– ...так я развелась, представляешь? – продолжала между тем Катя. – Теперь понимаю, каких мужчин нужно ценить. Может, сходим куда-нибудь, вспомним старые времена?

Сергей мягко, но твёрдо убрал её руку со своего плеча.

– Извини, Катя, – его голос прозвучал спокойно, но не оставлял пространства для возражений. – Но я как раз на свидании. Со своей девушкой и нашим сыном.

Я сидела, ощущая, как с каждой секундой во мне закипает смесь обиды и гнева. Даже после того, как Сергей убрал её руку и чётко дал понять, что мы вместе, Катя продолжала вести себя так, будто меня не существует.

– Я понимаю, – сказала она, её голос стал томным и заговорщицким, – но мне правда нужно кое-что важное обсудить. Деловое предложение. – Она наклонилась к нему ближе, игнорируя мой взгляд, упёртый в неё. – Ты не занят завтра в двенадцать? Может, встретимся? В кафе на углу?

Мои пальцы непроизвольно сжались. Она что, вообще не понимала отказов? Или просто наглость была её вторым именем? Я видела, как напряглись плечи Сергея, но Катя, казалось, не замечала и этого.

– Катя, – его голос прозвучал твёрже, чем минуту назад, с лёгким раздражением, которое я узнала, – я сказал. Я занят. Мы с семьёй.

– Ой, ну на полчасика всего! – она сделала пренебрежительный жест рукой, будто наша семья, наш вечер, наш спящий сын у меня на руках – это какая-то мелкая помеха. – Это же по-настоящему выгодное предложение. Думаю, тебе будет интересно.

В горле у меня встал ком. Это было уж слишком. Та самая девочка, которая когда-то смотрела на него свысока, теперь приползла обратно, увидев его успех, и пыталась отбить его прямо у меня на глазах. И её наглость не знала границ.

На следующий день я проснулся от того, что у меня на груди сидел маленький тёплый комок. Открыл один глаз – Костик усердно пытался засунуть мне в рот свою слюнявую игрушку. Из спальни доносился запах кофе – Ксюша уже вставала. Сегодня мы снова спали вместе, в этот раз Ксюша сама предложила. Лежать с ней в одной постели та ещё пытка. Раньше давно бы уже соблазнил и разложил, а сейчас не могу. Совесть мешает. Вот и приходится мучиться, чтобы доказать ей, что мне от неё не только это нужно.

Я сел на кровати и подбросил сына в воздух, от чего он залился счастливым визгом.

За завтраком Ксюша, помешивая ложкой в тарелке, осторожно начала:

– Серёж, раз сессия сдана... Думаю, сегодня я вернусь домой. Незачем тут в отеле сидеть, деньги за номер зря платить.

Я отпил кофе, кивнул. Всё было логично, и спорить не имело смысла.

– Согласен. Соберёмся после завтрака, я вас отвезу.

«Вас». Я сказал «вас», имея в виду её и Костика. И уже знал, что скоро это «вас» превратится в «нас». Я решил ещё вчера, сидя в кафе с Ксюшей. Как-то внезапно осознал после прихода Кати, что моя Ксюша на самом деле уникальная. В наше время, где всем правят деньги, она поражала именно равнодушием к моему состоянию и к моим возможностям. Стоило только вспомнить, как она разозлилась из-за сданной сессии.

После обеда мы заезжали в наш родной двор. Та самая хрущёвка, та самая лестничная клетка, где два года назад я, тогдашний мудак, сказал ей «бывает». Теперь я стоял здесь с нашим сыном на руке и с её сумкой в другой.

В её маленькой, но уютной квартирке пахло настоящим «домом», что и в маминой квартире. Просто, уютно, скромно, но с душой. Ксюша сразу принялась раскладывать вещи, будто пытаясь срочно восстановить рухнувший за эти дни привычный порядок.

Я поставил Костика в манеж, подошёл к ней сзади, обнял за талию и прижался подбородком к её плечу.

– У тебя очень уютно, – тихо сказал я.

