал оружие, значит, хочешь в ночь ехать?

Витька смущенно отвел взгляд в сторону.

– Нужно мне, кровь из носа, завтра к вечеру быть в Петрозаводске, если не хочешь рисковать, можешь остаться до завтра в Пскове, и уехать с утра в Ленинград на электричке. Могу деньжат подкинуть на билет и гостиницу.

– Нет уж, вместе уехали, вместе приедем, – заявил я.

Как ни странно до Ленинграда доехали мы без особых проблем. Через Пушкино и Колпино выбрались на трассу и покатили по Мурманскому шоссе.

Я уже думал, что все обойдется, как километре на сто пятидесятом, из-за стоящей на обочине белой восьмерки выскочили, размахивая руками двое мужчин.

Цымбал, зло ощерившись, прибавил газу, мужики прыснули по сторонам, и мы пролетели мимо второй машины, незаметной на фоне кустов.

– Доставай обрез! – скомандовал Виька.

– Я нервно размотал тряпки, переломил стволы и обнаружил, что в них уже вставлены патроны.

Минут через пять с левой стороны появился свет фар, какая-то из машин нас догоняла.

Еще через минуту белая восьмерка обогнала фуру и начала притормаживать. Вместо того чтобы тормозить Цымбал прибавил скорость и чувствительно ударил восьмерку в задний бампер. Та пошла юзом, а затем улетела в кювет, что там с ней случилось, мы уже не увидели.

Вторая машина остановилась на месте аварии, а мы попилили дальше по трассе.

Некоторое время ехали молча.

Минут через десять Цимбал сказал:

– Легко отделались, правда, мне теперь работы прибавится, кабину рихтовать, Милорадов ведь с говном съест за свою машину. Зато живы, здоровы, и стрелять не пришлось.

У поворота на Новую Ладогу мы все же остановились, и вышли посмотреть, последствия удара.

Мда, все же маз это вам не легковушка, небольшие вмятины и содранная в этих местах краска, больше ничего на нем заметно не было.

Цымбал облегченно вздохнул.

– Ладно, жить можно, за пару дней все сделаю, думал больше работы будет.

Рано утром мы въехали в Петрозаводск. Господь услышал наши молитвы, поэтому гайцы на посту крепко спали, а на светофоре горел зеленый свет. Цымбал сразу приободрился и повеселел. И даже довез меня до дома, хотя ему это было совсем не по пути.

Дома первым делом я забрался в ванну и отмокал там минут сорок. За это время Милорадов успел перезвонить раз пять.

Выйдя из ванны, я уже сам позвонил ему и кратко доложил о поездке, Когда сообщил сумму, которую должны перевести кооперативу, Милорадов не удержался от довольного возгласа, но тут же заявил, что можно было продать груз и подороже.

– В следующий раз сам поедешь, посмотрим, что у тебя получится, – съязвил я.

Вовка отлично чувствовал грань, за которую заходить нельзя, поэтому обратил все в шутку и предложил вечером отправиться в ресторан, отметить удачную поездку.

Мамочка хоть и не стояла над душой, но все отлично слышала из своей комнаты. Поэтому, когда я закончил разговор снова начала нудеть, что пора прекращать гульбу и искать себе жену.

Предложение Милорадова посидеть в кабаке я принял с удовольствием. Снять последствия довольно нервной поездки было бы неплохо. К тому же молодой организм требовал активной жизни. Кто-то скажет, что тридцать семь лет не так уж мало, но в сравнении с серединой восьмого десятка – это просто детство настоящее.

– Хорошо, только давай не в Северный, там музыка по ушам бьет, даже не поговорить, – согласился я. – Пойдем лучше в шашлычную.

– Лады, мне все равно, – согласился Милорадов.

Ближе к шести вечера я подъехал на такси к шашлычной «Кавказ». У входа, как всегда толпился народ. Двое «вышибал» стояли у дверей, покуривали и переговаривались с девчонками, но внутрь никого не пускали.

– Шурец, привет, – подошедший Милорадов хлопнул меня по плечу… – Недолго ждешь?

– Привет, Володя, недолго, буквально минута как приехал, – сообщил я, и мы направились к дверям.

Вышибалы встретили нас улыбками и распахнули настежь дверь.

