Я начала дрожать от предвкушения. Дело не в том, что я боялась принять его, как любой другой человек на моем месте. Этот город сделал меня такой недоверчивой. Я не доверяла ни одному чертовому человеку. Но я доверяла этому чудовищу все. Свою жизнь. Свое тело. Свою душу. И это было так чертовски правильно.

— Посмотри на себя. Вся связанная. Такая влажная и нуждающаяся, готовая к тому, чтобы твое чудовище вылезло из пламени ада и трахнуло тебя. Это то, чего ты хочешь, Ада? Чтобы я взял тебя?

Из меня вырвался приглушенный стон, заглушенный лозами, покрывавшими мой рот.

Джек ухмыльнулся.

— Я приму это за «да».

Следующее, что я помню, это то, что лозы перевернули меня и опустили на колени на землю. Лозы скрутили мои руки за спиной и широко раздвинули ноги, удерживая лодыжки.

Земля задрожала, когда Джек опустился на колени позади меня. Он схватил меня за затылок и осторожно наклонил вперед, пока прохладная земля не коснулась теплой кожи моей щеки.

Он собирается взять меня сзади.

Эта поза напомнила мне знойные видео с бондажем, которые я видела в Интернете, где женщину связывали красной шелковой веревкой и помещали в неудобные позы. Кажется, это называлось шибари.

Я едва могла двигаться. И это почему-то сделало меня еще более влажной.

Сжимая одной рукой мою плоть на бедрах, Джек прижался ко мне. Я затаила дыхание. В тепле, ласкавшем мое лоно, было столько обещаний.

Мертвые, призраки, какие бы темные сущности ни наблюдали за нами этой ночью, они наверняка сжимали свои чертовы жемчужины при виде меня на коленях, лицом в землю, с кляпом во рту и связанной, с монстром с тыквой вместо головы, готовым лишить меня девственности.

Я почти не винила Лукаса за то, что он хотел это увидеть. Я никогда не чувствовала себя такой порочно красивой.

Я покачала бедрами, пытаясь побудить Джека проникнуть в меня, потому что он чертовски не торопился. Все, что я получила, был жестокий смех, раздавшийся над моей спиной.

— Посмотрите, как извивается моя ведьма. Такая маленькая и нежная, такая жаждущая быть сломанной.

Черт возьми. Его голос был таким мрачным и гортанным, что он полз по моей спине и обхватил мое горло, зажав меня в удушающем захвате, который, я знала, продлится еще долго после этого момента.

Я никогда раньше не была так возбуждена. Эйфория, наполнявшая меня, была настолько ошеломляющей, что у меня закружилась голова.

— Ты же знаешь, что я собираюсь завладеть гораздо большим, чем твоей киской, верно, Адалин? Цена нашего воссоединения была высока. Не будь дурой и не думай, что я был единственным, кто заплатил эту цену. Как только я завладею тобой, тебе не будет пути назад к твоей обычной человеческой жизни.

Нет пути назад. Мой разум онемел. Там, где должна была быть боль страха или, по крайней мере, сомнения, не было ничего. Мне не нужно было об этом думать. В моей голове не было никаких сомнений относительно того, что мне нужно делать, потому что у меня почти не было жизни здесь, поэтому не было смысла даже думать о том, чтобы выбрать свою жизнь вместо Джека.

У меня не было жизни здесь. Она была ужасно скучной, настолько удушающей, что я хотела кричать. И хуже всего было то, что она была одинокой. Это было полной противоположностью.

Впервые я почувствовала, что я жива, горячая и яркая, как пламя, которое так долго было лишено кислорода, что забыло, что когда-то горело.

Джек властно сжал мою бедро, наклонился и ввел свой пульсирующий член в мою влажную щель.

— Последний шанс передумать, ведьма.

Он ослабил хватание настолько, чтобы я могла говорить. Я наклонила голову и посмотрела на него через плечо.

— Я выбираю тебя.

Ада

— Когда они сожгли тебя на костре, они думали, что отправляют тебя в ад.

Джек сжал меня так, что на моей коже остались синяки, и из моего рта вырвался страстный стон. Он рассмеялся глубоким, гортанным смехом, и из его резных черт лица вырвались языки пламени.