Она на секунду замерла.

– У меня обычно. Как и у всех.

Она обернулась, в её глазах читалась какая-то отстранённость. После вчерашнего вечера с Катей и моего внезапного предложения «встречаться» она, кажется, снова ушла в себя, в свою раковину.

– Ксюша, мой отпуск заканчивается, – начал я, отпуская её и садясь на краешек дивана. – И у нас с тобой есть два нерешённых вопроса. Больших.

– Каких? – она села напротив, скрестив руки на груди. Защитная поза.

– Первый. Моя мама. Она имеет право знать, что Костик – её внук. Я не хочу больше скрывать это.

Ксюша потупила взгляд, кивнула.

– Да... Ты прав. Просто я боюсь её реакции. Она же может обидеться, из-за того я всё это время её обманывала и скрывала правду.

– Она не подумает ничего плохого, я обещаю, – твёрдо сказал я. Второй вопрос был сложнее. Я сделал паузу, собираясь с мыслями. – И второй. Самый главный.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы ты и Костик поехали со мной в Москву.

Она замерла, будто не поверила своим ушам. Потом медленно покачала головой.

– Сергей... Нет. Что ты? У меня здесь жизнь, я учусь, мне надо искать работу...

– Всё это будет и в Москве, – мягко прервал я её. – Ты сможешь найти там работу. Учиться. Всё, что захочешь. Я помогу. Но если ты останешься тут...я уже потерял два года жизни моего сына. И два года... возможности быть с тобой. Я не намерен терять ещё один день.

– Но я не могу. Это слишком неожиданно, спонтанно. Я не готовилась, – в её глазах и позе читалась тревога. – Ты не можешь просто прийти и так... распоряжаться!

– Я не распоряжаюсь, – я протянул руку и придвинул её к себе, чтобы чувствовать её и успокоить. – Я прошу. Ксюша, я только начал узнавать своего сына. И только начал узнавать тебя. Ту самую тебя, которая мне дико нравится. Я не хочу, чтобы мы снова стали двумя чужими людьми, которые иногда звонят по видео. Я хочу завтракать с тобой каждое утро. Хочу помогать тебе укладывать Костика спать. Хочу, чтобы он привык к тому, что папа не уезжает.

Она смотрела на меня, в её глазах блестели слёзы.

– А если у нас не получится? Если ты... передумаешь? – прошептала она. – Ты представляешь, каково мне будет возвращаться обратно. После всего. Мы ведь с Костей не игрушки. Мы живые.

Я взял её лицо в свои ладони.

– Солнышко, ну как я могу передумать и отказаться от вас, если я только нашёл тебя, только узнал, что у меня есть сын. Как вообще от этого можно отказаться? Я не хочу стать на всю жизнь идиотом, который добровольно отказался от самого лучшего, что у него когда-либо было. Поверь, я не передумаю.

Она закрыла глаза, и её плечи опустились.

– Серёж, я...я не могу.

– Почему?

– Как я всё брошу? Мы и в садик в очереди стоим, и карточка у педиатра, и мама моя...как уехать? А Москву я не знаю, где я там жить буду?

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Какая же она бесхитростная и чистая душой всё-таки.

– Как где? Со мной. Вы с Костей теперь будете жить со мной. В нашем доме. Я хочу, чтобы ты была там хозяйкой, хочу, чтобы утром просыпалась со мной в одной кровати. И работать тебе не надо Ксюш. Я буду работать. А ты будешь воспитывать нашего сына. Разве ты не хочешь этого?

