И я почти физически ощутила момент, когда все взгляды остановились на мне.

Вот она, сцена.

Пышная женщина в тёмно-вишнёвом платье рядом с Кириллом Грантом. Не модель из глянца, не хрупкая светская нимфа, не привычная спутница мужчины его круга. Я.

Арина Платонова.

Консультант.

Временная невеста по необходимости.

Возможно, будущая причина семейного совещания.

— Кирилл, — к нам подошёл Антон Орлов, которого я уже знала по завтраку. — Добрый вечер. Арина, рад снова видеть.

— Взаимно, Антон.

Он улыбнулся.

— Теперь я понимаю, почему Валентина Сергеевна весь день была в таком настроении.

— Антон, — предупреждающе сказал Кирилл.

— Я ничего не сказал.

— Именно так обычно начинаются проблемы.

— Проблемы уже начались, когда твоя мать лично проверила рассадку четыре раза.

Валентина Сергеевна сделала вид, что не слышит, но я заметила, как она довольно улыбнулась.

К нам подошла Мария Баженова. Элегантная, спокойная, в тёмно-синем костюме.

— Арина, добрый вечер. Вы чудесно выглядите.

— Спасибо, Мария Сергеевна. Вы тоже.

Она посмотрела на Кирилла.

— Кирилл Аркадьевич, мне кажется, вам идёт формат «не один».

— Не начинайте, — сказал он.

— Я только наблюдаю.

— Все сегодня только наблюдают.

— Значит, вы наконец стали интереснее цифр.

Я спрятала улыбку.

Кирилл бросил на меня короткий взгляд.

— Не комментируйте.

— Я молчу.

— Вы громко молчите.

— У меня выразительное воспитание.

Первые полчаса прошли почти хорошо. Я разговаривала с Орловыми, улыбалась Марии, отвечала Валентине Сергеевне ровно настолько прямо, чтобы она понимала: меня не получится посадить в угол и рассматривать как кандидатуру, но и грубить я не собираюсь.

Кирилл держался рядом.

И это было странно.

Не давяще. Не демонстративно. Просто рядом. Иногда подавал мне бокал с водой. Один раз наклонился, чтобы тихо пояснить, кто стоит у камина. Один раз едва заметно коснулся моей спины, когда мы обходили группу гостей, но только после того, как я сама чуть повернулась к нему.

Он помнил правила.

А я слишком хорошо замечала его внимание.

— Это Нина Павловна, — сказал он почти беззвучно, когда к нам направилась женщина лет шестидесяти с безупречной укладкой, бриллиантовой брошью и улыбкой, в которой доброжелательность лежала тонким слоем поверх любопытства.

— Та самая?

— Да.

— Камин?

— Да.

— Цвета для семейных фото?

— К сожалению.

Нина Павловна подошла и поцеловала Кирилла в щёку.

— Кирюша, наконец-то ты перестал приходить один.

Я поперхнулась воздухом.

Кирилл не дрогнул, что говорило о колоссальном опыте семейного выживания.

— Добрый вечер, тётя Нина.

— А это наша Арина?

Наша.

Интересно, в какой момент я перешла в семейную собственность? На входе? У камина? Или когда надела вишнёвое платье?

— Добрый вечер, Нина Павловна, — сказала я. — Очень приятно.

Она взяла мою руку и оглядела меня с головы до ног. Не грубо. Почти незаметно. Но я привыкла к таким взглядам. Они не всегда злые. Иногда люди просто не умеют смотреть на пышную женщину без внутренней линейки.

— Какая вы… яркая, — сказала она.

— Спасибо. Я старалась не слиться с мебелью.

Антон Орлов, стоявший рядом, кашлянул.

Кирилл посмотрел на меня с предупреждением, но в глазах у него мелькнуло веселье.

— Это хорошо, — сказала Нина Павловна. — Кириллу всегда не хватало рядом женщины… с характером.

Пауза перед «с характером» была настолько выразительной, что её можно было вынести отдельным пунктом в наш договор.

— Ему вообще много чего не хватало, — сказала Валентина Сергеевна, появляясь рядом. — Но он сопротивляется улучшениям.

— Мама.

— Что? Я сегодня добрая.

— Вот это меня и тревожит.

Нина Павловна улыбнулась.

— Арина, а чем вы занимаетесь? Валя сказала, вы помогаете Кириллу с манерами.

