В заначке у меня лежало на сегодняшний день три с половиной тысячи рублей. По моим подсчетам, чтобы создать юридическое лицо хватит трети этой суммы. А вот на все остальное нужно намного больше. Возможно, придется продать машину. Жалко мне ее не было, но передвигаться на автобусе не вариант. Брать деньги у приятеля тоже не хотел. Он и так ходил обиженный тем, что я не стал работать вместе с ним.

В принципе, я был бы не против работать с Вовкой. Но уж очень он был рисковый мужик. Работал всегда на грани фола, из-за этого постоянно влипал во всяческие проблемы. А главное, никогда и никого не слушал, даже если советчики были правы на сто процентов. Результат мне был хорошо известен, через двадцать пять лет его посадят в тюрьму по сфабрикованному обвинению, уж слишком много он отдавил чувствительных мест у силовиков нашего города. Пятнадцать лет строгого режима за просто так, итог его похеризма.

Отдав документы в горисполком в отдел, занимающийся кооперативной деятельностью, я начал подыскивать место для своей первой аптеки.

Вернее, я уже знал, где она будет, просто надо было найти выход на организацию, которая сдаст мне это помещение в аренду.

А сегодня решил навестить одну девушку, вернее давно не девушку, Надю Сысойкину. Надька училась в школе на год младше меня. Однако у нее уже в восьмом классе были такие выразительные «глаза», что ни один нормально развитый пацан не мог пройти мимо них равнодушно. Каюсь, что тоже был одним из таких пацанов и периодически зажимал Надюху в раздевалке. Та ничего против не имела, только глупо хихикала и начинала тяжело дышать. После восьмого класса она поступила в медучилище и получила диплом фармацевта. Была она девочкой, как говорится в народе, слабой на передок, поэтому уже через несколько лет у нее имелось трое детей и ни одного мужа.

Сейчас Сысойкина работала в аптеке № 1 нашего города и мечтала о подработке, об этом я узнал на днях, когда случайно зашел в эту аптеку за анальгином. Надя обрадовалась моему появлению и выложила мне огромную кучу новостей о наших соучениках. В один прекрасный момент заявила, что с удовольствием бы ушла с опостылевшей работы, но не знает куда. Между делом пригласила меня в гости и назвала адрес.

Вечером, я подъехал на машине к двухэтажному деревянному дому, где на втором этаже в угловой квартире жила Сысойкина. Подготовился к визиту капитально, не исключено, что возможен более плотный контакт.

Надька, несмотря на свои тридцать шесть лет и троих детей оставалась довольно привлекательной особой. Я вроде бы тоже был ничего. Высокая атлетическая фигура бывшего КМС по боксу и десантника многих женщин не оставляла равнодушными. Другое дело, что на сегодняшний день я уже был совсем другой внутри и их взгляды меня особо не волновали. В прошлой жизни, как раз очень даже волновали, поэтому и женился во второй раз, но ныне могу с уверенностью сказать всем особам женского пола;

– Не дождетесь!

Когда дверь в ответ на мой звонок распахнулась, в проеме стояла Надя в халатике и тапках на босу ногу, в руке у нее был бокал с вином.

– Ой, Саша! Привет! – расплылась она в улыбке. – Как здорово, что ты пришел! Проходи скорее. Я ведь сегодня отдыхаю. Мама забрала детей к себе, сказала, отдохни хоть денек, вот я и расслабилась.

Словам женщины я не на шутку обрадовался, но постарался этого не показать. Сняв обувь, надел тапки стоявшие в прихожей, те подошли мне тютелька в тютельку. Ну а, что? Надя женщина свободная, кого хочет, того и приглашает. Недаром тапки сорок третьего размера лежат в прихожей.

На кухне горел свет, на узком столике стояла бутылка Монастырской Избы и нарезанные яблоки.

– Ой, Саша, погоди немного, я сейчас что-нибудь соберу на стол. Мужчину яблоками не накормишь, – засуетилась она.

– Давай помогу, – предложил я и начал доставать из пакета продукты, бутылку шампанского и водки.

– У тебя в торговле блат, есть? – поинтересовалась Надя, увидев палку финского сервелата, и буженину.

– Конечно, – подтвердил я. – Зря, что ли доктором работаю.

