Сикрас зашагал по комнате, подпирая подбородок рукой.

— Вессик убедил живых солдат присоединиться к его делу? Я почти впечатлен. Как бы он ни пытался заводить друзей, ему всегда было трудно находить общий язык с людьми.

В глазах Хелспиры мерцали невысказанные вопросы.

— Я не могла не подслушать в Большом зале. Королева Саэлин не сказала прямо, но звучит так, будто вы знали Вессика еще до всего этого?

— Его нежить не подойдет для допросов, — сказал Сикрас, небрежно проигнорировав ее вопрос. — В следующий раз, когда мы столкнемся с его последователями, если сможешь захватить одного из его живых солдат, я, возможно, смогу извлечь всю информацию, которая у них там гремит в мозгах относительно основного местонахождения нашего дорогого друга Вессика.

Хелспира кивнула.

— Считай, что сделано. Я немедленно сообщу баронету Роуэну, и мы сможем…

— Баронету Роуэну? Тому самому, что пытался убить Бенджамина? От меня будет решительное «нет», спасибо большое.

— Ну… — Хелспира запнулась, поморщившись, — он резковат, тут я спорить не буду, но он также эффективен и профессионален.

Уступив импульсу ухмыльнуться, Сикрас ткнул в нее обвиняющим пальцем:

— Ты даже это не можешь сказать, не сделав вид, будто проглотила лимон. Он тебе тоже не нравится.

— Баронет Роуэн… — Хелспира переступила с ноги на ногу, дергая свой красный шарф, словно он натирал ей шею. — Он не самый любимый мой человек, но он мой командир.

— Командир-мудак, — пробормотал Сикрас.

Она невольно рассмеялась, но тут же прижала руку ко рту и откашлялась.

— Послушай, мы не справимся без него. Армии Вессика было куда легче сдерживать в прошлом году. Несмотря на наши усилия, их численность остается прежней. Он реанимирует любую нежить, которую мы не расчленили. Нам нужен мощный авангард, если мы хотим закончить это быстро, а дивизия баронета Роуэна — лучшая. Я знаю, о чем говорю: я в ней служу.

Сикрас скрестил руки на груди:

— Роуэн может командовать лучшими, но ты не думала о том, что я ненавижу его? О том, что если бы он загорелся на поле боя, я бы даже не стал тратить мочу, чтобы потушить этот огонь?

Хелспира вздохнула:

— Дипломатия — не самая сильная сторона баронета Роуэна, зато выживаемость — да.

— Ну, — Бенджамин рухнул в ближайшее кресло, — значит, в этом он меня обошел.

— Послушайте, ребята. — Хелспира пересекла комнату и положила одну руку на плечо Сикраса, а другую — на плечо Бена. — Я люблю это место. Это мой дом. Я сделаю всё, чтобы защитить его. Мы можем стать героями, в которых нуждается Ниллмас. Я даю вам обоим свое слово: я приложу все свои силы, чтобы мы прошли через это максимально успешно.

Сикрас украдкой взглянул на Бенджамина, который смотрел на него пустыми глазницами. Черт возьми. Он знал этот взгляд. После одного драматичного вздоха он махнул рукой в знак капитуляции.

— Ладно. Я буду любезен с баронетом. Но только потому, что Бенджамин умудряется строить мне «щенячьи глазки», несмотря на явное отсутствие роговиц.

— Вы в деле? Вы в деле! — Хелспира буквально взорвалась от восторга, ее единственный живой глаз засиял. Она сцепила руки, издала высокий радостный визг и принялась расхаживать по комнате, словно азартная гончая. — Я принесу королеве Саэлин добрую весть. Я… я встречусь с баронетом Роуэном, и мы начнем составлять план…

— Хелспира, пожалуйста, пойми, я не хочу омрачать твою радость. — Сикрас устремил на нее свой пронзительный, тяжелый взгляд. — Я буду помогать Ниллмасу как Сикрас, а не как Кошачий глаз. Под угрозой тюремного заключения я сделаю всё, что в моих силах — неохотно и, вероятно, с кучей жалоб, — но я не сделаю ничего, что поставит под угрозу жизнь Бенджамина.

Ее улыбка стала только шире, светлой и исполненной надежды.

— Я не волнуюсь. Заклинатели изобретательны. По крайней мере, Сесил был таким. — На смену веселому выражению быстро пришла хмурость. — Не всегда в лучшем смысле этого слова, но изобретательны, тем не менее. В любом случае, у нас все получится. Вот увидите.