Я нисколько не удивился, Вовка несколько лет отработал барменом в пивбаре, а все халдеи нашего небольшого города прекрасно знают друг друга.

Стоило нам усесться за столик в отдельном кабинете, как к нам подлетел официант.

Сделав заказ, Вовка попросил посмотреть все документы, что я привез. Первым делом схватил печать кооператива и убрал ее в дипломат, и лишь потом приступил к изучению бумаг.

– Ну, что же, неплохо, – сказал он, – сколько говоришь, у тебя осталось капусты?

Вместо ответа я подал ему, лист с подсчетами, а сверху положил тонкую пачку сторублевок.

– Отлично! – воскликнул он, быстро пересчитав деньги, и отдал треть пачки мне.

– Тысячу даю, как и обещал и три тысячи твоя доля от отката, – улыбаясь, сообщил он.

К этому времени официант уже принес салатики, морс и бутылку водки, так, что мы дружно выпили первую рюмку, сопровождаемую тостом Милорадова, чтобы у нас все было и чтобы нам за это ничего не было.

Минут через двадцать Вовка отправился в туалет, а потом что-то недолго обсуждал с одним из вышибал.

К столу он подошел, сгибаясь от смеха.

– Ты знаешь, что у меня сейчас спросили парни? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответил я.

– Они спросили, откуда я знаю дирижера симфонического оркестра карельской государственной филармонии, Эрнеста Груна.

Видя, что я тупо не въезжаю в ситуацию, он пояснил.

– Парни, студенты консерватории, подрабатывают в свободное время вышибалами и знают всех видных музыкантов нашего города.

Тут до меня дошло, и я засмеялся не хуже Милорадова.

– Меня, значит, за дирижера приняли?

– Ага, за него, – кивнул Вовка.

– За это надо выпить, – предложил я, разливая водку по рюмкам.

– Как же это место я просмотрел, – огорченно высказался Милорадов, когда я привел его в подъезд одного из домов на проспекте Ленина, главной улице Петрозаводска. – Тут у тебя проходимость бешеная будет.

– Сойдет для начала, – лениво заметил я. – Главное, на́чать, как говорит наш лидер Миша Горбачев.

Ну а что? Домоуправление номер 2 с удовольствием сдало мне в аренду за копейки, запасной выход из подъезда дома, выходящий на проспект Ленина.

У Милорадова магазинчик располагался почти в таком же подъезде, только улица была, увы, не центральная. Но, тем не менее, очередь метров в двадцать в этот магазин постоянно собиралась на улице. Всем хотелось посмотреть на искусственный член приличного размера и соблазнительного розового цвета сиротливо лежащий в витрине среди японских часов, браслетиков и жвачной резинки.

Насколько я слышал, далеко не единственная дама хотела его приобрести, обещая любые деньги, но продавцы стойко держали оборону, заявляя, что член не продается. Все понятно, придут женщины, полюбуются на член и что-нибудь да купят.

– У тебя тут и места больше, – завистливо сообщил Вовка. – Может, будешь у меня товар на реализацию брать, жвачку, к примеру, или лимонад?

– Погоди с реализацией, Володя, мне еще надо решить проблемы с Минздравом с СЭС, пожарниками, в Аптекоуправление только сегодня пойду, – успокаивал я приятеля.

– Ну, с пожарниками, и СЭС проще всего, – успокоил меня Милорадов. – Я там уже все входы и выходы знаю, позвоню, кому надо, тебя будут ждать. А вот с Минздравом у меня как-то не срослось, да и с Аптекоуправлением тоже. Придется тебе с ними самому вопросы решать.

– Да уж решу, как-нибудь, – подумал я. – Опять придется пить, никуда не денешься.

– Блат, наше все, – думал я, поднимая трубку, собираясь звонить доктору Тевосяну.

– Андрюха привет, как сам?

В трубке царило озадаченное молчание.

– Простите, вы, кто? – наконец пришел к жизни мой собеседник.

– Не узнал, богатым буду, – удовлетворенно сообщил я. – Пирогов тебя беспокоит.

– А Сашка! Привет! Не узнал, извини. Ну, колись что надо, ты просто так не позвонишь.

– Да ты, Андрей Арменович, тоже, однокурсников не часто вспоминаешь. – хмыкнул я. – У меня вопрос, сможешь переговорить с отцом насчет меня?