Доктором я уже неделю не работал, но знакомства пока еще остались. Нисколько не сомневаюсь, если дела пойдут успешно, этих знакомств значительно прибавится.

Посидели мы с Надей хорошо, вспомнили учебу, обсудили всех знакомых, после чего я озвучил цель визита. Сысойкина согласилась не задумываясь.

– Это будет, как магазин «Лидер» у Милорадова? Или, как «Фламинго» у Чернуги? – спросила она.

– Нет, пока это будет скромный аптечный киоск, – ответил я. – Первое время будешь получать раза в полтора больше чем в своей аптеке, ну а дальше посмотрим. Не понравится, всегда можешь уйти на прежнее место работы. Непрерывный стаж не потеряется, оформим все переводом.

Мы еще немного поболтали, а потом плавно переместились в спальню.

Утром вместе дружно позавтракали чаем и бутербродами с сервелатом, и я удалился. На вопрос о возможном следующем визите, сообщил, что перезвоню.

С Надей надо держать ухо востро, становиться папой для ее троих мальчиков не было никакого желания.

Сегодня мой путь лежал в Горплодовощторг, где главным бухгалтером лет пять работал мой одноклассник Колька Сергеев.

В бухгалтерию я прошел без проблем, мы же пока еще живем в Советском Союзе, милиционер на вахте присутствует только в Совете Министров и Обкоме партии.

Колька, как главбух, занимал отдельный кабинет и активно разбирался с бумагами, от души накиданными подчиненными.

– Сашка, привет, давно ты ко мне не забегал, наверно, яблок хороших попробовать захотелось? – спросил он.

– Привет, Коля, от яблок и винограда не откажусь, но поговорить хотел о другом.

Коля открыл дверь и крикнул в дверной проем:

– Верунчик! Не в службу, а в дружбу, сделай нам чайковского пару стаканчиков, пожалуйста.

Из проема донесся страдальческий вздох, но через десять минут Верунчик, изящная такая бабенция килограмм на сто, принесла нам на подносе чай и блюдце с нарезанными лимонами, посыпанными сахарным песком.

Колька с таинственной улыбкой закрыл дверь на ключ и вытащил из огромного сейфа початую бутылку коньяка Двин.

В ответ я развел руками.

– Увы, Коля, не могу, приехал на машине.

– Брось дурью маяться, – сообщил Сергеев. – Посидим, поговорим. Наш водитель тебя доставит потом, куда попросишь.

– Действительно, что я из себя трезвенника строю? – подумалось мне. – Опять из головы выскочило. Я же сейчас живу в тюрьме народов, где делают одни галоши, поэтому могу любого трезвого человека с правами посадить на водительское место и не париться.

Бутылку мы с ним уговорили, так, что ближе к концу рабочего дня, я с пакетом фруктов выбрался с территории Горплодовощторга. За рулем Москвича сидел довольный молодой парень лет двадцати пяти. А чего ему не быть довольным, с работы уехал на полтора часа раньше, а до дома ему придется идти от меня минут десять.

Разговор с Сергеевым под коньячок прошел плодотворно, он не только согласился подрабатывать у меня, но и надавал кучу полезных советов, как уйти от лишних налогов. Налоговая служба делала еще первые шаги, поэтому лазеек в законодательстве была масса.

Не успел я зайти домой, как зазвонил телефон. Мама к нему успела первой.

– Возьми трубку, твой дружок звонит, – сообщила она с недовольной физиономией.

– Опять в ресторан пойдете водку пьянствовать алкаши? – тихо спросила она, когда я взял трубку.

– Мама начинает надоедать, отвык я за долгие годы от такого звукового сопровождения, придется с этим что-то решать, – подумал я и поздоровался с Вовкой.

– Шурец, слушай тут такое дело на миллион! – донесся взволнованный голос Милорадова. – Короче, нужно смотаться в Эстонию в колхоз, отвезти туда доски, по бартеру обменять на тушенку и сдать ее в Пскове на склады Горпищеторга. Деньги они по безналу перечислят на кооператив. Всех делов на три дня, получишь штуку рублей.

– А почему не баксов? – пошутил я.

Милорадов немного помолчал, затем возмущенно продолжил: