— Какие?

— Те, с которыми мы приехали. Жалобы жителей, акты станции, копии выданных писем, поддельный приказ Вайса, требование Корнелии, письмо Корнелии Крофту, спорное распоряжение с подписью Тарена, оттиск прежней Марисы. Всё. Мы не пойдём во дворец с одним заявлением. Мы идём доставкой.

— Это займёт время, — сказал Тарен.

— Если пойдём пустыми, нас задержат как спорщиков. Если с зарегистрированной королевской доставкой — нас обязаны провести хотя бы до дворцовой приёмной.

Крофт тихо произнёс:

— Дворцовая приёмная уже приняла последнее письмо.

— И теперь примет спор к нему.

— Если король к тому времени не вскроет.

Мариса посмотрела ему прямо в лицо.

— Вы слишком часто повторяете одно и то же. Значит, не уверены, что он вскроет сразу.

Впервые за весь разговор Крофт промолчал на долю секунды дольше, чем следовало.

Вот оно.

Не победа. Трещина.

— Король не вскрывает письма без чтения списка вручений, — сказал Лоренс. — Даже личные. Ему докладывают отправителя, маршрут и печать.

— Сколько это даёт нам?

— Если письмо только доставлено, четверть часа. Если его поставили в очередь личных — больше. Если Крофт пометил высшей срочностью — меньше.

— Он пометил, — сказала Корнелия.

Все посмотрели на неё.

Она поняла, что сказала лишнее, но не опустила глаза.

— Конечно, пометил. Иначе зачем всё это?

Крофт медленно повернул к ней голову.

Корнелия улыбнулась ему с ледяной вежливостью, но Мариса увидела: союз треснул. Люди, которые годами стоят рядом на чужих подделках, всегда начинают считать, кто упадёт первым.

— Значит, у нас меньше четверти часа, — сказала Мариса.

— Пешком не успеем, — сказал Лоренс.

— Пешком — нет. Почтой — попробуем.

Дальше всё пошло так быстро, что страх не успевал оформляться в мысли.

Финн сорвался первым. Лоренс вырвал из книги лист с номером срочного требования и красной биркой. Почтовый пристав, бледный и уже, кажется, жалеющий о выбранной службе, бросился следом. Хранительница закрытого фонда закрыла спорный приказ в футляр и поставила на него свою печать; сверитель подписей приложил короткое заключение, где каждое слово было острым как игла. Беата собрала свои доказательства в дорожную папку, прижала к груди и пошла к выходу с видом женщины, которая в последний раз позволяет кому-то решить, куда должно идти письмо.

Крофт не двигался.

Тарен тоже.

Они стояли напротив друг друга, и пространство между ними пахло горячим сургучом, зимним воздухом и старым долгом.

— Вы не успеете, — сказал Крофт.

— Тогда зачем вы стоите здесь? — спросил Тарен. — Идите к королю. Убедитесь.

Крофт улыбнулся.

— Я уже сделал то, что должен.

— Нет, — сказала Мариса, перехватывая папку с актами. — Вы сделали то, что смогли без свидетелей. Теперь мы приведём свидетелей.

Она вышла первой.

Коридор взорвался движением.

Столичная канцелярия, такая ровная и гладкая ещё час назад, теперь стала похожа на огромную встревоженную станцию. Служащие выглядывали из кабинетов, писцы прижимали папки к груди, подвесные корзины под потолком шли быстрее обычного, где-то уже звонил сигнальный колокольчик. Финн бежал впереди, лавируя между взрослыми с ловкостью почтовой мыши, которую ни один шкаф не считал достаточно важной. Пристав пытался не отстать и задыхался от собственной должности.

— В трубу! — крикнул Финн. — Срочный дворцовый знак! Номер акта! Почтовый суд!

— Мальчишка, нельзя—

— Можно! Пристав подтвердит!

— Подтверждаю! — прохрипел пристав, ещё не добежав.

Мариса не видела, как именно Финн отправил знак. Только услышала через несколько секунд медный гул в стене. Труба приняла сообщение. Значит, во внешней дворцовой приёмной получат номер акта до того, как они сами доберутся.

Это была первая ниточка.

Теперь нужна дорога.

Второй зал встретил их гулом. Северные мешки станции Крайней стояли у стола сверки. Рядом — двое служащих, которым явно приказали не пускать никого к доставке. Один увидел Тарена и отступил. Второй посмотрел на Крофта, и это было ошибкой: Крофт остался позади, в коридоре, а Тарен был рядом.

