И как перспектива попасть в ад и технически стать собственностью дьявола не была такой уж страшной мыслью.

Быть с Джеком казалось правильным. Каким-то образом я просто знала, что это чувство не исчезнет. Не имело значения, где мы были. Рядом с ним я была как в очках. Опасно соблазнительная аура Джека и его неуступчивый захват держали меня в плену. Его пылающие глаза пронзали ночь. Они наполняли меня ослепительным пламенем желания и удивления.

Открытие того, что это чудовище намеревалось утащить меня с собой в ад, должно было быть абсолютно ужасающим. Но все это знание только подлило масла в огонь моего радикального и всепоглощающего влечения к Джеку Кэллоуэю.

Несколько секунд тянулись бесконечно. Джек не двигался. Он держал руку между нами, лаская мой вход. Держа меня в своей властной, но нежной хватке. Прохладный ночной воздух трещал от напряжения и обещания удовольствия.

Его голова освещала наши тела, окутывая нас зловещим сиянием мерцающего янтарного света. Он был безумно подтянут, с твердыми мышцами и выпуклыми венами.

Он аккуратно уложил мое тело на большое поваленное дерево, лежащее на небольшой полянке, где лунный свет озарял покрытый листьями лесной пол. Свет покрывал меня серебристыми полосками, а от голых ветвей деревьев падали тонкие тени.

Джек сделал шаг назад, чтобы полюбоваться мной, затем издал хриплое гудение, как будто ему только что пришла в голову какая-то мысль.

Я поднялась на локтях и приподняла бровь.

— Что такое?

— Ко мне только что вернулось воспоминание. Одной из моих любимых ночей, которые мы провели здесь вместе.

— Какое воспоминание?

— Ночь, когда я поклялся тебе в верности. Я запечатал клятву кровью. Затем я одел твое обнаженное тело в жизненную силу жертвы.

У меня перехватило дыхание.

— Это было в истории. Ты убил козла и написал проклятие черной магии прямо на моей коже.

Сначала он казался удивленным. Затем он откинул голову и рассмеялся.

— Черная магия? Вряд ли. Это было защитное заклинание, чтобы обезопасить тебя, поскольку ты настаивала на том, чтобы мы жили в городе, рядом с твоей матерью. У нее были проблемы с алкоголем, поэтому ты считала своим долгом держать аптеку на рынке, чтобы оплачивать ее аренду. Все мужчины там жаждали тебя, и когда не могли тебя заполучить, становились жестокими.

Пламя в голове Джека угасло, превратившись в смертельно бледно-голубой цвет, подходящий к его тембру голоса.

— Один из них пытался взять тебя силой. Помнишь?

Я покачала головой. Я не помнила. Но эта история все равно была мне болезненно знакома. Может быть, реинкарнировалась не только моя душа. Может быть, это была вся моя жизнь.

— Ты остановила его своей магией. Когда ты рассказала мне об этом, я был так зол, что убил его. Его тело так и не нашли, они так и не узнали, что это был я. В те дни такие вещи было легко скрыть. Это была его кровь, которой я испачкал твое тело. Не козлячья.

Поведение Джека изменилось, он ожил, как его пламя, танцующее с яростью.

Удовольствие, которое заставляло его голос изгибаться, когда он говорил об убийстве того человека и обмазывании меня его кровью, должно было вызывать отвращение. Но, черт возьми. Все, что оно делало, — это зажигало меня изнутри. Я горела. Задыхалась от жара. Он убивал для меня не один раз. И он сделал бы это снова. Я хотела, чтобы он сделал это снова.

Его голос понизился почти до шепота, который был настолько хриплым и гортанным, что волосы на затылке у меня встали дыбом.

— Оставайся здесь. Не двигайся.

Я моргнула.

— Подожди. Куда ты идешь?

— На охоту.

На охоту?

Меня пронзила дрожь. Что это значило?

Прежде чем я успела спросить, он уже повернулся и исчез в лесу, оставив меня одну с луной в качестве компании.

Я прожила целых восемнадцать лет, не зная Джека, но после одной ночи вместе мне показалось, что прошла целая жизнь. Теперь, когда он ушел, я снова почувствовала пустоту. Мне было труднее справляться с одиночеством, теперь, когда я почувствовала, каково это, когда эта пустота заполняется.