(Ксюша)

Мы стояли под дверью квартиры Лидии Петровны, и я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Сергей одной рукой держал Костика, другой – сжимал мою ладонь. – Готова? – тихо спросил он. Я лишь молча покачала головой. Но нет. Я не была готова. Я боялась разочарования в глазах Лидии Петровны, её обиды, её гнева. Ведь я скрывала от неё правду все эти месяцы, а она была ко мне так добра. Всегда помогала и поддерживала. Сколько раз она с Костиком сидела, когда я бегала и оформляла документы. Она мне была даже ближе, чем собственная мать. Сергей, не дожидаясь моего ответа, уверенно открыл дверь. Лидия Петровна в своём привычном цветастом фартуке и, как всегда, хозяйничала на кухне. Даже охнула, когда увидела нас. – А вы тут как? Уже всё сдала? – удивилась она, но её взгляд скользнул с Сергея на меня, на Костика на его руках. – Или что-то случилось? – Мы к тебе. Поговорить надо, – улыбнулся Сергей. Сергей усадил Костика в зале на ковер, дал ему игрушки, вернулся, глубоко вздохнул и посмотрел на мать. – Мам, присаживайся, пожалуйста. Новость важная. Лидия Петровна медленно опустилась на стул, её лицо стало серьёзным. Она смотрела то на него, то на меня, будто пытаясь угадать, что происходит. – Говори уже, не томи, – попросила она. – Мама, помнишь, ты всё время говорила, что хочешь внуков? – начал Сергей. – Ну помню, а что? – она снова посмотрела на меня, и в её глазах вдруг что-то мелькнуло – какая-то догадка, ещё неоформленная, но уже тревожная. – Так вот... Поздравляю. Твоя мечта сбылась. У тебя есть внук. Он сделал паузу, давая ей понять. Лидия Петровна замерла, её взгляд прилип к Костику. Она медленно, будто в замедленной съёмке, подняла руку и прикрыла ею рот. – Серёжа... – её голос дрогнул. – Что ты говоришь? Чей... внук? – Наш, мама. Мой и Ксюшин сын. В кухне повисла гробовая тишина. Я видела, как по лицу Лидии Петровны проносится целая буря эмоций – шок, непонимание, а потом... боль. Именно этого я и боялась. – Как... – она перевела взгляд на меня, и в нём читался укор. – Ксюша, родная... Почему? Почему ты мне ничего не сказала? Все эти месяцы... Я же как к дочке тебя... Я не выдержала и заплакала, глядя в пол. Было стыдно, и больно, и радостно, что наконец это всё враньё закончилось. – Я боялась, Лидия Петровна... Боялась, что вы... что все будете смотреть на меня как на...Боялась, что Серёже расскажете, а он меня посчитает... – Кем? Распутной? Так ведь не ты виновата, тоже Сергей так бессовестно поступил. Уж чего-чего, а от тебя сын я не ожидала, что ты такую девушку обидишь. – её голос вдруг стал твёрдым. Она встала, подошла ко мне и, к моему удивлению, обняла. Крепко, по-матерински. – Глупая ты девочка. Я бы тебе помогала, опекала бы тебя! А ты одна, через что прошла...Да для меня Костя итак как внук. А теперь тем более. Я прижалась к её плечу, а она гладила меня по спине, причитая: «Родная моя...» Потом она отпустила меня, вытерла слёзы своим фартуком и повернулась к Сергею. Её взгляд стал суровым. – А ты! – ткнула она в него пальцем. – Как ты вообще посмел её тронуть. Ксюшу, которая тебя всегда выручала, а ты бросил её! Бессовестный! Я ведь тебя не этому учила. – Мам, я... – попытался оправдаться Сергей, но она его тут же осадила. – Молчи! Лучше скажи, что теперь собираешься делать? Алименты платить раз в месяц и изредка звонить? – Нет, – Сергей выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. – Я забираю их с собой. В Москву. Насовсем. Наступила новая пауза. Лидия Петровна смотрела на сына, оценивая его. – Насовсем? – переспросила она. – А работа у Ксюши? Учёба? – Всё устрою. Они будут со мной. Я буду о них заботиться. Лидия Петровна внимательно посмотрела на него, потом на меня, и вдруг её лицо озарила несмелая счастливая улыбка. – Ну, наконец-то, – выдохнула она с облегчением. – Наконец-то в твоей башке что-то прояснилось. – Она снова обняла нас обоих, прижимая к себе. – Мои хорошие. Наконец-то вы вместе.