— Но ты, маленькая ведьма, должна пройти через черные врата по своей воле.

Мое сердце забилось чаще, когда он остановился, несколько раз проскользнув головкой своего члена по моим складкам, прежде чем выровняться, откинув бедра назад — готовый наполнить меня. Но он не сделал этого. Он давал мне еще один шанс уйти.

— Джек. Трахни меня, черт возьми.

Еще не успев до конца произнести эту фразу, он вогнал в меня свой член быстрым движением бедер. Сначала это было терпимо, благодаря его стволообразной толщине, но чем больше он входил в меня, тем толще он становился. Мои мышцы спазмировались в экстазе. Это было одновременно и раем, и адом. Болезненное блаженство и восхитительное мучение.

— О, Боже. Ах!

Он шлепнул меня по заднице так сильно, что я увидела звезды.

— Здесь нет Бога, ведьма. Он давно отверг нас обоих. Если хочешь кричать имя, отличное от моего, взывай к дьяволу. Он единственный, кто смотрел на наш союз и улыбался.

Я дрожала, пока греховные слова и едкий дым окутывали мой разум дезориентирующим туманом.

Первобытное рычание Джека потрясло весь мой мир. Он наклонился надо мной, обхватив мою шею когтями — его пальцы были настолько большими, что ногти впивались в мою трахею.

Затем — Боже мой — он начал двигаться вперед и назад, заставляя меня растягиваться и принимать каждый славный сантиметр его ствола. Его когти впивались в мою плоть, когда он толкался, каждый толчок был более лихорадочным, чем предыдущий. Когда он сказал, что может сломать меня, он не шутил. Его масса была настолько толстой, что боль была почти ослепляющей. Но уникальная кривизна его члена задевала ту кнопку внутри меня каждый раз, когда он наполнял меня до краев.

Его ствол пульсировал и набухал в центре. Блядь, что это было?

У меня не было возможности спросить. Все, что я могла сделать, это принять его уникальную форму, цепляясь за него, как за спасательный круг, пока я скакала на его жестоких толчках.

Боль превратилась в жгучее удовольствие.

Я стонала и кряхтела, пуская слюну, пока лозы врезались в мой рот. Звуки были скорее животные, чем что-либо еще. С другой стороны, с Джеком я чувствовала себя скорее монстром, чем человеком.

Этот город всю мою жизнь демонизировал меня. Казалось вполне уместным, что в конце концов меня трахнул один из них.

Мои пальцы ног впились в землю. Мое дыхание было коротким и неровным. Я хотела, чтобы он поглотил меня. Чтобы он использовал меня. Чтобы он взял меня и утащил в ад и обратно. Или, может быть, мы и не вернемся.

Каждый раз, когда он входил в меня, он погружался в меня до самого основания. Затем, когда он выходил, меня наполняла пустота, и в следующий миг его великолепное тепло снова наполняло меня с очередным толчком его бедер.

Его темп был неровным и отчаянным, но его жадный ритм только делал меня еще более влажной. Мои внутренние стенки сжались, когда Джек наклонился вперед, проведя языком по моей спине, чтобы проследить изгиб моего позвоночника.

Мои нервы перешли в состояние перегрузки от нелепого количества ощущений, которые Джек вливал в мое тело. Я была так близка. Так чертовски близка.

Он начал входить в меня так жестоко, что воздух наполнился звуком ударов плоти о плоть. Я пыталась поднять бедра, чтобы встретить его поршневые движения, но его руки и ноги продолжали удерживать меня. Это было слишком для моего первого раза. И это было идеально. Он был таким сильным. Таким жадным. Таким чудовищным. И все же в его жестокости была любовь, когда он доводил меня до предела, но держал на грани, все еще заботясь о моей безопасности и целостности, разрывая меня на куски с той же заботой, которая держала меня в безопасности и близости.

Джек обхватил меня, его палец скользнул между моих складок, чтобы потереть мой клитор маленькими, мучительными кругами. Для человека, который не занимался сексом четыреста лет, его точность была впечатляющей. Прижимая мое лицо к земле, я кричала от оргазма в почву.