Джек сделал шаг ближе, и воздух стал еще горячее, поскольку расстояние между нами сократилось.

— Но я думаю, что ты права. Думаю, тебе стоит остаться запертой. Хотя бы еще немного.

Я сглотнула, горло перехватило.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь, почему. Ты хочешь увидеть, что я сделаю с тобой, пока ты будешь вот так наклоняться, голая и беспомощная. Не так ли, Адалин?

— Я... хочу. — призналась я.

Он сделал еще один шаг, потом еще, пока не оказался прямо передо мной. Затем он присел так, что мы оказались лицом к лицу. Его тыквенная голова была так близко, что если бы у него был нос, то он бы касался моего.

— Я буду держать свои руки подальше от тебя, потому что так ты мне сказала. — сказал он более мягким тоном, от которого у меня появилось теплое ощущение. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь меня об этом, ведьмочка.

И тут же приятное тепло, скопившееся в моей нижней части живота, превратилось в лаву, заставив меня растаять.

Его лианы нацелились на меня, и я задохнулась, когда одна из них обвилась вокруг моей лодыжки и поднялась вверх по ноге.

— Но я доставлю тебе удовольствие, Ада. Я заставлю тебя кончить и тогда

освобожу тебя из колодок. — его маниакальная ухмылка стала шире, зловеще потрескивая. — При одном условии.

— Каком? — я задыхалась и стонала, когда затупленный кончик лозы прощупывал шов в моем центре. Он оказался на удивление гладким.

Джек ухмыльнулся.

— Кричи для меня.

Ада

Трепетное чувство охватило мою вершину. Моя киска уже была такой мокрой, хотя лианы, танцующие по моему телу, только начали свое движение.

Один усик обвился вокруг моей груди и теребил сосок. Другой обвился вокруг моей талии, повторяя собственнические нотки в поведении Джека.

Это напомнило мне порнофильм о щупальцах, который я однажды видела. Только без героя семнадцатого века, который поклялся дьяволу спасти свою возлюбленную и получил за это тыквенную голову и лианы с щупальцами.

Пока лианы Джека дразнили мои губы, моя киска пульсировала от потребности. Возбуждение не было для меня чем-то новым. Я была девственницей, но не святой.

Мне было восемнадцать лет, и у меня был интернет. На свой день рождения я купила себе вибратор, и, Господи, с тех пор он успел поработать, так что оргазмы мне были не чужды. Но это было даже не в той вселенной, в которой находился мой сексуальный опыт. Я была не в своей тарелке. Я прошла путь от первого девичьего вибратора до хардкорного монстра-призрака.

Похоть, наполнявшая мои вены, заставлявшая меня потеть и извиваться, была слишком сильна, чтобы сосредоточиться на чем-то еще. Я настолько погрузилась в потребность во фрикциях, что все мои запреты потерялись в дымке. На мгновение я позволила себе поверить, что Джек Кэллоуэй существует и что он мой.

Когда лоза проскользнула сквозь мои складочки и стала наматывать круги вокруг клитора, я издала тихое "ох".

Я задвигала бедрами, пытаясь заставить его надавить на то место, вокруг которого он продолжал танцевать.

— П-пожалуйста.

Джек засмеялся, изменив движение лозы, чтобы она рисовала длинные штрихи по моему шву, касаясь каждого дюйма моей чувствительной кожи от клитора, через отверстие и до тугого кольца плоти позади. Каждый раз, когда он проходил по отверстию, я напрягалась, готовясь к проникновению.

Я громко стонала, пока он приближал меня к обещанному освобождению.

— П-пожалуйста. — повторила я, сжимая бедра, пытаясь поймать лозу, когда она проходила над моим входом.

Я вскрикнула, когда она отпрянула назад и провела по окружности моей попки.

Джек наклонил свою тыквенную голову, пробираясь ближе.

— Тебе придется придумать что-то получше. Ты хочешь, чтобы тебя трахал единственный мужчина, способный трахать тебя без ожогов?

Я судорожно кивнула.

Закругленная голова лозы погрузилась в меня на следующем задыхающемся вдохе.

Пламя Джека разгорелось ярче, и он улыбнулся.