Будь я проклят, если её наивный оптимизм не был заразителен. Сикрас кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Я восхищаюсь твоим энтузиазмом.

Выпрямив спину, Хелспира глубоко и полной грудью вдохнула.

— Мне пора идти. Пожалуйста, дайте знать, если вам двоим что-нибудь понадобится.

— У меня есть все, что нужно, прямо здесь, — сказал Бенджамин. — О, интересно, та штука, что я спрятал под кроватью, все еще там?

Пока Бенджамин исчезал под каркасом своей старой деревянной кровати, Сикрас проводил Хелспиру к двери.

— Перед тем как ты уйдешь, — сказал он, понизив голос, — есть одна вещь, которая мне нужна.

— Что именно?

— Твоя торжественная клятва, что с Бенджамином ничего не случится в этой маленькой экспедиции.

Хелспира вздрогнула и потерла затылок.

— Я не могу обещать этого. Люди гибнут в бою постоянно.

— Я бы не стал доверять тебе это или обременять тебя, но Бенджамину, похоже, ты нравишься. А ты, кажется, симпатизируешь ему. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что мы с ним не возглавляем список желанных гостей Красной Стражи, а союзники для разумных скелетов и нелюдимых некромантов — большая редкость. Я уберегу его от легиона Вессика. — Сикрас впился в неё неуступчивым взглядом. — Мне нужно твое обещание, что ты защитишь его от людей Саэлин.

— Королева сказала мне, что Бен — её дорогой друг. Она бы никогда…

— «Никогда» ничего не значит в отчаянные времена. — Сикрас бросил взгляд на Бенджамина, чтобы убедиться, что тот по-прежнему отвлечен. Кости ног, торчащие из-под кровати, подтвердили, что это так. — Саэлин обожает Бенджамина, но она любит свое королевство. Часть меня восхищается её упорством делать всё возможное для его защиты, но гораздо большая часть меня все равно боится этого. Ты сказала, что сделаешь всё возможное, чтобы мы добились успеха. Успех для меня означает, что Бенджамин не пострадает от рук наших предполагаемых союзников. У меня есть твое слово или нет?

Хелспира наклонила голову, в её взгляде читался скептицизм.

— Вы всегда настолько недоверчивы?

— Сейчас ты, возможно, и веришь в заклинателей, мисс Хелспира, но когда я выйду на поле боя, не в силах делать то, что мог раньше…

На её лице расцвела на удивление утешительная улыбка.

— Я не буду притворяться, что то, что я видела в Большом зале, не было впечатляющим. Но я также знаю, что более тяжелые битвы выигрывались умом, а не грубой силой. Как насчет того, чтобы я верила в вас двоих до тех пор, пока вы сами не обретете средства верить в себя?

Правильно ли он её расслышал? Сикрас открыл рот, чтобы ответить, закрыл его, открыл снова, но ни один из быстро сформировавшихся в голове ответов не казался правильным, точным или уместным. Люди верили в «Кошачий глаз», но прошло очень, очень много времени с тех пор, как кто-то верил в Сикраса Никабода.

— К тому же, — продолжила Хелспира, — Ваше Величество сказала, что даже иллюзия вашего участия послужит маяком надежды для людей. Представление «Кошачьего глаза» всё ещё имеет свои преимущества, призываете вы их или нет.

Сикрас фыркнул. Иллюзия участия? Конечно, кто-то вроде Саэлин сказал бы именно так. Он разомкнул губы, чтобы высказаться о королеве, но тут же плотно сжал их.

Нет. Секрет Саэлин — не то, что он может выдать.

— Если вам нужно услышать это вслух, — сказала Хелспира, прерывая молчание, — у вас есть моё слово. Я буду присматривать за Красной Стражей и прослежу, чтобы у них не было намерений навредить Бену.

Сладкое облегчение. Тяжелый вздох опустил его плечи. Он только что встретил эту женщину. Доверять ей подобное было далеко от идеала, но в ситуации, когда круг кандидатов сузился до минимума, выбирать не приходилось, а она уже отметилась в самом важном пункте: она относилась к Бенджамину как к личности, а не как к чудовищу.

— Спасибо. А теперь, если позволите, я должен принести извинения за свое поведение в Большом зале. Такие случайные убийственные вспышки — это то, от чего Вессик раньше пытался меня уберечь, прежде чем… — он осекся, издавая жалкий смешок. — Неважно. Это было неподобающе. Пожалуйста, примите мое искреннее раскаяние и передайте его остальным членам Красной Стражи, которым пришлось стать свидетелями. За исключением Роуэна. К черту этого парня.