— Ti kat mbampe, — пробормотала Вийна.

— Б’енз, мам! — Хелспира с досадой провела рукой по лицу. — У него абсолютно нормальный рост для человека.

Сикрас вздохнул.

— Мы не можем все быть ростом шесть футов три дюйма и такими же великолепными, как Бенджамин.

— Она не хотела обидеть. — Хелспира впустила Сикраса и Бена внутрь и с силой толкнула кривую дверь, чтобы та встала в проём. — Она просто привыкла к общению с папой и нечасто выбирается наружу, чтобы поговорить с другими людьми.

— Никаких обид. — Сикрас одарил Вийну обаятельной улыбкой и поклонился. — А где же ваш любящий муж, мадам? Был бы счастлив познакомиться.

Грохот шагов из другой комнаты возвестил о приближении хозяина, заставляя мелкие камешки подпрыгивать на сломанных половицах. Очень медленно Сикрас обернулся, оказавшись в тени отца Хелспиры.

— Кровь и кости, — прохрипел Сикрас, поднимая руку в слабом приветственном жесте, — вы же можете убить меня одним лишь чихом, не так ли, сэр?

Пылающие жёлтые радужки на фоне чёрных склер взирали на Сикраса с внушительной высоты. Золотистые пряди волос, тронутые сединой, шевельнулись, когда его ноздри раздулись.

— Единственное, что я убиваю, — произнёс он раскатистым баритоном, — это голод. Лимонный тарт?

Сикрас покосился на поднос с тарталетками, который сжимали огромные когтистые руки. Он моргнул. Уставился. Ухмыльнулся.

— Откуда вы узнали, что лимонные — мои любимые, мистер…?

— Тоггонес, — ответил её отец. — Для друзей и людей, которые не могут выговорить «Тоггонес», просто Тог.

Рука Сикраса казалась крошечной, когда её поглотила ладонь её отца, но это, похоже, ничуть не смутило его, и он энергично пожал её.

— Приятно познакомиться, Тоггонес. Сикрас Никабод.

— Пап, не привязывайся. Он не может остаться, — Хелспира схватила Сикраса за руку и потянула назад. — Он обещал убить Вессика и спасти Ниллмас.

— И ты пойдёшь со мной? — спросил Сикрас, и в его голосе прозвучала надежда.

Хелспира опустила голову, тяжело вздохнув.

— Баронет Роуэн пригрозил отправить меня и моих родителей в Хтонию, как только вернётся в Вайнпул. Я не могу рисковать, оставляя их здесь одних, даже ради спасения Ниллмаса.

— Они могут остановиться в моём особняке. Правда, Бенджамин?

Бенджамин кивнул.

— Разумеется.

— Особняке? — чёрно-фиолетовые глаза Вийны загорелись. Она потёрла пальцы друг о друга, подталкивая Хелспиру локтем. — Б’енз, ти ли мби линг.

— Вообще-то, мам, — Хелспира потёрла затылок, — он в ужасающих долгах. Годы, годы и годы уклонения от налогов.

Те немногие краски, что были на лице Сикраса, мгновенно исчезли. Он сунул руки в карманы и стал пинать носком сапога маленький камешек.

— Да, нет, ну… грубая честность — это хорошо, конечно.

Вийна открыла рот, по-видимому, собираясь что-то сказать, но замерла. Узнавание исчезло с её лица, а верхняя губа дёрнулась. Низкий рык заклокотал в её горле, и как только она бросилась на Сикраса, Тог выронил поднос, чтобы удержать её.

— Ох, мам! — голос Хелспиры дрогнул, когда поднос с грохотом упал на пол, и она встала между матерью и Сикрасом. — Пожалуйста, только не сейчас.

— Тсс, любовь моя, — мягко прошептал Тог жене на ухо, покачивая её в своих гигантских руках, пока она извивалась, пытаясь вырваться.

Сикрас с широко раскрытыми глазами перевёл взгляд на Хелспиру.

— Это из-за уклонения от налогов? Я погашу долг перед Саэлин, клянусь!

— Это не из-за этого, — Хелспира просунула ладонь в напряжённые пальцы матери, чтобы успокоить её мягкими поглаживаниями. — Это побочный эффект того, что она слишком много раз впадала в «дикое состояние» в Хтонии. Это случается внезапно, но мы с папой справляемся. Нужно около часа, чтобы её разум успокоился и она вспомнила, кто она и где находится. Она скоро придёт в себя, обещаю.

Бен и Сикрас обменялись взглядами, и Сикрас склонил голову набок.

