При этом пришлось звонить Желтому Билли, чтобы оформил мне лицензию на магические виды деятельности, которыми я вскоре буду очень активно заниматься, а так же регистрировать Пушка в качестве фамильяра.

Не мир, а бюрократический ад какой-то!

Во что превратили свою жизнь потомки? Причем сами! Ужас!

После того, как все формальности с Ливентропом были улажены, я отправил его в комнату для подготовки тел к похоронам, где он сам лег на свободную кушетку и замер в ожидании следующих команд. Я же, заглянув на кухню и перехватив кусок рыбного пирога, который Майки постряпал с самого утра, наведался на второй этаж и проверил Юджина. Старик спал, но у его кровати бдительно дежурил Теодор, так что волноваться было не о чем.

В итоге, чтобы не терять время зря, я снова отправился на кладбище, прихватив лопаты, Пушка, Фила и Пола. Выбрав направление на заброшенный южный сектор, где хоронили людей лет десять назад, и всего за несколько часов ребята накопали мне пару дюжин комплектов неплохо сохранившихся скелетов, из которых можно будет сделать крепких костяков.

К сожалению, прямо на месте удалось сделать буквально троих, всё-таки силы мои были не бесконечны и за эти сутки я существенно просел по энергии, а как быстро заряжаться, ещё не придумал. Само кладбище фонило эманациями некроэнергии едва ли процентов на пять от возможной мощи, что-то серьезно истощало землю, не позволяя ей накапливать энергию в той мере, как это происходило в прошлом.

Стоило расспросить об этом Юджина, а может даже полистать личные записи деда, до которых у меня ещё не дошли руки, но пока я решил не забивать голову лишним. После ужина, убедившись, что умертвия перенесли все до единой косточки в туннели катакомб, чтобы я поработал с ними позже, заглянул к клиенту. От миссис Ливентроп ещё пару часов назад приехал курьер с одеждой и обувью для покойника, так что тот уже всё надел и снова лег, наверняка предвкушая завтрашний день. Энжи в своей комнате и вовсе «чатилась» со школьными подружками, с головой уйдя в переписку в мессенджерах. В итоге я принял душ, переоделся в свежее, отдав Майки вещи в стирку, а сам, прихватив немного наличности, отправился в город на машине, за рулем которой сидел Ксавье.

Для начала мы просто прокатились по улицам, причем я ехал с закрытыми глазами, прислушиваясь прежде всего к энергетическому фону города. Он был преимущественно равномерным, лишь в паре мест пробивались любопытные некроэманации. И нет, это был не морг и даже не клуб Желтого Бенни.

Как ни странно, это был частный сектор с домами, которые принадлежали относительно обеспеченным горожанам, и естественно, я не удержался и, дождавшись более позднего вечера и густых сумерек, сначала зашел в гости по адресу Ирвинг-стрит, сорок семь.

Дверь мне открыли далеко не сразу после первого стука, но я был терпелив и спокоен, так что дождался. Обрюзгший, откровенно хмельной мужчина лет сорока пяти на вид уставился на меня мутными покрасневшими глазами. Он был одет в домашние растянутые штаны, пропитанную потом майку и рубашку, распахнутую на отвислом пузе, но заинтересовало меня совсем не это и даже не банка пива, зажатая в его правой руке, а некроповодок, который тянулся из его груди вглубь дома.

Это было… необычно.

— Спать, — приказал и мужик тут же начал оседать на пол. Подтолкнул его, чтобы он упал именно в дом, а не на меня, после чего вошел внутрь, закрыл за собой дверь и прислушался.

По ощущениям живых в доме больше не было, так что можно было проходить без опаски, что я и сделал, добравшись сначала до кухни и двери, ведущей в подвал, а затем и дальше.

Увы, в подвале яснее не стало, поводок уходил прямо в бетон, которым был залит пол, так что пришлось ещё немного напрячься и, поработав руками (и когтями), раскрошить эту преграду в щебень.

Хорошо всё-таки быть сильным немертвым!

