Внезапный переход из больничной койки в одноместной палате к шумному залу ресторана оказался неожиданным.

От громкой музыки заболели уши, а глаза пришлось зажмурить от яркого света люстры.

– Шурик, ты меня слушаешь? – донесся сквозь песню Бони М знакомый голос.

– Блин! Что вообще происходит? Где я? – с этой мыслью потер гудящую от музыки голову и огляделся.

Знакомый интерьер ресторана Северный ошеломил своим наличием, ведь буквально секунду назад я лежал на больничной койке и готовился к уходу в иной мир..

– Я умираю и это мои предсмертные видения? – на секунду подумалось мне.

От мыслей о смерти меня вновь отвлек голос старого друга, Вовки Милорадова.

– Эй, Пирогов, ты, где витаешь? – усмехнулся он. – Ты вообще понял, о чем я говорю?

– Не особо, – ответил я, с трудом ворочая языком. Тот совсем не хотел слушаться.

– Короче, я договорился с железнодорожниками, и они отдают моему кооперативу вокзальные туалеты в аренду. Давно этого добивался!

Эта фраза приятеля послужила стартовым выстрелом, поднявшим лавину воспоминаний.

Я вспомнил, как сорок лет назад Милорадов уговаривал вместе с ним открыть торгово-закупочный кооператив. Тогда, взвесив все за и против, я отказался и лишь иногда выполнял какие либо его поручения за отдельную плату. Короче говоря, испугался.

– Так я умер, или нет? – вновь подумал я и ущипнул себя за предплечье. Боль была реальной.

– Ха, так значит, истории о попаданцах сочинялись не просто так! Похоже, сегодня я такой попаданец, – понял я и ущипнул себя еще раз. Больно, зараза!

Дальнейшие размышления о неожиданном попадании прервал приятель.

– Слушай, за соседним столиком сидят две классные телки, давай снимем, раз уж пришли в ресторан, – заговорщицки предложил Вован. Как-то он легко и быстро съехал с темы кооператива на съем девиц.

– А давай! – машинально согласился я, все еще не веря, что нахожусь в прошлом и, оглядываясь по сторонам, чтобы в этом удостовериться. – Только они молодые совсем, им восемнадцать хоть исполнилось?

– Не писай, – ухмыльнулся Вовка. – У меня глаз алмаз, все будет путем.

Он встал и, на ходу доставая бумажник, направился к двум симпатичным девушкам, сидящим неподалеку. Еще через пару минут он вернулся, девицы послушно следовали за ним в кильватере.

Когда они уселись за стол, Милорадов начал сыпать комплиментами, недоуменно поглядывая на меня, видимо, не понимая, чего это я молчу и не помогаю ему в охмурении подружек.

Между тем мой ступор не проходил. Налив шампанское девушкам, я набулькал себе с полстакана абсолюта и выпил одним глотком. Похоже, до этого момента это тело выпило уже прилично, потому, что эти полстакана на мое состояние не повлияли. Хотя, нет, повлияли. Светловолосая девочка, сидевшая рядом со мной, вдруг показалась довольно симпатичной салажкой, и я, наконец, открыл рот, чтобы принять участие в разговоре.

Девочки вдвоем бесцельно в ресторан не ходят, потому через полтора часа послушно поднялись с нами, и без тени сомнения на лице, отправились на квартиру к двум мужикам возрастом под сорок лет.

Ничего нового ночью я не узнал, неумелая девица лежала бревном, а моя большая голова была занята другими мыслями. Наверно поэтому, когда я утром проснулся от криков на кухне, девушки в моей кровати уже не было.

Когда, поднявшись, прошел туда, то увидел странную сцену. Вовка в одних трусах с дымящимся чайником в руке наклонился над, прикованной наручниками к батарее, девчонке.

– Представляешь! – обратился он ко мне. – Мало того, что эта дрянь с юных лет проститутка, так она еще и воровка, стащила серебряные ложки от сервиза, а когда я вытряс их из ее сумочки, стала угрожать, что напишет заявление, что мы их изнасиловали. Вторая тоже что-то стащила, и сбежала еще раньше. Придется искать, если эта мелкая преступница сама нам все не расскажет.