— Дикое состояние, говоришь?

— Это самое подходящее выражение, которое я могу придумать, чтобы описать, что происходит, когда демоны объединяют свои разум и тело для боя. Химические вещества, выбрасываемые в мозг — это сплошная ярость, гнев, адреналин и нечто, присущее только демонам. — Сердце Хелспиры сжалось от боли при виде того, как мать неистово бьётся в руках отца. — Это не даёт телу чувствовать боль, даёт невероятные всплески силы. Это невозможно поддерживать долго, и чем чаще демон это делает, тем непредсказуемее последствия. Разуму становится всё труднее фильтровать эти химические вещества. Мама впадала в «дикость» в Хтонии столько раз, защищая меня. Я думала, что успела вытащить её, пока её рассудок не пострадал слишком сильно, но потом… — Проклятие тому дьяволу, который их освободил. Если бы её мать не обратилась к своей демонической свирепости в тот последний раз, может быть, она бы…

— Понимаю, — сказал Сикрас необычно будничным тоном. — Как часто случаются эти эпизоды?

— Два, может три раза в месяц, — ответила Хелспира.

Сикрас задумчиво хмыкнул, делая шаг к Тогу и извивающейся, лязгающей зубами Вийне.

— Тоггонес, позволите?

Тог не прекращал плавного, ритмичного покачивания, чтобы успокоить любимую.

— Позволю что?

— Позволите мне помочь вашей жене? — спросил Сикрас.

Глубокое ворчание:

— Если сможешь.

Хелспира прикусила внутреннюю сторону щеки. Прежде чем она успела спросить подробности, Сикрас стряхнул напряжение с рук, сложил пальцы в заученную фигуру и прошептал слова, которых она не понимала. Он коснулся указательным пальцем лба её матери, и тело Сикраса дёрнулось от магической отдачи.

Бен подхватил Сикраса, когда того подкосило.

Ахнув, Хелспира повернулась к нему, но нежное прикосновение матери к её руке заставило её сфокусироваться на ней.

— Хелспира? — Зрачки Вийны, которые мгновение назад были лишь крошечными точками, вернулись к нормальному состоянию. Она обвисла на груди мужа и закусила губу. — Это случилось снова? Tse am kichinge tatyuhung.

— Мама! — Хелспира обхватила шею матери и крепко прижала её к себе. — Ты уже вернулась. Это было… — С растущим восторгом она обернулась. — Сикрас, что ты сделал? Т-ты в порядке?

Сикрас ухватился за руку Бена для опоры, вытер пот со лба, кровь из носа и смог лишь кивнуть.

— Как? — Хелспира помогла ему выпрямиться. — Я думала, ты сказал, что не знаешь никаких целительных заклинаний.

Переведя дыхание, Сикрас усмехнулся:

— Я и не знаю. Лечить кого-то — это не по моей части, жизни не спасу. Я просто немного манипулировал её нейромедиаторами, и… — Его голова бессильно качнулась, слова стали невнятными. — Она не исцелена. Я не могу её исцелить. Я просто могу заблокировать… норадреналин… адреналин…

— Ментальная манипуляция? — Бен перехватил Сикраса поудобнее, перераспределяя его вес на своих руках. — Я думал, ты работаешь только с теневыми клинками и мертвецами. Где, чёрт возьми, ты научился такой магии?

Сикрас одарил его озорной, хоть и измученной ухмылкой:

— Выражайся приличнее, Бенджамин. Мы в обществе леди и джентльменов.

Отпустив Вийну, Тог шагнул к Сикрасу. Он подхватил его с рук Бена, поставил на ноги и отряхнул.

— Ради тебя, — Тог заключил Сикраса в сокрушительные объятия, — я приготовлю много лимонных тарталеток.

— В нашем особняке есть вполне функциональная кухня, — прохрипел Сикрас.

— Сикрас дело говорит, Хелс, — Бен толкнул её локтем. — Особняк на окраине города. Идеальное место для тех, кто хочет оставаться рядом, но быть забытым. Баронет их там не найдёт. К тому же там сводчатые потолки. Папе не придётся сутулиться, чтобы переходить из комнаты в комнату.

Хелспира поморщилась, пытаясь уловить реакцию родителей. Оба одобрительно кивнули.

— Моя дочь всё ещё заводит друзей среди костей, — с любящей улыбкой Тог поднял подбородок Хелспиры одним из своих огромных когтей. — Иди. Иди и спаси наш дом.

Улыбнувшись, она положила руку поверх ладони отца.