Почему она не работала?

Она попыталась побежать к нему, но жгучая боль пронзила её ногу. Только тогда она заметила осколок в икре. Нет времени обращать на это внимание. Не тогда, когда она увидела зарождающийся страх в глазах Сикраса, который пытался выкрикнуть заклинание снова и снова.

Оглушительный визг в её поврежденных ушных перепонках не утихал. Она надавила костяшкой пальца на ухо и прищурилась, внезапно осознав причину тревоги Сикраса. К нему приближался человек, волоча за собой длинную алебарду. Она оставляла глубокие следы в снегу, пока он продвигался все ближе и ближе, перехватывая сталь перед собой. И тут до неё дошло, почему магия Сикраса не работала.

Его рука была сломана. Пальцы едва заметно подергивались, но этого было недостаточно для выполнения тех безжалостно точных жестов, которые требовались заклинателям для направления энергии. «Чтобы заклинание всегда было осознанным, оно должно сопровождаться точным движением рук и соответствующим вербальным компонентом», — говорил ей когда-то Сесил. Сикрас тщетно пытался снова и снова сложить пальцы в нужный, искусно выверенный жест, но всё было без толку.

Он был обречен.

И даже если бы в её икре не торчал зазубренный кусок металла, она все равно никогда не успела бы вовремя.

Разве что…

Хелспира лихорадочно выудила свиток, отбросив подделку в снег. Дрожащими пальцами она сорвала тонкую сверкающую нить и развернула хрупкую бумагу. Сейчас было не время спотыкаться на сиафарском произношении. Вдохнув запах старого пергамента, она собралась с силами и произнесла слова.

Оставались секунды. Это должно было сработать. Обязано было. Но, учитывая, как сильно страх пропитал её сердце, оно могло бы простучать сотню раз, прежде чем она добралась бы до него.

Сикрас

Ничего. Бесполезные, бесполезные пальцы. Честное слово, какая дерзость со стороны человеческого тела — с его хрупкими связками и костями.

— Стоять. — Своей единственной рабочей рукой он выставил невесомую косу перед собой. — Или ощути гнев моего оружия, которым я, несомненно, умею пользоваться.

Угроза осталась без ответа — будто наступающий враг знал, что двуручное оружие бесполезно для мага, не владеющего навыками ближнего боя и имеющего лишь одну функционирующую руку.

Противник подобрался ближе. Еще ближе. Острие алебарды зафиксировалось. Еще пара секунд, и она вонзится ему в грудь.

— Черт, черт, черт… — Сикрас зажмурился и тяжело выдохнул. Он уже умирал раньше. Определенно, не рекомендует. Но сейчас он боялся не столько за свою жизнь, сколько за Бенджамина. Одно дело — страховки, которые он подготовил, чтобы стабилизировать свою душу во время сна или потери сознания, но смерть… В смерти нельзя сосредоточиться на заклинании.

Единственной его надеждой была встреча с Дионом в Эносе. Сможет ли он ударить бога по лицу, не имея физического тела?

Что ж, сейчас он это выяснит.

Не открывая глаз, Сикрас с силой втянул воздух сквозь зубы.

Напряг каждую мышцу.

И стал ждать.

Когда жгучая агония в виде стали так и не наступила, он подождал еще немного. Либо его атакующий был нерасторопен, либо он просто тянул время, чтобы проявить ненужную жестокость.

Осмелев — а может, просто потеряв терпение, — Сикрас приоткрыл один глаз.

Розовые волосы. Заостренные уши. Рельефные рога. Затылок Хелспиры был точно в конце списка вещей, которые он ожидал увидеть.

Еще ниже в этом списке был вид её вытянутой руки с мечом: лезвие глубоко вошло в горло его несостоявшегося убийцы, который захлебывался кровью.

— Хелспира? — Короткий, невольный смешок вырвался неизвестно откуда, и, опираясь на косу, Сикрас поднялся на дрожащих ногах. — Кровь и кости, ты спасла мою…

Когда она подогнула колени, он выронил косу, и его рука инстинктивно обхватила её за талию. Он попытался смягчить её падение, но обмякшее тело потянуло его на землю вместе с собой.

— Хелс? — В ушах всё еще гудело, он едва слышал собственный голос, опускаясь на колени позади неё. И только когда он прижал её спину к своей груди, он увидел отблеск стали алебарды и длинное древко, торчащее из её живота.