Он повернулся к девушке и угрожающе произнес:

– Сейчас дорогая, начинаю лить тебе на голову кипяток из чайника, и смотреть, как твои волосы буду вылезать из обожженной кожи, после чего останешься лысой, страшной навсегда.

Девчонка сидела на полу у батареи и со страхом глядела на Вовку.

Тот подмигнул мне, наклонил чайник и капнул из носика водой ей на голову.

– Я все расскажу, все! Не надо кипятка! – завизжала та, пытаясь свободной рукой отмахнуться от горячих капель.

– Вот и молодец, – похвалил ее Вовка, убрал чайник, включил магнитофон, и мы начали слушать признание девицы, где они с подругой живут, чем занимаются, что еще унесла ее товарка, пока мы спали.

Выслушал сбивчивое признание активистки, комсомолки, учащейся культпросветучилища, мы облегченно вздохнули, ознакомившись с ее возрастом в паспорте, после чего отпустили неудачливую воровку, и решили перекусить. Аппетит у нас после переживаний разыгрался капитальный, Вовка еще не забыл другой подобный случай, у меня же то событие давно вылетело из памяти. И приятель с удовольствием напомнил об этом еще раз.

Буквально месяц назад, один из наших общих знакомых, крепко выпив, снял девицу в кабаке, а утром с ужасом узнал от появившегося сотрудника милиции, что той всего тринадцать лет, хотя выглядела на все двадцать. Пришлось ему остаться почти нищим, отдав ментам последние деньги, да еще тысячу он занял у Милорадова. Уж не знаю, сколько доблестные милиционеры забашляли девчонке, может просто мороженое купили? История об этом умалчивает.

Нам в этом плане крупно повезло, нынешним девицам, оказалось, по девятнадцать лет.

Отпивая мелкими глотками горячий кофе, я все еще до конца не мог сжиться с мыслью, что нахожусь в прошлом, и мне предстоит прожить почти сорок лет заново.

Благоразумно не стал говорить приятелю, что стал значительно старше и мудрей.

На этой мысли хмыкнул, подумав, что ночной залет с девицами на мудрость совсем не тянет. Отнес эту глупость за счет шока от переноса сознания.

В свое время мы подружились с Вовкой благодаря фантастике. И много лет пытались обогнать друг друга, собирая в свои библиотеки все книги подряд, какие удалось достать, невзирая на их художественную ценность. На данный момент я был немного впереди. За следующие сорок лет я прочитал достаточно попаданческой литературы, наверно, поэтому быстро сориентировался в сегодняшней ситуации.

После чашки черного кофе и бутербродов с докторской колбасой распрощался с другом и отправился домой. Сегодня оказалось воскресенье и мне не нужно ехать на работу. Милорадов уже загорелся новой идеей после сегодняшней ночи, открыть подпольный бордель поэтому, не отходя от кассы, уселся считать, сколько придется отстегивать ментам за крышу и сколько платить бандерше. И мне на посошок вместо рюмки успел крикнуть, что по его подсчетам бандитам придется платить значительно меньше чем ментам.

Вовка не в первый раз пытался втянуть меня в свой бизнес. Я же пока сопротивлялся, и продолжал кататься за тридцать километров в поселок со странным названием Матросы в психиатрическую больницу, где лечил с переменным успехом своих больных.

Однако, сегодня я совсем другой человек, знающий будущее на много лет вперед, поэтому последую его советам, и попробую начать новую жизнь. Но вряд ли соглашусь работать вместе с ним. В ближайшие пару лет Милорадов закорешится с тамбовцами, а мне с бандитами не по пути. Постараюсь обойтись милицейской крышей.

Когда пришел домой, мама уже активно варила обед.

Я, конечно, получил очередную порцию поучений. Она давно привыкла к моему холостяцкому образу жизни и к тому, что я могу не придти домой, ночевать, но все равно беспокоилась. Будь тебе хоть девяносто лет, мама, если она еще жива, все равно будет беспокоиться и переживать. Вообще, повстречаться с мамой после того, как ты ее похоронил много лет назад, очень странно, создает ощущение нереальности происходящего.

Однако ее ворчание, через пятнадцать минут уже казалось вполне привычным и ожидаемым. Как будто не прошло двадцати лет прожитых после ее смерти.