— Хорошая маленькая ведьма. Возьми это. Возьми все, что я могу тебе дать.

Еще одна лоза обвилась вокруг моего бедра, вгрызаясь в кожу ровно настолько, чтобы быть приятной, и раздвинула мои ноги еще шире.

Он действовал медленно. Он должен был знать, что это мой первый раз, потому что был мучительно нежен.

Я потерялась в огне в глазах Джека, пока он доводил меня до безумия.

Джек пристально наблюдал за мной с неизменной ухмылкой на лице, пока тыквенная лоза проникала в меня все глубже, работая так медленно, что это было почти больно. Я надавливала на нее, пытаясь заставить ее войти в меня еще больше.

— Еще. Дай мне больше.

— Такая похотливая штучка. — сказал он с ехидной усмешкой, и пламя затрепетало от этого звука. — Такая ненасытная.

Когда он смеялся, его мускулы напрягались, а покрытая потом кожа блестела в зловещем свете костра.

Мне захотелось прикоснуться к нему. Исследовать его странное экзотическое тело, проследить языком каждую выпуклую вену, каждый кусочек мышц. От одной мысли об этом я становилась все более влажной.

— О, Джек.

Он затих, и его навязчивый отросток замер внутри меня.

— Почему ты остановился?

Его взгляд замерцал, когда он резко выдохнул.

— Скажи это снова. Скажи мое имя. — он снова начал поглаживать меня изнутри, лоза набирала темп.

— Джек.

Он наклонился вперед и уперся рукой в деревянный каркас, как будто услышать его имя в моих устах было чем-то вроде духовного опыта.

— Черт, Ада.

В его адском голосе было столько нежности.

Это было по-настоящему. Это действительно был призрак Джека Кэллоуэя, и он был полностью уверен, что во мне живет душа его возлюбленной. Что бы он сделал, если бы решил, что это не так?

Я не ожидала увидеть четырехсотлетнего тыквоголового монстра-призрака, но знала, что трахаться с ним — плохая идея. Особенно когда он принимает тебя за кого-то другого.

Я играла с огнем. В буквальном смысле.

И все же... я не могла заставить себя быть достаточно заботливой, чтобы остановить это. Я была пьяна от вожделения. Мои запреты, должно быть, сгорели в огне, как и одежда.

Мне нужно было довести дело до конца. Что-то большее, чем все, что я когда-либо чувствовала раньше, толкало меня броситься в огонь, чтобы увидеть, что получится из пепла.

Мои стены напряглись и сжались вокруг лозы, и о Боже! Второй усик проскользнул внутрь и присоединился к первому, растягивая меня, обе лозы попеременно проникали на глубину, одна внутрь, другая наружу. Быстрее, глубже. Погружаясь внутрь в темпе, который превратился в карающий.

Черт.

Это было хорошо.

Слишком хорошо.

Я закричала, задыхаясь от горячего воздуха в надежде дать передышку своим горящим легким.

Я закрыла глаза, готовясь к волнам приближающейся кульминации.

— Не спускай с меня глаз. — приказал Джек, сжимая рукой деревянную плиту возле моей головы с такой силой, что она треснула.

Я была не из тех, кто подчиняется приказам, особенно если они исходили от парня, но Джек был другим. Это был монстр, чьи лианы укоренились внутри меня и пронзили мое сердце на пути к душе.

Я стояла посреди тыквенного сада голая, запертая в средневековом чулане с очень возбужденным мужчиной с головой Джека-фонаря, который трахал мои мозги своими волшебными тыквенными лианами. И я поглощала каждую чертову штуку, которую он мне давал. Поэтому я подчинилась, глядя в его наполненный огнем взгляд. Совершенно завороженная.

— Вот и все. — промурлыкал он. — Ты будешь хорошей маленькой ведьмой и закричишь для меня? — он поднес третью тыквенную лозу к моему центру и скрежетнул ею по моему клитору.

Боже. Он оказывал идеальное давление.

Я вскрикнула от удовольствия и перешла на хныканье, когда он похвалил меня мягким:

— Хорошая девочка.

Я снова закричала, когда он выгнулся внутри меня и ударил в такое место, что у меня перед глазами замелькали звезды.