К счастью, слишком глубоко копать не пришлось и совсем скоро стало ясно, что в подвале и бетоне мужик прятал труп. Женский. Навскидку лет шестидесяти. То есть точно не дочь и не жена. По ощущениям… родственница. Мать? Возможно…

С момента смерти точно миновало несколько лет, но меньше десяти — тело усохло, но на костях ещё оставалась мумифицированная плоть. И кое-что ещё…

— А вот это интересно, — усмехнулся, снимая с пальца женщины крупный артефактный перстень с шерлом, в котором было полно именно некротической энергии. — Дорогуша, а вы часом не темная ли ведьма?

И нет, труп мне ничего на это не ответил. Его душа уже давно ушла на перерождение, а мозги высохли, так что правды уже не узнать. Мне, впрочем, и не нужно.

Надев перстень на мизинец и прислушавшись к своим ощущениям, которые порадовали тем, как тонкий ручеек энергии начал перетекать из перстня в моё тело, снова наполняя его приятной мощью, я вернулся наверх, внимательно изучил убийцу… И оборвал его никчемную жизнь, после чего поднял простейшим умертвием и допросил.

Как я и думал, в подвале была замурована его мать, которую он убил четыре года назад ради наследства в виде дома. Он понятия не имел, чем именно она занималась, живя довольно обеспечено, но вроде как не работая, сам же изредка подрабатывал в такси, уже успев потратить все её сбережения и постепенно опускаясь всё ниже в своём алкоголизме. Некропривязка тоже делала своё дело, подтачивая его здоровье, так что, не заметь я его сегодня, и сам бы сдох через пару лет. Судя по всему, это было посмертное проклятье, карающее убийцу, но из-за того, что это был её сын, подействовало оно не сразу. Пощадило…

Презрительно скривив губы, я заставил мужика написать предсмертную записку с чистосердечным признанием в убийстве матери, после чего организовал ему самоубийство путем повешения.

Убедившись, что всё сделано по уму, я оборвал нашу связь и просто ушел из дома, оставив дверь открытой. День-два — и к нему обязательно заглянут соседи…

Мне же нужно проехать ещё по одному адресу.

Во втором доме проживала древняя старушка, которая выглядела лет на сто пятьдесят минимум. Она открыла мне дверь практически сразу, подслеповато щурясь, но удивленной не выглядела.

Вместо этого иронично хмыкнула:

— О, Ангел явился.

И посторонилась, пропуская.

Я уже ощутил в ней одаренную, но пока не мог понять, какой именно направленности её дар. Ожидая подвоха в любую секунду, прищурился, делая первый шаг в дом, но она развеяла мои сомнения сама.

— Медиум я, вьюноша. Посредственный, но иногда накрывает. А тебя я ждала. Чайку?

Чай с урожденной леди Анабель Бэлиас мы пили в гостиной. Когда-то и Бэлиасы служили Мортисам. Анабель даже помнила, как её отец служил Виктору Мортису, но сама уже такой чести не удостоилась — её дар оказался слишком посредственным, да и Мортисы растеряли былое величие и влияние. Замуж она так и не вышла, передать дар и знания оказалось некому, но имелось кое-какое наследство…

— Забирай свои игрушки, Ангел, — иронично усмехнулась старуха, вынеся мне из тайника, расположенного в спальне, небольшую шкатулку из цельного куска черного, как первозданная тьма, мориона. — Мне они ни к чему, а тебе пригодятся.

Вручила мне её в руки, отсела подальше, закуривая длинную трубку, чтобы не дымить в мою сторону, но я всё равно почуял в дыме аромат любопытных трав, способствующих общению с миром духов.

Не собираясь мешать женщине наслаждаться последними мгновениями жизни (её нить была предельно тонка, я чувствовал это), открыл шкатулку и увидел в ней нить из примерно полусотни грубо обработанных сантиметровых бусин. Они были разными: черный турмалин, агат, обсидиан, гагат… блеснул неровными гранями черный алмаз.

Вещица была невероятно ценной, причем я чувствовал, что когда-то принадлежала именно роду Мортис. Ей было никак не меньше тысячи лет и за эти годы она вобрала в себя некрозаряд невероятной мощи, которой можно было подпитываться, не опасаясь за целостность бусин. Они были обработаны таким образом, что могли, как впитывать, так и отдавать энергию нужной частоты.