Шуршание деревьев и треск ветки где-то вдали прервали мои мысли. Я огляделась, осматривая периметр поляны. Никаких следов огненной улыбки не было. Но я не могла избавиться от ощущения, что кто-то здесь, наблюдает за мной. Я села, обхватив руками грудь, чтобы прикрыть ее.

— Кто здесь?

Я не ожидала ответа, поэтому, когда из тени раздался знакомый смех, у меня застыла кровь в жилах. Мужчина вышел на поляну с вытянутой рукой. В руке он держал пистолет, и ствол был направлен прямо на мою голову.

Лукас.

Ада

— Удивлена, что снова меня видишь? — хохотнул Лукас, нажимая на курок пистолета с пугающим щелчком.

Было почти забавно, что страх не играл для меня большой роли в эту ночь. Меня почти изнасиловали, бросили в колодки и подожгли. Изнасиловал призрак с головой тыквы. Но, глядя в ствол пистолета, я почувствовала, как меня пронзил ужас.

Я не боялась смерти. Я боялась, что этот жуткий ублюдок отправит меня в ад, а не Джек.

Лукас снял перчатку Крюгера, что казалось плохой идеей, поскольку она буквально спасла ему жизнь в тыквенном поле.

Откуда он взялся? Почему он удобно появился после того, как Джек оставил меня одну? Он следил за нами?

У меня закружился желудок, когда я заметила, как его брюки свободно висели на бедрах с расстегнутой ширинкой — ему нужна была свободная правая рука.

Обычно я любила быть правой. А кто не любит? И когда дело касалось Халлоу Хилл Хикс, я обычно была права. Не то чтобы было трудно предсказать их действия, особенно когда у них всех вместе взятых едва хватало двух мозговых клеток.

На этот раз я ненавидела быть права.

Я попала в самую точку, предположив, что Лукас вернется, ползая на коленях. Такой, как он, был слишком глуп, чтобы следовать элементарным инстинктам выживания. Его одержимость мной, казалось, заглушала в нем всякий остаток разума.

Он вернулся, чтобы наблюдать за нами. Мы, вероятно, были слишком отвлечены, чтобы заметить его.

— О, не утруждайся прикрываться, — усмехнулся он, направляя ствол пистолета на мою грудь. — Я уже все видел. И я видел, что ты позволила этому монстру сделать с тобой.

— Ты что, хочешь умереть? Когда Джек найдет тебя, он убьет тебя, как убил других.

Я говорила ровным тоном, без капли эмоций в голосе. Мне было все равно, живет Лукас или умрет. Пока в его легких был воздух, я просто хотела, чтобы он убрался от меня подальше.

— Да, конечно. Я уже доказал, что я умнее этого тупого идиота. Я вернулся, чтобы застрелить его, чтобы избавить тебя от него.

— Даже если пули действуют на призраков, зачем, черт возьми, ты это сделал? Это ты заманил меня в ловушку для него.

— Да. Чтобы он тебя ранил. Тебе не должно было нравиться все то отвратительное дерьмо, которое он с тобой делал. Надо было знать, что маленькая шлюшка Мур возбудится от чего-то такого извращенного. Такие все в твоей семье. Полностью с ума сошедшие. Ни на что не годные, кроме как на то, чтобы трахать тебя между ног.

Голова закружилась от ярости, челюсть сжалась.

— Зачем ты вернулся?

Я кивнула на его руку.

— Похоже, ты хорошо провел время с единственной партнершей, которая когда-либо согласится на это.

Кровавые глаза Люка сузились. Черт. Он все еще был пьян.

— Я вернулся за тем, что ты мне давно должна.

Я не могла пошевелиться.

— Ты чудовище…

— Тогда я должен быть тебе по душе, не так ли? — хрипло рассмеялся он, и в его голосе не было ни капли юмора, только холод. — Это Адалин Мур. Маленькая шлюшка из ада. А теперь раздвинь ноги, чтобы я мог дать тебе настоящий мужской член.

Мое горло сдавило. Где был Джек? Что мне делать?

Я буду бороться с Лукасом изо всех сил. Лучше я пойду в ад и встречу там Джека, чем окажусь под Лукасом, с его отвратительными, пропитанными алкоголем стонами в ухе и его крошечным членом, касающимся любой части моего тела.