— С деловым протоколом и коммуникациями.

— Как интересно. То есть учите его улыбаться?

— В том числе.

— Получается?

— Иногда он подаёт признаки жизни.

Валентина Сергеевна рассмеялась так тепло, что несколько гостей обернулись.

Кирилл наклонился ко мне:

— Вы обещали не свергать меня публично.

— Я сказала «иногда». Это почти комплимент.

— Сомнительный.

— Но правдоподобный.

Нас пригласили к столу.

Рассадка оказалась, как и обещала Лика, стратегической операцией. Я сидела справа от Кирилла. Слева от него — Валентина Сергеевна. Напротив — Нина Павловна, рядом с ней Мария Баженова и Антон Орлов. Ещё несколько родственников и партнёров размещались так, чтобы все могли наблюдать за нами, не поворачивая головы слишком явно.

— У вас очень красивый дом, — сказала я Валентине Сергеевне, когда принесли первые блюда.

— Спасибо, Арина. Я люблю вещи с историей.

— Это чувствуется. Здесь всё выглядит не как музей, а как место, где действительно живут.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы умеете делать комплименты.

— Это часть профессии. Но хороший комплимент должен быть правдой, иначе он пахнет пластиком.

— Кирилл, слышишь? — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Запоминай.

— Я записываю внутренне.

— Неправда. У тебя внутри обычно протокол совещания.

— Сегодня у меня консультант.

— Сегодня у тебя Арина.

За столом стало на полтона тише.

Я подняла стакан воды, сделала глоток и изо всех сил не посмотрела на Кирилла.

— Да, — сказал он после короткой паузы. — Сегодня у меня Арина.

Фраза была простой.

Но прозвучала так, что у меня на секунду внутри всё перепуталось.

У меня Арина.

Не «со мной консультант». Не «госпожа Платонова присутствует». Не «мы работаем». Просто — Арина.

Я напомнила себе: правдоподобие. Ужин. Роль. Договор. Двое сотен сотрудников. Никаких глупостей.

— И как давно вы знакомы? — спросила Нина Павловна.

Вот он, первый удар.

— Недавно, — сказала я.

— Но уже так хорошо понимаете Кирилла.

— Я бы не сказала, что хорошо. Иногда мне кажется, что к нему нужна инструкция, печать службы безопасности и отдельный словарь выражений лица.

Орлов засмеялся.

Кирилл спокойно взял стакан.

— Арина преувеличивает.

— Кирилл преуменьшает, — ответила я. — У нас рабочий баланс.

Мария улыбнулась.

— Вы очень гармонично спорите.

— Мы не спорим, — сказал Кирилл.

— Мы ведём дипломатическую переписку вслух, — добавила я.

Валентина Сергеевна смотрела на нас с удовольствием, которое меня одновременно радовало и пугало.

Ужин двигался дальше. Разговоры о делах перемежались семейными историями. Я узнала, что Кирилл в детстве однажды разобрал старые часы, потому что хотел понять, почему они «командуют временем». Валентина Сергеевна рассказала это с нежностью, а Кирилл выглядел так, будто мысленно готовит побег через окно.

— Вам было сколько? — спросила я.

— Семь, — ответил он.

— Уже тогда боролись с диктатурой расписания?

— Я хотел понять механизм.

— И поняли?

— Да.

— А собрать обратно?

Валентина Сергеевна улыбнулась.

— Вот с этим были сложности.

— Мама.

— Что? Арина должна знать, что ты не всегда был безупречен.

— Она и так это знает.

— Правда? — Валентина Сергеевна повернулась ко мне.

Я посмотрела на Кирилла, потом на неё.

— У меня есть профессиональная этика.

— Как жаль.

— Но могу сказать, что прогресс есть.

— Большой?

— Сегодня он уже дважды сказал «пожалуйста» и один раз не перебил человека, который говорил дольше трёх минут.

— Невероятно, — сказала Нина Павловна. — Кирюша, она творит чудеса.

— Я тоже так считаю, — произнёс Антон.

Кирилл посмотрел на меня. Не раздражённо. Почти благодарно.

И я вдруг поняла: я действительно спасаю его вечер. Не только перед партнёрами. Перед семьёй. Я перевожу его холодность в шутку, его неловкость в стиль, его молчание в загадочность, а его невозможность расслабиться — в предмет лёгкого общего смеха, не унижающего, а смягчающего.