— Нет-нет-нет-нет-нет, — прошептал он, в панике, не зная, что делать. Что теперь? Вытащить её? Оставить? Черт возьми, почему он уделял столько внимания посмертным ритуалам и так мало… э-э… ритуалам «не-умирания»? Его разум наводнили фразы заклинаний, заговоры, бесполезные легенды о Сиафаре, знания о том, как вернуть тело из мертвых, но ни одного практического воспоминания о том, как не дать кому-то умереть.

Даже если бы он знал нужное заклинание, пальцы его не слушались. Он не мог колдовать, чтобы спасти свою жизнь. Или её.

Её протез казался безжизненным, словно насмехаясь над её болью, но в черно-красном демоническом глазу он видел её страх. Её агонию. Она вцепилась в его взгляд, словно он был единственным, что удерживало её в мире живых.

Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, он крепче прижал её к себе.

— Почему?

Горло Хелспиры дернулось, когда она сглотнула. Слюна? Кровь? И то, и другое? Её дрожащая рука нашла его ладонь, и она сжала её.

— Ниллмасу «Кошачий глаз» нужен гораздо больше, чем когда-либо понадобится демон из Хтонии.

Сикрас обхватил её пальцы своими и притянул её руку к своей груди.

— Сейчас самое неудачное время, чтобы сказать тебе, что у меня осталось восемь жизней?

— Может быть, — выдавила она, и её глаз заблестел от невыплаканных слез. — Но у Бена их нет.

Сикрас судорожно вздохнул. Она была права. Это была авантюра — понадеяться, что он сможет призвать одну из своих запасных жизней, выползти из Эноса и воскресить Бенджамина вовремя, чтобы привязать его дух обратно к костям, прежде чем Дион заберет его себе.

— Я просто хотела спасти Ниллмас. — Её голос сорвался на писк, а слеза оставила дорожку на щеке. — Я никогда не хотела, чтобы это было ценой жизни Бена. Он ведь тоже мой друг. Пожалуйста. Поверь мне.

Её мольба, отчаянная и искренняя, ранила так же сильно, как и охватившая его беспомощность.

— Я верю тебе.

— Хорошо. — Её голова безвольно опустилась на его руку, веки затрепетали, голос стал совсем слабым. — Мне так жаль. За всё.

— Смотри на меня, хорошо? Слушай… — он опустил голову так низко, что она оказалась всего в нескольких дюймах от её лица, — …мы спасем Ниллмас. Я обещаю. Просто это придется немного отложить. А теперь пообещай мне кое-что. Ты продержишься, ладно? — Он обвел взглядом поле боя, тела, пытаясь найти Бенджамина.

Она ничего не ответила.

Сикрас позвал Бенджамина, а затем снова посмотрел вниз.

— Пообещай мне, Хелс.

Её дыхание стало тяжелым, и глаз закатился.

Желудок сжался от дурного предчувствия; он прижимал её к себе единственной рукой, которая позволяла это сделать. В суматохе он не мог разглядеть Бенджамина. Но он нашел Роуэна.

Баронет пронзил женщину насквозь — его меч вышел с другой стороны, чистый и сверкающий. Красные Стражи наступали, с хирургической точностью выкашивая врагов и загоняя тех, кто еще стоял на ногах, обратно к воротам. Казалось, они наконец перехватили инициативу, уничтожая врагов быстрее, чем те успевали появиться, а баронет методично расчленял трупы, делая их бесполезными.

Прижатая к нему, Хелспира дышала всё медленнее. Властность пересилила панику, и Сикрас крикнул Роуэну:

— Отступаем!

Испачканный кровью своих жертв, Роуэн выглядел как настоящий дьявол. Он развернулся к Сикрасу через всё разделявшее их расстояние, с головы до ног залитый алым, с оскаленными зубами.

— Ты спятил? Вессик прямо за этими воротами! Мы покончим с этим сегодня.

Сикрас зарычал. У него не было времени на споры. У Хелспиры его не было тем более.

— Тогда покончи с этим в одиночку. Я отступаю.

— Ты не можешь быть серьезен. Трижды неудачник? Трижды разочарование для своего королевства? — Роуэн понимающе и злобно окинул взглядом обмякшее тело Хелспиры. — Её жизнь — лишь одна. И к тому же жизнь той, кто предала бы тебя! Ты обречешь весь Ниллмас ради одной души?