— Мешки в повозку, — сказал Тарен.

— Но распоряжение—

— Моё распоряжение.

Мариса шагнула к столу.

— Номера пломб сверить перед перемещением. Финн!

— Я тут!

Он возник у локтя, красный, сияющий и живой.

— Пломбы вслух.

— Первый мешок: Крайняя-один, жалобы северного тракта. Пломба синяя, номер семьдесят два. Второй: подтверждения получений, пломба красная, номер семьдесят три. Третий…

Он читал быстро, но без ошибки. Лоренс записывал на ходу. Беата проверяла руками узлы. Тарен держал путь к воротам открытым одним присутствием. Люди Крофта стояли в стороне: им не дали приказа, который можно выполнить без риска попасть под дознавателя, хранительницу фонда и почтового пристава сразу.

К третьему мешку подошли двое молодых курьеров в серой форме.

— Помочь?

Мариса узнала одного: он утром ставил на письмах зелёные метки во втором зале.

— Зачем?

Парень покраснел.

— Я видел ваши акты. У моей сестры тоже брачное уведомление задержали. Два года назад. Если тут правда про боковые ящики…

Он не договорил.

Мариса кивнула.

— Берите пятый. Осторожно. Он со старыми формами.

Второй курьер подхватил мешок.

— Мой отец служил на северной дороге. Его списали после пропажи реестра.

Так пошла вторая ниточка.

Потом третья.

Служащая из отдела форм молча принесла им два чистых листа королевского образца и прошептала, где во дворце находится запасной вход для срочной почты. Старый писарь, проходя мимо, сунул Лоренсу маленький список дворцовых очередей и сделал вид, что уронил его случайно. Девушка у весовой стойки поставила на их общий акт отметку «проверено до выхода», хотя никто не успел её попросить.

Столица читала чужие письма.

Но в столице жили люди, чьи письма тоже кто-то читал, задерживал, перекладывал и использовал против них. И теперь эти люди, один за другим, начинали возвращать почте её дорогу.

У ворот канцелярии их ждали.

Крофт всё же успел послать приказ.

Два дворцовых караульных стояли у почтовой повозки, рядом с ними — служащий в золотистом плаще дворцовой дороги. Лицо у него было гладкое, в руках тонкая папка.

— Королевская дорога закрыта для внешних доставок до окончания личного приёма, — сказал он.

Финн, который только что влез на заднюю ступень повозки, возмущённо спрыгнул обратно.

— Но у нас срочно!

— Срочность определяет дворец.

Мариса спустилась с крыльца и протянула ему лист.

— Номер почтового суда передан через трубу во внешнюю приёмную. Проверьте.

— Проверят без вас.

— Нет. Если номер принят до закрытия дороги, внешняя доставка получает право дойти до малого дворцового стола.

Служащий прищурился.

— Вы хорошо знаете правила для провинциальной курьерши.

— Я быстро читаю, когда меня хотят повесить.

Лоренс тихо сказал:

— Мариса.

— Что? Это уже почти официальная квалификация.

Даже Беата кашлянула, пряча что-то похожее на смешок.

Служащий в золотистом плаще оказался крепче Вайса, но слабее бумаги. Он отправил мальчишку-посыльного к дворцовой трубе. Тот вернулся быстро, с красной карточкой.

— Номер принят. Отметка внешней приёмной. «Спор о последнем письме. Доставку стороны не останавливать до малого стола».

Мариса позволила себе вдохнуть.

Не победа.

Путь.

Они двинулись.

Почтовая повозка выехала из двора канцелярии с восемью мешками, двумя дополнительными курьерами, почтовым приставом, Беатой, Лоренсом, Финном, Марисой и Тареном Моргардом, который всё ещё выглядел так, словно сдерживает в себе не человека, а бурю над северными скалами.

Дворцовая дорога была широкой, мощёной светлым камнем. По краям стояли фонари на высоких столбах, даже днём сиявшие холодным белым светом. Сани и экипажи уступали дорогу неохотно, но уступали, когда видели красную карточку внешней приёмной и печать Моргардов на переднем листе. Город вокруг них шумел: торговцы кричали, колёса стучали, собаки лаяли, с крыш падал снег, где-то на площади били часы.